Волчьи тропы

I Когда ворота Скайхолда распахнулись, Каллен и Кассандра уже стояли во внутреннем дворе. Вести об оглушительном взрыве дредноута достигли Скайхолда несколько раньше, чем те, в которых говорилось, что весь отряд Инквизитора цел и уже на подходе к крепости, следует по горным тропам. Каллен нахмурился, среди всадников Инквизитор могла легко затеряться. Он протиснулся между солдатами, выступая навстречу. Лиллиан была на месте. Она легко спрыгнула с коня и передала поводья. Несмотря на ее взгляд, похоже, она была невредима. — Так значит, кунари отзывают свое предложение? — уточнила Жозефина, оторвавшись от письма. В зале для военных советов сегодня было необычайно много людей. Помимо советников Инквизитора, здесь была Кассандра, Железный Бык и, как ни странно, Морриган. Несмотря ни на что, все соблюдали полную тишину, пока Лиллиан сухо пересказывала, что произошло на Штормовом Берегу. В ответ на заданный вопрос, она отвела глаза в сторону, будто задумалась, но затем медленно кивнула. В конце концов, Гатт достаточно ясно выразил свои мысли и ожидания. — Официальной… реакции мы не получили, — сказала она, вздохнув. — Но думаю, да. Союза Инквизиции с Кунандаром не будет. Трудно сказать, какой именно эффект это на них произвело. Среди тревог по поводу нового союза мало кто мог разглядеть возможности. И однако, лица у всех, кроме Морриган и Лелианы, были суровыми и мрачными. Сестра Соловей наверняка уже размышляла над тем, как повернуть ситуацию в свою сторону, а Жозефина набрасывала эскиз какого-нибудь важного письма. Лиллиан осмотрела присутствующих. Каждый будто знал, что ему следует делать, какие шаги предпринять. Все, кроме нее. В момент, когда выбор стоял между дредноутом, наполненным безликими кунари и отрядом Быков, все казалось очевидным. Лиллиан, однако, не чувствовала, будто сделала, что могла. Она чувствовала себя так, словно кто-то прожевал и выплюнул ее. И винить ей в этом было некого. Вечер пошел в попытке заполнить все возможные и невозможные бумаги, отчеты, которые Жозефина накопила для нее. Все, лишь бы отнестись ко всему с холодной головой. Подписание указаний, вычитка писем, составленных послом. Порядок, к которому все уже привыкли, состоял в том, что Жозефина придавала сухой, а порой, напротив — чрезвычайно красноречивой манере Инквизитора выражаться на бумаге божеский вид. После этого Лиллиан все же снова вычитывала письма, во имя избежания недоразумений. Саркастическая манера Инквизитора однажды привела к тому, что один из графов Орлея получил целую сотню бараньих шкур с вышитыми инициалами знатного дома посылкой. Повторения никому не были нужны. Услышав стук в дверь, сердце Лиллиан застыло, но лишь на секунду. Это был не его стук, не его запах. Что-то более душистое, свежее, похоже, кто-то пытался смыть с себя запах пороха. А вот Лиллиан еще не успела, но Дориану придется потерпеть. Ей в компромисс придется потерпеть его придирки, ведь у него в руках была бутылка вина. Она впустила его в спальню, возвращаясь к рабочему столу и доставая из шкафчика вторую кружку. Лиллиан не могла скрыть улыбку. Если она сейчас кого и была рада видеть, то это Дориана. Несмотря ни на что, он не пытался читать ей нотации. — Какой декаданс… — Дориан придирчиво заглянул в кружку и откупорил бутылку, сев напротив Инквизитора. — Ты рассчитывал увидеть хрусталь? Здесь? — усмехнулась Лиллиан, стараясь не столько придать бумагам не такой беспечный вид, сколько обезопасить их от порчи. Дориан сделал глоток и вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Он пристально наблюдал, как Лиллиан отодвигает стопки пергамента. Здесь царил полный хаос, но даже за ним чувствовался какой-то порядок, известный только ей. Лиллиан справлялась. — Спасибо, что помогла ему поступить правильно… — наконец сказал Дориан, устав от паузы. Он слишком долго думал о том, что должен сказать, а главное — кому. Но начать было проще с нее. — Я привык к резкому тону. Но ты его не заслужила, потому что… да простит меня матушка, ты — великая женщина. А еще ты — мой друг, Лиллиан. Это правда. Руки Лиллиан зависли над очередным конвертом, а глаза поднялись на Дориана. Он не был тем, кто предпочитал молчать и вариться в собственном соку, но извинялся он далеко не так часто, и вообще — далеко не так. — Перестань, — улыбнулась она. — Ты начинаешь меня пугать. — Я тут душу тебе изливаю, бесчувственное животное, — засмеялся Дориан. Его взгляд взлетел к потолку. — Ну вот, уже ближе к правде. — Ты всегда себя так ведешь? — К сожалению, да. — Создатель милостивый, я уж хотя бы стараюсь. На этот раз засмеялась уже Лиллиан. Может, и в этом Солас был прав? У нее были проблемы с выражением чувств? «Экстренные новости…» — Спасибо, Дориан, — Лиллиан опустила кружку. — Ты тоже… мой друг. Почему-то это было трудно сказать. И не потому, что Лиллиан считала иначе. Просто все складывалось само собой, всегда и везде. Возможно, так она просто выросла, в этих полутонах и забытых словах, у которых было множество противоположных значений. Любить украдкой, личным жестам предпочитать практичную заботу или старые архаичные ритуалы. Зачем говорить, если и так все ясно? Лиллиан посмотрела на Дориана. Было ведь в этом что-то, что зацепилось за слух. А может, все дело в том, что как только ты даешь этому название, это становится правдой? Она беспокойно перебирала волосы, свободной рукой, задумчиво, медленно. Дориан — ее друг. Он здесь и он настоящий. — Я раньше не дружил с женщинами, — Дориан вновь сделал глоток, но задержал вино во рту, пытаясь распробовать. Судя по его кивку, в высшем обществе пойло сочли бы, как минимум «сносным». — Ну то есть дружил, но дело было в Вентусе, а это все равно, что не дружил, — он вдруг осушил чашку одним махом и снова ее наполнил. — В Тевинтере сложно завести друзей. Раньше я думал, дело только во мне. К тому же, родные активно пытались объяснить мне, что… ну не бывает так, чтобы «я — Дартаньян, а все пидорасы». Сложное выражение, — махнул он рукой. — Я тебе потом объясню. Так вот, мне говорили, так не бывает. А оказывается — редко, но бывает. Лиллиан грустно улыбнулась и продолжила внимательно слушать, прислонив кружку к щеке. Дориан был «не таким как все» по многим причинам. Но то, как он ориентировался на юге косвенно указывало на то, что жить среди чужаков для него совершенно привычно. Как и быть этим самым «чужаком». — Но кого в этом винить, если каждый первый мой соотечественник, которого мы встречаем, пытается заколдовать Серых Стражей или убить Инквизитора, да? Теперь вот и красный лириум еще… — Дориан снова сделал большой глоток и осторожно пригладил усы. — Мы им помешали. Хотя бы на этот раз. — Но они сделают это снова. И в конце концов, добьются своего. Венатори — не равно Тевинтер. Они бич не только всего Тедаса, но и самой Империи прежде всего. И все же… — Понимаю… — И я ничего не могу с этим сделать. Ни там, ни здесь. Лицо Лиллиан стало таким удивленным, что, казалось, даже ее уши в этот момент поднялись. — Шутишь? Ты приложил много усилий, чтобы проредить венатори. Ничуть не меньше, чем все мы. И ты ни разу не колебался. Ты защищал Убежище наравне с остальными, был в Адаманте. В данный момент, мне кажется, даже Мать Жизель уверена, на чьей ты стороне. Благодаря тебе люди на юге знают, что Тевинтер не состоит сплошь из кровожадных магистров. — Меня никогда не волновало, что обо мне думают другие, — усмехнулся Дориан, глянув на нее с притворной укоризной. — Я лишь пытаюсь сказать, что все мои усилия могут и не оказать на Империю никакого влияния. Иногда хочется знать, что ты хоть что-то оставишь после себя… а не просто умрешь серым, безликим пятном, не сумевшим вписаться. Лиллиан задумчиво улыбнулась, опустив глаза в стол. — А что бы ты хотел оставить после себя? — спросила она спустя минуту. — Я имею в виду, что даст тебе понимание… «я прожил жизнь не зря»? — Если бы венатори, как культ, например, исчез… Если бы Магистериум пришел к необходимой реорганизации, провел реформы, — Дориан поглощал вино с той скоростью, за которой Лиллиан лишь изредка поспевала. Поймав ее взгляд, маг пожал плечами, округляя глаза. — И