Осколки

Наверное, в ситуациях подобно этой люди должны испытывать страх. Или непонимание. Или беспокойство. ‎ ‎Но Вэриана чувствовал только пустоту. ‎В голове было слишком много мыслей, но при этом не было ни одной. Ему хотелось кричать и замолчать навсегда. ‎ ‎Это конец? Неужели он так и не узнает что случилось с его матерью? Неужели так и не найдёт библиотеку? Неужели так и не признается? ‎ ‎Но как. Как это произошло? Как Донелла смогла их схватить? Как узнала? Как всё вывернулась именно так? ‎ ‎Почему именно так? ‎ ‎ ‎Дверь со скрипом отворяется. В глаза бьёт свет тусклой лампы из коридора темницы, куда его кинули. ‎В помещение заходит фигура. Статная, высокая, хищная. Вэриан сразу узнаёт Донеллу. ‎В нём вскипает ярость, страх и некое... Отчаяние перед ней. Её взгляд прожигает его. Заставляет чувствовать беспомощность. Такую липкую и противную, что хочется сбежать и помыться. Правда этого ему не дано. ‎ ‎— Ах Вэриан, Вэриан.. Жаль, что наше знакомство проходит именно так. Мне бы хотелось сделать это в более уютной обстановке. Но, — она театрально вздыхает, — что имеем–то имеем. ‎ ‎Её тень накрывает его, когда она встаёт над ним. Теперь ярость преобладает. ‎ ‎— Как. Как ты узнала всё и смогла схватить нас? ‎ ‎Донелла на долю секунды удивлённо вскидывает брови, но быстро на её лице появляется улыбка. ‎ ‎–Вот так сразу? Что-ж, ценю такой подход, — она подходит вплотную и хватает его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои бездонные глаза, —что насчёт твоего вопроса.. Мне казалось ты умнее и догадаешься сразу. Видимо, я переоценила тебя. ‎ ‎—Догадаюсь о чём? ‎ ‎—О том что среди вас есть предатель. ‎ ‎ ‎Её глаза продолжали безжалостно смотреть на него, но Вэриан не видел этого. Он впринцепе не видел больше ничего. ‎Кажется, будто его окунули под воду. Нет, даже не окунули. Заставили топиться. Топиться в море собственного отчаянии. ‎Кто мог их передать? А главное–зачем? Они видеть.. Всё ведь... Всё ведь было хорошо, разве нет? Они были так близки, так дружны. Сотни душевных разговоров под ночным небом, сотни улыбок, сотни объятий. Столько любви и доверия. ‎Почему всё именно так? Почему, почему, почему, почему... ‎ ‎— Кто?..— собственный голос он слышал будто не отсюда. Он был хриплым и отчаянно дрожал. Как и сам Вэриан. Всё внутри перевернулось с ног на голову. ‎ ‎Также, будто бы из далека, послышался лёгкий смех Донеллы. Она, оказывается, уже отпустила его. ‎ ‎—О звёзды. Я думала ты догадаешься быстрее. Впрочем, это значит, что ты отлично выполнил свою работу, Хьюго, — из-за спины Донеллы вышла вторая фигура, которую раньше он просто не замечал. ‎ ‎Сердце Вэриана, кажется, остановилось. ‎ ‎Серьёзно? Судьба, серьёзно? ‎О чёрт... Звёзды, это же шутка? ‎Прошу, пусть это будет шуткой. Прошу. ‎Пусть это окажется сном, иллюзией, галлюцинацией, розыгрышем. Чем угодно, лишь бы не реальностью.. ‎ ‎ ‎Но нет. У иллюзии не может быть такой улыбки, которой сейчас улыбается Хьюго. ‎Улыбки, в которою Вэриан влюбился. ‎ ‎— Серьёзно, Веснушка? Мне правда казалось что ты раскусишь меня намного быстрее. Неужели я так запудрил тебе мозги? Я конечно знаю, что восхитителен, но не думал что настолько, — он ухмыляется и легко посмеивается. Кажется, не