чтобы моим именем назвали такую-нибудь школу, улицу… скамейку…. Наверное, ты права. Звучит слишком тщеславно. — Мне нравится твой ход мыслей. Улицы мне называть пока никто не разрешал, но в Скайхолде точно будет скамейка в твою честь. Дориан ехидно улыбнулся, закатив глаза, но что-то в его взгляде сообщало — он оценил ее попытку. Даже если та была ненастоящей. — Это долгий процесс… Но я… — Лиллиан вздохнула. — При всей своей предвзятости к Тевинтеру, уверена, что твои труды не прошли незамеченными. Знаешь, долийцы тоже не спешат нам на помощь, как ты заметил. Однако… постепенно, капля по капле. Клан Хавен, клан Рафаэлин. — А клан Лавеллан… — Наблюдает издалека, — кивнула Лиллиан. — Им досталось в Викоме. — За теплые семейные отношения! Дориан тихо засмеялся и протянул ей кружку, до краев наполненную вином. Она поддержала его тост. За такое грех не выпить. Лиллиан чувствовала, как вино обжигает горло и кашлянула. Время смыть свои тревоги чем-нибудь терпким. Солас ясно дал понять, что ее тревоги беспочвенны. Как она и думала, не ее дело давать жизнь, ее дело забирать… — Как тебе кажется… — Дориан посмотрел на нее. В его взгляде было нечто похожее на любопытство, но скорее грустное. — … ты пощадила бы Алексиуса сейчас? После того, что венатори сделали с Серыми Стражами, после того, как повидала их в деле? — Сложный вопрос, — честно призналась Лиллиан. Ей хотелось ответить — да, ничего не изменилось, она не изменилась, она хочет смертей не больше, чем тогда, но что-то ей мешало. — Мне хочется надеяться, что да… В конце концов, магистр из Грифоновых крыльев остался жив… Он сказал, что хотел исследовать мир, но он не поддерживает ни Корифея, ни того, что он делает. Правда… он делал все для Корифея и не задавал лишних вопросов… Да уж. Лиллиан положила голову на ладонь. Пределы своего милосердия ей не так часто приходилось проверять на судебных заседаниях. Она все чаще предпочитала уводить все в неформальную плоскость. Заключенных было все больше, некоторые из них не доживали до суда. — Как Железный Бык? — спросила она, наконец выплыв из своих мрачных мыслей. — Почем мне знать? Думаю, он еще не успел протрезветь. Казалось бы, самое время для разговора, но нет… — Дориан с театральной досадой отвел руку в сторону. — Ты назвал это «правильным». Ты… думал, он поступит так, как велит ему Кун? — Насколько я понимаю, так он всегда и делал. Поэтому и оказался здесь, — подметил он, слегка поежившись в кресле. — Конечно, я не представлял себе ситуации, которая может обернуться вот так. И, конечно, я не мог размышлять над тем, как он поступит. Но в тот момент, я видел, что он колеблется. Ему нужен был толчок. Лиллиан мягко усмехнулась, стараясь взвесить свои слова, но ей было необходимо спросить. — Тогда почему ты не попытался? Ты боялся, что он… не послушает тебя? Дориан нахмурился и с упреком глянул на нее. На этот раз это было по настоящему. — О, честно говоря, это наименьшее о чем-то я беспокоился. Хотя… да, полагаю, это было бы не слишком приятно, знать, во что он ставит мое мнение… — Дориан потянулся за бутылкой, но задумчиво застыл, разглядывая старую этикетку с бурыми пятнами. — Знаешь, этот груз ответственности, который ты несешь… Я не врал, когда говорил, что это не всякому под силу. Я никогда не был в этом хорош. Эта ситуация угрожала не только твоим людям, но и потенциальному союзу, к которому ты стремилась. Я не мог взять на себя решение. И не потому, что я трус, а потому что это решение касалось всей Инквизиции. К тому же… это касалось будущего Железного Быка. Будущего, о котором он может горько пожалеть… Лиллиан посмотрела в сторону, улавливая слабый порыв ветра. Воздух в горах всегда был чист, прозрачен и холоден. В нем не было ничего постороннего, ничего лишнего. Дориан только что понял, что не справляется не только с принятием сложных решений, но и с навыками дружеской беседы. Он не хотел быть тем, кто причиняет ей страдания. Лиллиан справлялась, но Дориану всегда казалось, что предел где-то близко. — Я слышал, тебе пришлось непросто в Колыбели Сулевин. Расскажешь? — поинтересовался он. — Солас сказал, это был момент, когда мой дух разъединился с телом, — непринужденно ответила Лиллиан. Она заглянула в кружку и покрутила в ней остатки вина на дне. — Солас не всегда прав. Но звучит интригующе. Так ты прямо парила над своим телом, да? Как сновидцы? — Я пыталась. Я парила, но потом будто… пропадала. Словно засыпала или вроде того. — И что ты там видела? — Ничего. Дориан издал смешок и громко поставил кружку на стол. — Ничего? Никакого божественного сияния? Какой-нибудь песни Создателя или… долийских песнопений? — Ничего, — кивнула она. — Сплошное ничего. Лиллиан только что подумала, что это было такое же ничего, как когда она брела по катакомбам Убежища, мечтая умереть. Она отключалась. И все. Никакой магии, голосов, которые пропитывали ее жизнь, сознательную и бессознательную. Непривычная тишина и отсутствие. Хотя… ей ведь тогда снилась Истиметориэль, а еще Солас. Просто маленькая предсмертная агония от переохлаждения. Что-то не давало ей умереть. А в Колыбели Сулевин было — ничего. — Интересно, — вдумчиво сказал Дориан, его взгляд устремился куда-то в полумрак. — Ты прав. Попробуй как-нибудь. — О, нет-нет-нет, я такое не люблю, я тебе уже говорил, — рассмеялся он. — Пойдем выйдем во двор, посидим в беседке, — Лиллиан выглядела так, будто что-то задумала. Дориан вопросительно поднял бровь, но сопротивляться не стал. Во дворе было больше людей, больше шума, но что с того, если ей это поможет? Когда они расположились в тени на лавках, Дориан с упоением вдохнул вечерний воздух с запахами трав, растущих в саду. Он посмотрел в сторону частично обозримой тренировочной площадки. Ему нравилось наблюдать. — Эх, сейчас как раз тренировка у Каллена, — улыбнулся Дориан. — Я бы выбрал другую смотровую площадку вместо этой, но здесь тоже ничего. — Думаю, Каллену и без нас нелегко, — усмехнулась Лиллиан, глянув в сторону стрельбища. Она видела очертания рыцаря-командора в темноте, но не его лицо. И все же она была готова поспорить, что Каллен отрывается на полную. — Это ты о себе и Соласе? — Что? — О, моя наивная маленькая дурочка. Ты что не видишь, что Каллен по тебе вздыхает? — Дориан насмешливо посмотрел на нее, но поняв, что она действительно не шутит, добавил. — Серьезно? Никогда не замечала? — Нет! И хватит об этом. — Как скажешь, как скажешь. Лично я поставил не на ту лошадку. Хотя и не понимаю, почему. На твоем месте… — Ты правда делал ставки? Даже зная как я отношусь к Соласу? — возмутилась Лиллиан. Она почти забыла, зачем позвала его сюда. Мысль о том, что Каллен мог испытывать к ней чувства, выходящие за рамки субординации, ее не просто пугала, она ужасала ее. «Нет-нет, все ведь было так хорошо!» Лиллиан сердилась на Дориана за то, что он посадил эту мысль в ее голову, сердилась на себя за то, что теперь не может выкинуть это из головы. «Хорошо» это было немного не то. Они ссорились, они спорили, Лиллиан чувствовала, что для Каллена она чаще всего такое же большое разочарование, как и для всех остальных. Ей не нужно было думать о том, что за этим стояло что-то еще. — Я был оптимистом, — Дориан пожал плечами. — Голову бы тебе оторвать. — Создатель, Лиллиан, ну можно же помечтать человеку! Ты видела эти бицепсы? О, ну, конечно, видела. Если бы он на тренировках меня по сену валял, я бы все как следует рассмотрел и прощупал. Лиллиан покачала головой и сердито вздохнула. Дориан был… Дорианом. За это она его и любила, но только не сейчас. Она не собиралась развивать этот разговор. Ей нужно было отключить все. Лиллиан, немного развернулась к магу и отложила кружку, но тот пока не понял, зачем. — Солас говорил мне, что магию можно тренировать. Можно укрепить свой дух, чтобы демоны и древние заклинания не смогли вновь на меня повлиять. Ты можешь создать барьер или что-нибудь безобидное? — Здесь? Сейчас? — Дориан настойчиво покачал головой. — Да, попробуй на меня что-нибудь направить, а я попробую это остановить. — Солас очень… тонкая натура. Как он управляет этими нюансами… — Дориан не любил признавать чужие заслуги, но в действительности, такого же искусного мага, как Солас нужно было поискать. К тому же, он распоряжался магией совсем не так, как Дориан привык. — Я так не могу. Во мне кипит экспрессия. Огонь. К чему эти маленькие, экономичные колебания в час по чайной ложке? Мне надо, чтобы с фанфарами и музыкой. — Я справлюсь, ну правда, — Лиллиан заглянула ему в глаза. Она отчего-то думала, что Дориан с большим воодушевлением примет ее стремление обучаться. Но похоже, он был скорее настроен на то, чтобы обсуждать ее личные предпочтения, чем магию. — Я знаю, что ты справишься. Но я не умею учить. Даже магов, — возмутился Дориан. — Короче говоря, нет, дорогая, не буду я швырять в тебя молнии. Мало того, что они могут тебя поджечь, так еще и сразу набежит дюжина-другая сестричек, обрызгивая меня святой водицей, Каллен по старой храмовничьей памяти отрубит мне голову, а Солас… нет, уж. — Тебе не нужно учить, просто… — Лиллиан поднялась с лавки и потянула Дориана за руку. Он растерянно отложил глиняную чашку и страдальчески возвел глаза к крыше беседки. Она пыталась сосредоточиться и положила руку себе на солнечное сплетение. Вдохнуть, выдохнуть, отключить мысли. Лиллиан не рассчитывала изучить что-то новое, просто опробовать изученное. Якорь на руке начал покалывать, сигнализируя о колебаниях. Это внушило ей восторг. Но не Дориану. Он придирчиво смотрел, как она дышит, медленно моргает и пытается что-то сделать. Когда Лиллиан подняла на него глаза, на ее лице вдруг появилась счастливая улыбка. Какая-то чужая, редкая улыбка, но она так ей шла… Дориан сделал то, что она просила. Он осторожно создал на руке огонек. Лиллиан пыталась погасить его, но пока, все, что ей удавалось, это на секунду прервать его. Вопреки всему, Дориан внезапно счел это любопытным. Вот она, эта детская невинность и неопытность, переплетенная с отчаянными попытками взять под контроль стихию. Дориан любил впечатлять неискушенного зрителя, но Лиллиан ведь хотела стать участником представления… Когда метка на ее ладони вдруг ярко засветилась, испуская слабые искры, Дориан напрягся, но не отступил. Лиллиан вдруг потянулась второй рукой и… развеяла их почти без остатка. Он нахмурился, но она пояснила до того, как он успел что-то сказать. — Энергия ведь циркулирует. Я просто высвобождаю немного, но затем поглощаю остальное. — Так перестань, — довольно резко сказал Дориан, не спуская глаз с Якоря. Он был так обеспокоен этим, что даже запнулся. — Кто… что? Ты уверена, что это безопасно? Ты понимаешь, как это отражается на твоем теле? Ты не должна ее поглощать. Ты можешь нанести себе вред. Лиллиан его почти не слышала. Она внимательно рассматривала незаживающую рану на руке. Она угасала, прямо сейчас она угасала, утягивая энергию куда-то вглубь. Якорь успокоился. Это ведь главное. Лиллиан прислушалась к внутренним ощущениям, к тянущей боли, которая все отступала и отступала. Ей хотелось смеяться от радости. — Смотри! Я могу его остановить! — Мне это не нравится, — нахмурился Дориан. Он протянул ладонь и взял ее руку, притягивая ближе. Он видел безумцев, которые хотели управлять неуправляемым, они всегда плохо заканчивали, но все же — те безумцы были гениальны, а Лиллиан… Она понятия не имела, что делает. Но ведь делала. Когда Якорь засиял, Дориан вдруг накрыл его своей ладонью, но увидев ее взгляд огрызнулся. — Прекрати! Почему он так огорчен, Лиллиан не понимала. Она усмехнулась и вздохнула, запрокинув голову. Возможно, даже с облегчением. У нее получалось. Немного, но получалось. Она не безнадежна, Солас был прав. — Миледи, милорд, — Варрик не стал останавливаться, заметив Дориана и Лиллиан, под крышей беседки, но сделал вид, что снимает воображаемую шляпу. — Посверкунчик, наконец перестал притворяться? Дориан отпустил руку Лиллиан и глянул в сторону Варрика так, словно хотел испепелить взглядом, но лишь на секунду. — Послушай, я не буду повторять, — Дориан вновь нахмурился, специально для Лиллиан. — Якорь опасен. Он не предназначен для живых. То, что он делает с тобой, не поддается для меня объяснению. И тем более то, что ты делаешь с ним. А это значит одно — будь с ним осторожна. Не используй его без надобности и тем более не играй с ним. — А как еще я научусь им пользоваться? — возмутилась Лиллиан. Она удивленно смотрела на Дориана, стараясь распознать причину его тревоги. Она будто понимала, что его тревожит, но сейчас она, как никогда ранее, готовилась наконец принять Якорь как часть себя. Солас ведь сказал… — А тебе и не надо, — убежденно кивнул Дориан. — Закрывай разрывы, пугай демонов и все такое. Мы придумаем, как тебя от него избавить позже, но пока тебе нужно быть с ним крайне осторожной. Ты не боишься снова порвать небо или открыть портал в Тень? — Боюсь, поэтому и пытаюсь понять, как он работает! — Я знаю, и это правильно, — Дориан говорил с ней как с ребенком. — Но ты ведь не будешь любоваться зажженным фитилем гранаты, если не знаешь, когда она взорвется? Предоставь это профессионалам. — Иногда моя рука настолько болит, что я хочу ее отрезать, — выпалила она, пытаясь понять, всерьез Дориан говорит или просто юродствует, как обычно. — Все потому, что в нем, неизвестно почему, накапливается куча энергии, которую я не имею использовать. — Что-то аккумулирует эту магию, — задумчиво сказал Дориан, глянув на ее руку. — Но это не обязательно Завеса. Вся проблема в том, что сила магического артефакта слилась с живой материей. Результат непредсказуем. — Вот, — Лиллиан ткнула в Дориана пальцем. — Вот такие мысли мешают мне спать по ночам. Оставалось лишь признать, что Солас и его теория, его хладнокровие и уверенность в том, как обращаться с Якорем, устраивает ее куда больше. Кто бы мог подумать? Лиллиан покачала головой и посмотрела в сторону замка, внезапно слишком раздосадованная, чтобы спорить. Спорить о том, чего она не понимает, она умела, но что-то пошло не так. II Солас застал ее, возвращаясь из башни магов. В руках он сжимал стопку писем, присланных с разных уголков Ферелдена и Орлея, но они внезапно уже не показались ему такими важными. Лиллиан сидела на лавке, у выхода из кабинета Жозефины, и Соласу казалось, он впервые точно знает, что ее так беспокоит. Он напряженно опустил руку, сжимая пергамент и остановился рядом. — Она не одна. Рядом скауты, — сказал он. Лиллиан очнулась, словно совсем не ожидала увидеть его рядом с собой. Взгляд Соласа упал вниз и коснулся ее рук, лежащих на коленях. Она медленно перебирала пальцами, касаясь тускло светящегося лунного камня в оправе. — Я знаю. Просто не могла уснуть, — сухо ответила Лиллиан, глянув в сторону патрульных, которые стояли у входа в тронный зал. Солас понимающе кивнул, проследив ее взгляд, но потом сел рядом. Он колебался несколько секунд, но затем взял ее за руку, решив, что хотя бы в этом маленьком жесте Лиллиан точно не найдет ничего угрожающего. И оказался прав. Она была какой-то застывшей, немного потерянной. Солас был бы рад помочь, если бы знал как. — Сегодня ночью здесь безопасно, но я провожу тебя наверх. Лиллиан не стала спорить с ним. Рядом с ней почему-то стояли две пустых кружки, она забрала их с собой и отправилась вслед за ним. Солас дождался, когда она откроет дверь ключом и прошел внутрь ее спальни. Сколько раз он уже здесь был? И сколько раз еще придет? Он наблюдал за тем, как Лиллиан располагает кружки на столе, двигаясь почти в полной темноте так же ловко и грациозно, как при свете дня. И однако, Соласу казалось, что над ней висит грозовая туча, и чувствовал, что сам стал этому причиной. Ему хотелось утешить ее, заставить почувствовать себя лучше, дать ей хоть что-то, хоть каплю того понимания, которое она заслуживает. Но прежде чем он успел что-то сделать, Лиллиан зашла за ширму и расстегнула куртку, а затем рубашку. — Я сегодня не смогу остаться, — зачем-то сказал он. Возможно, для себя самого. В последний раз она сама попросила его уйти, и о том, что он сюда снова допущен, речи не было. — Есть данные, полученные рядом с артефактами. — Это очень хорошие новости. Я не буду тебя задерживать, — Лиллиан наконец выглянула, переодевшись в ночную сорочку. Солас будто никогда