весело тут только самому Вэриану. ‎ ‎В горле встаёт комок. Он не может ответить чисто физически. Ещё слово и из глаз брызнут слёзы. Но он не может позволить им такого удовольствия. Ей не может позволить. ‎ ‎ ‎К его счастью, Донелле быстро надоедает смотреть за его молчанкой и он снова слышат скрип двери. Она ушла. ‎Но Хьюго продолжает стоять над ним. (Почему же ты не уходишь? Чего ждёшь? Моих слёз?) ‎ ‎— Почему? — его голос стал ещё более хриплым и дрожащим нежели прежде. Вэриан почти шепчет. Если он скажет это громче точно заплачет, — почему, Хьюго? Неужели.. Неужели все наши разговоры, все приключения, все улыбки и взгляды... Неужели всё это ничего для тебя не значило? ‎ ‎Он слышит над собой смех. Жестокий и режущий. ‎ ‎— О Вэр, правда? Неужели всё настолько плохо? Конечно это ничего не значило, — ауч, — да и что могло? Вы все, а ты в особенности, были всего лишь моим заданием. Работой. Не более. ‎ ‎Одна слеза скатывается с его щеки. Он старается дышать, но всё что выходит–лишь рваные вдохи. ‎ ‎— Знаешь, ты мне казался умным. Сложным. Некой загадкой. Но всё оказалось слишком просто. Ты оказался слишком наивным. Хватило пару слов извинений, раскаяния и всё–ты растаял. Я думал это будет сложно, но хватило лишь хлопающих глаз и сладких речей. ‎ ‎Вэриан наконец осмелился поднять взгляд. Хьюго стоял у дверей обернувшись на него. Улыбка играющая на его лице, которая раньше была любимой теперь вызывала лишь отвращение. ‎ ‎Вэриан никогда не думал, что испытывает это чувство вновь. Но он опять ненавидит. ‎Ненавидит до искр в глазах, скрежета зубов. Ненавидит каждой частичкой своей души. ‎Ненавидит настолько, насколько же и любил. ‎ ‎Больше сдерживать слёзы он не может. Да и нет смысла. Они вырываются из груди также невольно, как и все слова. ‎ ‎— Да как? Как ты мог!? После всего, что мы для тебя сделали, после всех разговоров... Мы ведь доверяли тебе! Я ведь доверял тебе! Я верил тебе! Надеялся на тебя! Я ведь любил тебя! ‎ ‎Последнее вырывается невольно. Он вовсе не хотел в этом признаваться так. Хотя какая сейчас разница? Хьюго всё равно плевать. ‎ ‎Но он, как обычно, драматизирует. Выкатывает глаза, замирает, говорит тише. Мерзость. ‎ ‎— Ты... Что? ‎ ‎Мерзость мерзость мерзость. ‎ ‎— Вот только не делай вид, что не в курсе! Это было так очевидно. Все взгляды, разговоры, смущение, откровения... Даже Ёнг это заметил. Ты ведь не мог быть таким глупым, чтобы не увидеть, верно? ‎ ‎Он захлёбывается в собственных слезах, стараясь несмотря на Хьюго. Смотреть куда угодно, лишь бы не него. Лишь бы не видеть этой искренней растерянности на его лице. Лишь бы сердце не защемило вновь от слишком противоречивых чувств. ‎ ‎ ‎— Влюбиться в такого мудака как ты было моей ошибкой. ‎ ‎Вэриан слышит скрип двери, которую уже успел возненавидеть. Хьюго не смотрит на него. ‎ ‎— Да... Да, наверное, влюбиться в меня было самой главной ошибкой твоей жизни. ‎ ‎Это последнее что он говорит прежде чем дверь закрывается оставляя Вэриана в тишине, темноте и наедине со своими мыслями. ‎ ‎ ‎ ‎Когда то Рапунцель ему сказала, что сердце нельзя разбить дважды. ‎Но Вэриан больше не верит. ‎ ‎ ‎Ведь он только что отчётливо слышал треск собственного сердца вновь.