не видел ее, от того следил за каждым ее движением. Лиллиан потянулась к ушам и стала снимать серьги. По прежнему стоя у порога, Солас снова чувствовал себя так, словно кто-то просит его броситься с обрыва. Он застыл, погрузившись в свои мысли. Лиллиан не знала, чего он ждет, не знала, чего ждет сама. Ей хотелось, чтобы он остался, и наверное, ей следовало об этом сказать. Наступить на гордость и сказать ему. Приказать. Попросить. — Я сказал, что ты сможешь управлять своими снами, — припомнил он, хотя сейчас это звучало как попытка подсластить пилюлю. Солас внимательно посмотрел на нее, когда она села на кровать, и закивал. — Так и будет. Он вдруг медленно подошел к ней. Каждый шаг только сильнее затягивал удавку на ее шее. Лиллиан смотрела на него, но чем ближе он подходил, тем чаще билось ее сердце. Солас опустил руку на ее голое плечо и вдруг опустился перед ней на колени. Его глаза в темноте выглядели как два бездонных озера. — Vhenan, я хочу знать, что тебя беспокоит. И если ты скажешь, что я должен остаться, я останусь. Лиллиан не верила своим ушам, но ей пришлось верить глазам и телу. Она оказалась немного озадачена, но быстро постаралась это скрыть. Ее рука инстинктивно тронула его. Что ее беспокоит? «Тут с полпинка не объяснишь…» Это займет часы, дни, возможно, годы, если она хотя бы попытается с этим разобраться. Вовлекать в это Соласа сейчас казалось преступлением. Лиллиан улыбнулась и слегка наклонилась, боднув его в лоб. — Все в порядке. Изучить Завесу сейчас очень важно, — она слегка сжала его руку. — Я в порядке. Просто… да все как обычно. — Знаю. Солас отчего-то чувствовал, что врет, хотя, казалось бы, не врал. Он видел ее печали, сталкивался с ними. Но то место, откуда он на них смотрел, было не предназначено для кого-то вроде нее. Там был сплошной черный туннель, из которого все сужалось в одну маленькую точку, песчинку. И даже если эта «песчинка» была ему бесконечно дорога, Солас с трудом мог разглядеть все ее грани. Он только учился. — Ты иди. Приходи потом, да? — тихо сказала Лиллиан. — Это будет очень нескоро. — Ничего. — Предполагаю, что я буду весьма утомлен. — Я тебе ничего не предлагаю! — Лиллиан вдруг рассмеялась и толкнула его в плечо, мягко, но так, чтобы он пошатнулся. Солас заглянул ей в глаза. Вот за что он и держался, просто чтобы знать, что она еще способна ему так улыбаться. Солас запер кабинет, решив, что на сегодня никому не потребуется подниматься в библиотеку. К тому же, были и обходные пути. Он опустился за стол, но никак не мог сосредоточиться. Среди писем были и те, что не предназначались для посторонних глаз. Солас сосредоточенно изучал символы, один из другим, но послание в его кармане, как будто постоянно давало о себе знать. У него было много задач, но не все они были «официальными делами Инквизиции». Мыслями Солас постоянно переносился в Халамширал. К тому, что он нашел, и чего лишился. Если бы Лиллиан знала, какой он на самом деле, она бы никогда на него не посмотрела. Солас отложил пергамент в сторону и выложил смятый конверт. Послание, которому было несколько дней, по прежнему не было распечатано. Потому что оно не имело обратной силы. Солас не знал, что мешает ему продолжить начатое, но догадывался. Слишком много стояло на чаше весов. Невообразимо много. Почти все. Сегодня сон был похож на бесконечный лабиринт деревьев. Это не было страшно. Скорее умиротворяюще. Ветви переплетались, заслоняя горизонт и создавая неповторимый рисунок. Это было подобно чернильным пятнам, гонимых ветром, или узлам вен. Лиллиан чувствовала покой, наблюдая как зеленый огонек скользит по ним, словно осенний лист по ручью. Ей казалось она наблюдает нечто совершенное и чудесное. Изумрудные могилы. Вот, что пришло ей в голову. Может, это корни, а вовсе не ветви? Они находятся в противоположных концах одного явления. И тишина. Ни звуков, ни запахов. «Сплошное ничего». И почему она этого раньше так боялась. Здесь спокойно, красиво. «Я умерла». Лиллиан почему-то знала это. И это было не страшно. Она не думала, что не проснется, это казалось не тем, из чего можно проснуться. Вот, что значит, ничего не оставить после себя. Ее глаза посмотрели наверх, пытаясь уследить за мерцанием. Может, это Якорь. И он наконец свободен. И она свободна. А может, нет… Когда она почувствовала легкое колебание, то чуть не провалилась куда-то. Реальность медленно проступала, обволакивая тело внезапным теплом. Лиллиан поняла, что все происходит по настоящему, и наконец открыла глаза. Солас лежал на соседней подушке, но был глубоко погружен в сон. Его рука застыла в нескольких сантиметрах от нее, словно так и не решилась коснуться. Лиллиан почувствовала, как ее накрывает внезапная волна любви и какой-то невозможной нежности. Его лицо было таким спокойным, умиротворенным, наполовину утопающим в подушке. Голая спина, усыпанная редкими родинками и пятнами, мерно поднималась вверх и вниз. Они были как темные пятна на белом полотне. На его правом плече был едва заметный шрам от пореза, а над бровью еще один, округлый. Трудно представить, откуда он мог взяться. Лиллиан не могла закрыть глаза. Если бы можно было вечно просто лежать здесь и смотреть на него, она бы так и сделала. Если бы он мог просто вечно лежать здесь… Она подвинулась и осторожно положила ладонь на его руку. Солас даже не шелохнулся. Он устал. Лиллиан сама не заметила, как ее губы дернулись в улыбке. Она редко чувствовала себя такой счастливой. Может, все это никогда не принесет ей счастья, только боль и разочарование, но в такие моменты, как этот, все эти предчуствия казались не важными. Ради этих «пятен» на полотне, можно было дышать, можно было верить в лучшее. — Я люблю тебя, — беззвучно прошептала она, прикрывая глаза. Утро неумолимо затянуло Лиллиан в водоворот. Встретив в зале для военных советов Сестру Соловей, она уже гадала, что на этот раз происходит. Что-то ведь всегда происходило. И несмотря на превосходное владение Лелианы своей мимикой, Инквизитор все же научилась различать перемены. — Письмо от некоего Тавена из клана Хавен, — сказала Сестра Соловей. — Он утверждает, что Инквизиция предлагала ему помощь в одной… экспедиции. Он собирается освободить проход к древней гробнице Din'an Hanin. — Да, было такое дело, — кивнула Лиллиан устало, но ее взгляд был заинтересованным. Новости от Тавена это прекрасно. Он как маленькая весточка из дома, формирующая смутное ощущение того самого дома. — Вы многое знаете об этом месте? — Нет. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы не понять, к чему она клонит. Лиллиан хотела бы засомневаться, но разве не в этом был план Инквизиции? Искать древние руины и спрятанные в них артефакты, пока их не нашел Корифей? То, что их цели совпали с целями одного долийского клана лишь совпадение. Или все же нет? — Нужно послать людей. Пусть расчистят завалы, но входить в них до моего прибытия строго запрещено, — объявила она. — К счастью, именно об этом долиец и просит в своем письме. Он настаивает, чтобы именно вы прибыли на завалы. Никого, кроме вас, он к ним не подпустит, — Сестра Соловей посмотрела в сторону двери, когда в нее вошел Каллен. — Ну, конечно, — неловко улыбнулась Лиллиан, кивнув ему в знак приветствия. — Это очень похоже на мой народ. Я ему напишу. Отправляйте людей. — Куда? — осведомился Каллен. Он стал перебирать стопку пергамента, в его руке дымилась чаша с горячим кофе. — Изумрудные могилы, — ответила Тайный канцлер. — Группа долийских эльфов из клана Хавен отыскали вход в древнюю гробницу, но им требуется помощь в расчистке завалов, а еще присутствие Инквизитора лично. — Это еще зачем? — Каллен выпрямился и вопросительно посмотрел на Лиллиан. Она иронично пожала плечами, не выдержав очной ставки. — Потому что… это то, что делают долийцы, нет? — сказала она с лукавой улыбкой. — Никому не доверяют, исследуют древние руины. Это нормальная история. Я постараюсь убедить его… Ну а пока, снова — посылайте людей. И, кстати, найдите скаута Лоранила, он будет очень рад помочь. Я приеду при первой возможности. Как только… Лиллиан протянула руку и схватила верхнее письмо со стопки и начала читать. Если бы дело не касалось Жозефины, Инквизитор скорее бы сожгла эту бумажку на костре. — …Как только встречусь с императорским министром, будь он неладен. Да… такие дела… — Мне это не нравится, — нахмурился Каллен. — Похоже на ловушку. Кто отправил послание? — Какой-то судья Олд. Вот. Видишь? — Лиллиан округлила глаза и подняла пергамент. Каллена ее насмешки злили только еще сильнее. Особенно по утрам. — Да не это! Послание долийцев. Сестра Соловей усмехнулась и подошла к нему, отдавая в руки пергамент. Она загадочно разглядывала сердитое лицо Каллена, пока его глаза быстро бегали по буквам. Половину слов он все равно не понимал. — Что значит «Din'an Hanin»? — командирским тоном поинтересовался он. Лиллиан подняла брови еще выше, упираясь в стол рукой. Дориан явно витал в своих фантазиях, когда приписывал Каллену то, чего нет. — Место упокоения Изумрудных рыцарей, — ответила Лиллиан. — А «Hellathen»? — Благородная борьба, Каллен. В чем смысл? — не удержалась она. — Составить для тебя словарь? — Нам следует быть осторожнее! Мало того, что красные храмовники и венатори затаились, теперь у нас на хвосте будет Бен-Хазрат. — Ах… точно. Ну разумеется, — Лиллиан недовольно оттолкнулась от стола и развернулась. Такого она сейчас точно не ожидала. И почему, спрашивается? Ведь это лежало на поверхности, и обычно она к такому была готова. «Дориан, я тебя убью…» — Сестра Соловей, пожалуйста, пошлите туда людей. И мое письмо, которое я сейчас напишу, — сделав глубокий вдох сказала Лиллиан с крайне натянутой улыбкой. Затем она быстро глянула на Каллена, пытаясь донести до него, что разговор окончен. Ей показалось, у него в этот момент даже глаз дернулся. Когда Лиллиан отыскала чистый лист и демонстративно отправилась к столу, Каллен вдруг тронулся за ней. Очевидно, он многое хотел ей сказать, но будь она проклята, если на этот раз не была во всеоружии. Благо, их прервал холодный голос солдата, который вошел в зал, салютуя высокопоставленным членам Инквизиции. — Миледи Инквизитор, в Скайхолд прибыл агент Бен-Хазрат, эльф по имени Гатт. «Слишком много проблем с этими эльфами…» Лиллиан решила, что письмо Тавену подождет. Она быстрым шагом покинула зал, с облегчением заметив, что хотя бы туда Каллен за ней не последовал. Пока. — Миледи, я надеюсь, вы увидели письмо от судьи Олда. Прием сегодня! — окликнула ее Жозефина. Причем, когда она поняла, что Лиллиан не собирается останавливаться, то ее голос стал громче. — Да. Передай судье, что он мне должен. — Вообще-то все совсем наоборот… — Да уж понятно, — пробормотала Лиллиан, выстреливая в тронный зал. Она никогда не замечала, но люди, видя ее сосредоточенный взгляд и быстрый шаг стараются исчезнуть с пути. Железный Бык уже поджидал ее, стоя у ближайшей казармы со скрещенными руками. Или делал вид, что поджидал. Когда он увидел ее, стрелой несущуюся к нему, словно маленькая фурия, Бык скривил здоровый глаз на мгновение. — Привет, босс. — Ага… Лиллиан пристально наблюдала, как солдаты пропускают во двор высокого эльфа с каштановыми волосами и хмурым взглядом. Гатт не стал глазеть по сторонам, как многие гости Инквизиции. Потому что он не был гостем. Когда он встал перед Лиллиан, то Железного Быка он тоже не отметил даже взглядом. Гатт высоко поднял нос, хотя в этом не было нужды, она и так смотрела на него с уровня подбородка. — Инквизитор, я обязан вам сообщить, что союз между нашими силами теперь невозможен, — с нарочитым официозом сообщил Гатт, пряча руки за спиной. — Ожидаемо, — тихо прокомментировала она, не спуская с него глаз. На этот раз Гатт на мгновение взглянул на Железного Быка. — Так же вы больше не получите никаких сведений от своего товарища — тал-васгота. «Дважды ожидаемо». — У тебя приказ убить меня, Гатт? — поинтересовался Железный Бык. Кто-то мог бы подумать, что он устал от того, что с ним обращаются как с мебелью, но на самом деле его беспокоило совсем другое. — Нет. Бен-Хазрат уже потерял одного хорошего кунари. Ни к чему терять еще одного, — холодно ответил Гатт, поправляя кожаную перчатку. После этого он снова смерил Лиллиан взглядом и вежливо кивнул, прежде чем уйти. С момента их последней встречи у него было много времени, чтобы смириться. А может все потому, что в этот момент за ним во дворе Скайхолда наблюдала сотня глаз. Даже Солас, отвлеченный суетой, возникшей за пределами замка, решил выйти на балкон. Оставшись вдвоем, Лиллиан и Железный Бык переглянулись. Кунари чувствовал, что должен был сказать что-то еще, но что, пока не был уверен. Почувствовав гнет, который снова усиливает давление в груди, Железный Бык бросил. — Все, проехали и забыли. — Мы можем… — Лиллиан выдохнула так, словно кто-то долго сжимал ее горло в руках и отпустил только сейчас. — Как-то минимизировать потери? Выцепить кого-то из твоих старых связных? — Скоро они отзовут агентов, — Железный Бык немного оживился. — Но мы можем попробовать узнать, кто придет им на смену. — Как ты? — спросила она. Возможно, он рано обрадовался. Железный Бык скривился, будто кто-то наложил ему кучку навоза на тарелку, но нет, даже в этом случае, он чувствовал бы себя лучше. — Свободного времени теперь прибавится — не нужно эти рапорты писать. — Бык… — Командир… это касается только меня, ага? Что мое — то мое. «Ну и в чем он не прав? Это ты вечно всем в душу лезешь». Лиллиан медленно кивнула и отвела глаза в сторону. Хотелось бы думать, что это решение не испортило ему жизнь… ну, или по крайней мере, то представление о жизни, которое он имел, что по сути почти одно и то же. Когда к ним внезапно подошел Крэм, Лиллиан переключилась. И не только она. По щелчку. — Припозднился ты, — широко улыбнулся Бык. — Прости, шеф. Не отошел еще после этих имперцев, — усмехнулся Крэм. В том, как он это делал, было нечто весьма узнаваемое. Лиллиан улыбнулась, когда он кивнул ей. — Рад вас видеть, Инквизитор. Оно того стоило. — Славно разобрались с этими венатори, — сказала она, стараясь тоже перенять кое-что у Железного Быка. — Всегда хорошо, когда шеф прикрывает, ваша милость, — ответил Крэм. — Шеф даже откупорил для Быков бочонок хасиндской медовухи. Лиллиан изобразила ироничное уважение, хотя улыбку ей сдержать не удалось. Железный Бык вдруг замахнулся на подопечного, но скорее как недовольный отец, который угрожает отшлепать по заднице. Он поправил тренировочный баклер. — Чтоб тебя, Крэм! Совсем не обязательно упоминать об этом при Инквизиторе! — Прости, шеф, — Крэм, однако, не испугался и даже не выглядел виноватым. В его глазах плескался озорной огонек, когда он поднял щит. Лиллиан отступила на шаг, когда они звонко столкнулись. На ее памяти только мужчины умели выражать подобным образом друг к другу привязанность. Железный Бык улыбался совершенно искренне, той самой редкой улыбкой, которую демонстрировал лишь избранным. Лиллиан в этот круг никогда не входила, но все же замечала ее иногда. Дориану он тоже так улыбнулся однажды. Не каждый день был расписан по секундам, но Лиллиан впервые за долгие месяцы была собрана, как никогда. Сегодня весь этот ворох дел и сообщений был кстати. Письмо для Тавена было составлено на одном дыхании, без проверок. Только долиец мог обратиться к разуму другого долийца в действительно эффективной манере, и здесь навыки посла Инквизиции были ни к чему. Тавен должен был не только дождаться ее, но и позволить чужакам помочь в своих раскопках. Выйдя из кузни, где Лиллиан встретилась с Харритом, она буквально побежала в кабинет Жозефины, но заметила конвой, идущий вдоль стен зала. Лиллиан заинтересовалась белой макушкой среди вооруженных солдат. Новый гость? Снова мимо. — Да ну! — выдохнула она. Жозефина выглянула из двери как раз вовремя. Это был ее талант. Инквизитор только что столкнулась с новым подарком из Орлея. — Да, миледи… И это большая честь, — Жозефина закивала головой, заставляя свои блестящие кудри качаться. — И она оказана вам. Героине, которой рукоплещут подданные Императрицы Селины. Это было слишком очевидно. Нет, они не забыли про Инквизитора и ее «активное участие» в переговорах, включающее в себя один нервный срыв, попытку шантажа и изобличение власти. Лиллиан не могла перестать качать головой, наблюдая за тем, как солдаты провожают заключенную в темницу. Когда Флориана вдруг обернулась и поймала ее глазами, Лиллиан не устояла на месте. — Великая Герцогиня! — поприветствовала ее Лиллиан с притворным радушием, когда солдаты вдруг встали по стойке смирно. Один из них дернул руки Флорианы, закованные в кандалы, заставляя остановиться. — Какая неожиданность! Сначала я к вам, а теперь и вы ко мне. Добро пожаловать в Скайхолд — сборище «наивных простачков». Я знала, что вы не устоите перед искушением снова потанцевать. — Миледи Инквизитор, — Флориана выдавила из себя надменный смешок и постаралась выпрямиться в полный рост. Сегодня Лиллиан предстала перед ней в своем нарядном мундире, все ради встречи с очередным орлесианским аристократом. Ожидать, что вместо одного, она впечатлит сразу двух, она не могла. — Оценить все прелести этих… аутентичных развалин, я увы, не в силах. Но вы радуйтесь, пока можете. Что бы Лиллиан ни хотела сказать, она придержала язык. Возможно, разведчики Сестры Соловей ее уже раскусили, а вот позориться перед людьми Каллена было как-то не с руки. — Да времени полно, Флориана. Уверена, вам понравится, — натянув на себя самую льстивую улыбку из всех возможных, ответила Лиллиан, глядя ей в глаза. Затем она сделала солдатам пару жестов и осталась с притворным наслаждением наблюдать за тем, как узницу уводят прочь. Разумеется, ни о какой радости или даже удовольствии здесь не было и речи. Императрица сбагрила ей родственницу на суд, чтобы избежать публичных слушаний, репутационных потерь, упреков, сплетен, стыда, расходов… Чем дольше Лиллиан перечисляла, тем сильнее ей хотелось казнить Флориану прямо здесь и сейчас. Орлей не должен получать то, что хочет… Отдав письмо Жозефине, Лиллиан устремилась во внутренний двор. Солас, встретив ее по пути, лишь кивнул головой, но она, пролетая мимо, совершенно не задумавшись, ласково тронула его по плечу. Он остановился и озадаченно обернулся, глядя как она уже приближается к карете. Вместе с ней туда-же села Сэра и Дориан. Что за дела были у этих троих ему было почти безразлично. Вряд ли они отправились на бой в таком составе. Сидя в телеге, Сэра вдруг сделалась очень скрытной. Непривычно скрытной. После пары попыток узнать, в чем дело, и последовавших за ними отговорках, если можно так назвать откровенные призывы пойти туда, куда никому не приходило бы в голову идти, Лиллиан зевнула и задумчиво уставилась в окно. Когда ее рука легла на живот, она сразу почувствовала странную тошноту, но отчего-то это больше не казалось страшным. Скорее… даже обнадеживающим. Словно дурацкая легенда, которая могла бы с ней приключиться. — Удивительно, как ты сумела уцелеть в Зимнем дворце, — усмехнулся Дориан, когда один из ключей, которых у Сэры, почему-то сегодня было аж пять штук, подпрыгнул и скатился на пол. Он в отличие от Лиллиан уже обо всем догадался и не задавал глупых вопросов. — Забей, — буркнула Сэра, нырнув вниз. Она недовольно шлепнула Лиллиан по ноге, чтобы та отодвинулась. — Болтают они много, но если ты не играешь в их дурацкую Игру, то они уже продули. — Если ты не играешь в их дурацкую Игру, к тебе посылают убийцу. Или трёх, — продолжил Дориан. Когда Сэра поднялась, ее волосы были немного лохматыми. Маг сначала ухмыльнулся, но его руки перфекциониста буквально вцепились в колени. Лиллиан опустила на них взгляд и тихо посмеялась. — Пф-ф. Пускай попробуют! — Я гляжу нагнетание конфликта тебя не беспокоит? — Не-а. Главное, на стрелы сразу усадить. Сколько он еще продержится Лиллиан не знала. Если бы рядом был Варрик, она бы поставила на десять минут. И проиграла бы, потому что на подъезде к поместью, где вовсю шумел праздник очередного графа, чье имя Лиллиан так и не запомнила, волосы Сэры все еще пребывали в очаровательном беспорядке, а Дориан, что было сил, вчитывался в какую-то тонкую книгу. На этом их совместный путь заканчивался. Лиллиан сразу встретили шпионы Сестры Соловей. Как узнать, что они не перешли на сторону дома Отдохновения? Пожалуй, никак. Двое мужчин в орлесианских одеждах сопроводили ее ко входу в роскошную усадьбу. Жозефина обещала ей, что на празднике ее никто не задержит. Ее задача — найти министра Беллиз, вежливо попросить о подписании документа, и отчалить восвояси. «Приключение на двадцать минут. Вошла и вышла». К счастью, даже входить не пришлось. Едва завидев Инквизитора, стража заметно напряглась, но никто не бросился распахивать перед ней двери. Лиллиан кивнула, когда они сухо и очень формально поздоровались. «Героиня. Да, ага…» Похоже, Орлей, несмотря ни на что, оставался Орлеем. Не то, чтобы Лиллиан ожидала, что отношение к эльфам и Инквизиции в целом резко переменится, но внутри нее, где-то глубоко внутри жила маленькая фантазерка, которая ждала, что мир может развернуться на сто восемьдесят градусов просто потому, какая она замечательная. И как бы ей хотелось в такие моменты выкинуть голос Соласа из своей головы. — Спасибо за личную встречу, министр Беллиз, — Лиллиан все же поклонилась, когда на крыльцо, минуя стражу, выплыла пышная дама, выглядящая еще пышнее в своем платье. — Я бы наложила на вас взыскание, Инквизитор, за то, что выдернули меня с приема, — даже маска во все лицо не могла скрыть надменности, с которой говорила эта женщина. — Но макиз рассказывает скучные истории, так что разницы нет. Лиллиан чувствовала, что зубы вот-вот заскрипят, но послушно проследовала за министром в сад. В такие моменты отказ от проникновения в гильдию наемных убийц казался Инквизитору напрасным. Что, если она доросла до того, что считает беготню за капризными аристократами не достойной своего титула? — Вы, полагаю, хотите обсудить свое прошение о возведении дю Параккетов в мелкое дворянство? — поинтересовалась министр. Хорошо, что она не видела лицо Лиллиан в этот момент. О, да, это были торги. — Ответьте: зачем мне помогать вам засорять орлесианскую аристократию? В ней и так полно сброда. Министр была настолько умной женщиной, что Лиллиан была почти готова это признать. Но ей не нравилось, когда ее заставляли играть в угадайку, особенно, когда некоторые договоренности уже присутствовали. — Дю Параккеты были дворянами. Это будет восстановление статуса старинного орлесианского дома, — ответила Лиллиан, прислоняя плечо к опоре садового берсо, обвитого пожелтевшим плющом. — Восстанавливать уже нечего. Кто теперь эти дю Параккеты — торговцы? Фермеры? — ответ министру, очевидно, не понравился. Женщина дернула головой, смахивая с лица золотые кудри. — Все, хватит! Даже думать об этом противно. — Секундочку! — возмутилась Лиллиан, заметив, что та собирается уходить. Эти фокусы были ей совсем не по душе. Она чуть не дернулась вслед за строптивой аристократкой. Чтобы… задушить ее голыми руками или начать умолять, пока было не ясно. Благо, министр Беллиз решила помочь растерянной дикарке. — Что вы можете предложить мне такого, чтобы ваше прошение стоило внимания? Лиллиан растерянно захлопала глазами. Никто не посылал ее торговаться, у нее напрочь отсутствовали подобные навыки. Внезапно де Прюи со своим крайне неловким ужином в окружении эльфийских слуг, показался ей лучшим из дворян. Он хотя бы не юлил. Что она могла предложить? Денег? Солдат? Связи? С кем? С Серыми Стражами, авварами, долийцами, магами-отшельниками? — Информацию… — наконец сказала Лиллиан. — Если вы, конечно, не полагаете, что ваши источники лучше, чем агенты Инквизиции? — Ваше благоразумие, конечно, сомнительно… но на вас работает Левая рука Верховной жрицы, я права? «А то вы, блять, не знаете…» По пути обратно Лиллиан вспоминала все ругательные слова, какие только знала. Словарь у нее, вероятно, мог бы посостязаться со словарем Сэры. В Скайхолд повозка добралась к закату. Тренировочное поле покидали потные, уставшие рекруты под строгим взглядом Каллена. Однако, сам он уходить не собирался, поскольку обычно в это время начинали собираться более опытные бойцы вроде Блэкволла, Кассандры и Железного Быка. Лиллиан никогда не понимала, как Каллену хватает сил проводить столько времени на полигоне. Но сегодня она его об этом спрашивать не собиралась. Заметив Кассандру на лавке у мастеровой, Лиллиан решила поздороваться. За все эти дни лишь Искательница не высказывала свое мнение о ситуации с кунари. Не факт, что оно не было противоположным, но по-крайней мере, когда она делилась соображениями, Инквизитор не выглядела как ноль без палочки. А это было важно. Однако, чем ближе Лиллиан подходила, тем больше изумлялась. Кассандра была погружена в чтение. Должно быть нашла стоящий фолиант об Искателях или Церкви? Выглядела она исключительно миролюбиво, если не сказать — мечтательно. В такие моменты лицо Кассандры было как-никогда прекрасно, и Лиллиан заметила, как один из плотников уже третий раз выносит из здания одну и ту же стопку брусьев. А вот Искательница не замечала ничего, и никого. — Интересная книга? Реакция Кассандры оказалась неожиданной. Она сдавленно вскрикнула и вдруг подлетела вверх, чуть не запнувшись о лавку. — Не знаю, о чем ты! — Ты что… покраснела? — с насмешливым недоумением спросила Лиллиан, заметив, что Кассандра прячет книгу за спиной. Прямо как… маленькая девочка, которую поймали с поличным возле матушкиных жемчугов и помады. — Да с чего мне краснеть-то? — возмутилась Кассандра, хмуря брови. Вот только лицо ее не слушалось, она выглядела слишком напуганной и смущенной. Настолько, что Лиллиан невольно отклонилась назад, глядя на нее так, словно Искательница вот-вот разорвется пополам. — Эй, это ты мне скажи. — Тебе это точно не интересно, — Кассандра подняла плечи почти до самых ушей, продолжая теребить обложку книги за спиной. Это был очаровательный, совершенно не типичный для нее вид. Когда Кассандра вдруг выронила фолиант, то сделала вид, что ничего не случилось. Лиллиан не переставала разглядывать ее с едва скрываемым восторгом в глазах. Смущение Кассандры Пентагаст. О, это определенно стоит внимания. Лиллиан покачала головой, когда пауза затянулась. Что же там за чтиво такое? Эротические рассказы об Инквизиторе из Вал Форэ? Что-то похуже? А что может быть хуже?! — Книга, — наконец сдалась Кассандра. Она нахмурила лоб так, что между бровями пролегла глубокая морщинка. Кассандра медленно опустилась и подняла пропажу. — Я вижу. — Это из… — Кассандра опустила взгляд на обложку. — Варриковых повестей. «Мечи и щиты». Новая часть. — Ага. Впрочем… и что тут такого? — усмехнулась Лиллиан, хотя и прекрасно знала ответ. — Не Варрик же тебя за этим застукал. — Ну, во-первых — это чепуха. У меня есть более важные обязанности… — Это у нее любимая часть, — бросил Дориан. Он совершал свой традиционный вечерний променад мимо тренировочной площадки. Он не изменял своим привычкам, даже после дальней дороги. — Тебя забыли спросить! — как-то очень ядовито ответила Кассандра. Это было совсем не в ее духе. — Кстати, я так и не дочитал ту, что ты мне давала, — Дориан махнул на нее рукой и продолжил путь. — Едва начинаю — чувствую, как тупею. Лиллиан прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ей казалось, этого Кассандра уж точно не выдержит. Искательница настороженно посмотрела на Инквизитора, но та лишь снисходительно улыбнулась, поднимая брови. Лиллиан не осуждала. — Это литература! Неприличная… литература, — выдавила из себя наконец Кассандра. — О, прямо-таки неприличная? Теперь и я хочу почитать. — Только Варрику не говори. — Да почему? Я уверена, ему будет приятно узнать о новой поклоннице, — попыталась убедить ее Лиллиан, хотя и сама не верила своим словам. Конечно, она не собиралась бежать к Варрику и высмеивать Искательницу, но все же ей было так забавно видеть, как та смущается. — «Приятно». Это мягко сказано, — Кассандра мученически подняла глаза к алым облакам. Ей потребовалось время на то, чтобы вздохнуть и взять себя в руки. — Они ужасные… и они великолепные. А здесь все кончается на самом интересном месте. Я знаю, Варрик уже пишет следующую, совершенно точно! Лиллиан никогда бы не заподозрила Кассандру в любви ни к Варрику, ни к тому, что он делает. Это было одним из самых восхитительных и странно вдохновляющих открытий, какие у нее только были за последние месяцы. — Надеюсь… скоро допишет… — неловко улыбнулась Лиллиан снова. Она не могла перестать. — О! Вот ты! — глаза Кассандры вдруг стали большими от воодушевления. — Ты можешь попросить его закончить! Потребовать у него… — Погоди-погоди, — усмехнулась Лиллиан. Требовать что-то у Варрика, это все равно, что кричать на небо за то, что послало дождь. Все равно, что требовать у эльфийских богов справедливости. — Да, точно! Пожалуйста! Только сделай вид, что я тут не причем! Кассандра излучала такое ликование и железную уверенность, что Лиллиан оставалось лишь удивиться. Что-то все-таки случилось во время ее отсутствия. Мир перевернулся, вместо магов в Скайхолде храмовники, а вместо Соласа, фрески в круглом кабинете, должно быть, пишет кто-то другой? Лиллиан не стала проверять последнее. Не сейчас. — Варрик… — льстивыми обращениями его было не пронять, но Лиллиан иначе не умела. Она плавно присела рядом с ним на лавку за его рабочим столом и посмотрела на него влюбленными глазами. — Снежинка… — скептически покосился на нее Варрик. Женщины не так часто пытались настолько очевидно его умаслить. — А когда будет продолжение «Щитов и Мечей»? Варрик начал с тихого смешка, но вскоре разразился на полную силу своих легких. Стены Скайхолда давно не слышали, чтобы он так смеялся. Если слышали вообще. Варрик положил голову на ладонь, как только пришел в себя, и подыграл, отвечая ей притворно ласковым взглядом. — А что? — Что значит «что»? Мы все с нетерпением ждем продолжения, — Лиллиан знала, что дело вряд ли выгорит, но как иначе обратиться к Варрику с настолько щекотливой, а главное — чужой просьбой, она попросту не понимала. — Ой, как ждете, я вижу, — Варрик притворился польщенным. Он мог бы притворяться вечно, но у него тоже были дела. Он снова посмеялся, потирая щетинистую бороду, изо всех сил стараясь удержать истерику. — Хорошо, давай серьезно, Снежинка. Кому это на самом деле нужно? Кто тебя попросил? — Никто не просил, это я. У меня на днях было время, наконец, оценить твой литературный шедевр… — Ну во-первых, это никакой не шедевр, иначе меня бы тут не было, — Варрик с притворной укоризной наклонил голову на бок. — Во-вторых, серия называется «Мечи и Щиты». — Перепутала, ну подумаешь, — Лиллиан непринужденно пожала плечами, но было уже поздно. — Ну и в-третьих… — Варрик вздохнул. — Прошу, не позорься, пытаясь угадать хоть одно имя из романа. Или у тебя настолько хорошая память? Увы, не настолько. Лиллиан откинула голову, упирая ее в каменную стену. Так унижаться, это надо уметь. И все же это в сто раз лучше, чем отупляющие, до трясучки надменные переговоры с министром Беллиз. — Предположу, что это не Лютик. Ну, так, навскидку, — ухмыльнулся Варрик. — Не Посверкунчик, не, Создатель упаси, Смеюн… — Ладно-ладно, меня кое-кто попросил, — тон Лиллиан мгновенно сменился. — Кое-кто, кто будет получить горячий экземпляр. — Такие экземпляры только с автографом, — Варрик внимательно посмотрел на нее, словно на лбу у нее вместо валласлина вдруг появится заветное имя. — Так кому подписать? — Кое-кому. Можешь, так и подписать. Ну, пожалуйста. — Или колодки, или имя, Снежинка. По-другому никак. — Ну почему ты такой злой? — Лиллиан изобразила капризное лицо. — Я же так редко тебя о чем-то прошу. Я всегда прихожу к тебе на помощь, и в шахтах с красным лириумом, и в Валамаре. А когда тебя искали люди из Торговой гильдии в Зимнем дворце, я никому ничего не сказала! Варрик с театральным удивлением качал головой, не забывая округлять глаза на каждый упомянутый случай чрезвычайной щедрости. Как изобретательно, но совершенно бесполезно с ее стороны. — Закончила? — Что? — Ну, этот умопомрачительный список предоставленных услуг. — Тебе что, так сложно? — Нет, просто очень весело, — засмеялся Варрик. — Настолько весело, что я палец о палец не ударю, чтобы…. — Кассандра. На этот раз Варрик удивился по-настоящему. Ему больше не хотелось смеяться. По крайней мере, пока что. Шутка это или нет, он еще не понял. — Прости, я, кажется, ослышался? Ты сказала Кассандра читает мои книги? — к Варрику вернулся прежний скепсис, но уже куда более настороженный. Он скрестил руки и слегка отодвинулся, наблюдая, как Лиллиан ерзает на месте, словно ее усадили на муравейник. — Ну а что в этом такого удивительного? — она небрежно пожала плечами. Действительно, ничего удивительного. Совсем. — А то ты не знаешь Кассандру, — Варрик щелкнул языком и вдруг вернулся в своим бумагам. — Так или иначе. Эту романтическую серию ждать придется долго. Я ее как не закончил, так и не планирую. — Варрик, это не честно, — Лиллиан с укоризной уставилась на него. Мог бы сразу сказать, вместо того, чтобы мучить ее. Если после того, как Инквизитор раскрыла ее тайну, Кассандра еще и книгу не получит, Лиллиан лучше собрать свой рюкзачок и бежать в горы. — Это едва ли не худшее из моей писанины! Последний выпуск едва окупил чернила. — Уверена, все не так ужасно, как ты думаешь… — Очень многие критики бы с тобой поспорили, — лукаво улыбнулся Варрик, хотя, похоже, и оценил ее попытку подбодрить его. — Получается… ты хочешь попросить меня дописать новую книгу из худшей серии. Для Кассандры. Лиллиан видела, что его буквально корежит изнутри при мысли, для кого он все это делает. Но это было уже что-то. — Да. — Ну что ж… проси. — Варрик! — Сиськи Андрасте… — рассмеялся он, качая головой. — Идея столь сумасбродная, что я не могу отказать. При одном условии: вручать будешь при мне. Лиллиан снова прислонилась к стене, гадая, сколько сил нужно приложить, чтобы разбить себе голову. Она могла представить лицо Кассандры, когда та увидит нахальную физиономию Варрика. Варрика, который держит в руках заключительную часть ее любимого романа. Она будет либо слишком рада, либо слишком зла. Одно из двух. Или все же все вместе? — Лучше сразу убей меня. — Уговор — есть уговор, Снежинка. — Черт с тобой… Лиллиан зашла в кабинет Соласа слишком тихо. Он сидел за столом и что-то писал, совершенно потерянный в своих мыслях. Его лицо было таким сосредоточенным, бесстрастным. Как всегда, но как-то иначе. Лиллиан застыла возле дверного проема, поймав себя на мысли, что именно таким она увидела его впервые. Мягкий изгиб губ, опущенные брови и холодный, но от того не менее доброжелательный взгляд. С ним явно происходило нечто интересное. Как бы ей хотелось знать что. Но Солас заметил ее раньше. Он вдруг улыбнулся и отложил перо. — У меня был сумасшедший день, — Лиллиан знала, это не звучит, как оправдание, но его взгляд не казался ей требовательным. — Расскажи мне, — Солас и правда выглядел как-то по особенному. Он будто ждал ее, хотя это и вряд ли соответствовало реальности. Лиллиан хотелось броситься ему на шею и поведать обо всем, что ее беспокоит. Может, все дело было в нем, а может, в ней, но это казалось ей ошибкой. Солас всегда знал, как поступить лучше, как отстраниться от ненужных терзаний и действовать с холодным рассудком. И он никогда не забывал об этом упомянуть, даже если это было некстати. Лиллиан сделала несколько шагов ему навстречу, но дверь за ней вдруг снова отворилась. Все было плохо. III Красные храмовники. Храмовники — плохо, красные храмовники — чрезмерно, отвратительно. Лиллиан чувствовала себя так, словно задыхается. Черт, черт, черт. Она распахнула шкаф в спальне и выгребла оттуда все свои гранаты. Если бы кто-то видел ее сейчас, то понял — Инквизитор не в порядке. Никогда не была, и никогда, возможно, не будет. И Убежище здесь было непричем. — Десять человек — должно хватить, Я… — Каллен перехватил ее во дворе, когда все ее товарищи уже оседлали лошадей. Лиллиан ухватилась за седло Лу и подпрыгнула вверх. — Нет, Каллен. Кто-то должен защитить Скайхолд, если мы… — Давай без глупостей! — Каллен поднял руку и хлопнул ее по плечу с такой силой, что Лиллиан могла бы свалиться с коня, но она удержалась. Что ей еще оставалось? Большая группа красных храмовников и венатори объявилась на восточной границе Изумрудных могил. И даже если Орлей выслал поддержку, Лиллиан не верила этому ни на секунду. Будет подвох, или критическое опоздание, что-угодно. Кому захочется выручать долийцев? Она сильнее вцепилась в поводья. Лу был возможно единственным существом во всем мире, которое никогда не обманывало ее ожидания. Она не хотела к нему привязываться. Но даже если в ее кармане не было сахара, он мчал во весь опор. Лу никогда от нее ничего ждал. Никому не нужен привал. Точно не сейчас. Трудно было упомнить, когда еще отряд Инквизитора был настолько полон. Она снова куда-то опаздывала. Она чувствовала это сердцем. Лиллиан увидела все издалека. Она стиснула зубы и спрыгнула с коня почти на ходу. Тела были черными, словно угольки. Едва покажется, что реалии обрели некое подобие контроля, жизнь найдет, как показать тебе, что это не так. Она присела возле хрупкой фигурки того, что еще недавно жило, дышало, мечтало. Рядом валялось эльфийское оружие. Hellathen. Ничего не подпишешь. Лиллиан давно не ощущала этой удушающей тоски. Ее глаза отслеживали каждый кусочек ландшафта, каждый покореженный силуэт, каждый видневшийся локоть. Только не опять… Лиллиан переходила от фигуры к фигуре, игнорируя все голоса вокруг. Ей нельзя было отсутствовать сейчас, даже если хотелось снова отключиться и включиться на моменте, когда все было бы ясно. Это было критической ошибкой. Или нет? Что она могла бы сделать? Надо было отправляться вместе с помощниками Инквизиции. Это были скауты. Зачем долийцы их сюда допустили? Потому что она написала об этом. И где Лоранил? Ворота древней гробницы были распахнуты. Словно издевательство над всеми ее начинаниями. А были ли начинания? Лиллиан чувствовала себя так, словно ее вот-вот вывернет наизнанку, но она держалась изо всех сил. Красные храмовники не должны были застать ее врасплох. Она видела эльфийские сабли — Dal'Thanu. «Бесполезный кусок железа против магии.» Все, что она знала, все, что она видела за свою недолгую жизнь лишь подтверждало истину. Здесь были и красные храмовники, и венатори. Никто из них не полег на подходе к усыпальнице. Никто. Лиллиан распознавала среди трупов и членов Инквизиции. Тех, кого она собственноручно отправила на смерть днем ранее. День — было сказано слишком громко. Всего-то четырнадцать часов. Четырнадцать часов, за которые Инквизитор умудряется с трудом добраться до места назначения, а Инквизиция уже разбирает завал. И все только ради того, чтобы их убили. На каждое лицо она уделяла лишь пару секунд. Ей было страшно опознать здесь кого-либо. Хардинг, Лоранила, Шартер… Кого-либо из тех, с кем она делила пищу и добрые истории о прошлом и будущем. Но нет, у этих агентов Инквизиции пока не было имен… По крайней мере, у многих из них. Хранитель клана не хотел отпускал Лоранила в Инквизицию, а Инквизитор не горела желанием его принимать. Его глаза, полные надежд и заученные легенды… Что если все кончено? Солас держался рядом. Лиллиан вела себя так, словно забыла о том, как древнее проклятье вышибло ее дух из тела. Порой, она словно ничему не училась. Солас видел тела, видел разруху. Какая разница, когда это случилось, несколько часов или столетий назад? Но Лиллиан видела это всего лишь однажды. Она так и не привыкла. Она должна была стать его союзницей, стать помощником в его нелегком деле, но по-прежнему вела себя так, словно все это чья-то злая шутка. Как будто вскоре появится дирижер и укажет на нужные ноты. Она не была готова. — Кассандра! — позвала она. Лиллиан почти никогда не звучала настолько грозно и уверенно. Солас следил за ней во все глаза. Она обменялась с Искательницей несколькими фразами, которые никто не услышал. Древняя гробница под открытым небом была почти такой же мирной, как Колыбель Сулевин. Тем более, что это было недалеко. Лиллиан вела себя так, словно ничего плохого с ней не случалось в этих землях. Пожалуй, это была ее особенность. Похоже, как и все живое, она быстро забывала и стремилась куда-то вперед, без направления, без особого смысла, просто потому, что это свойство всего сущего. Солас мерил глазами высокие своды усыпальницы, на которых были отмечены знаки богов, фрески, сохраненные, должно быть, со времен элвенан. Может, у них был шанс очнуться, но они погрязли в войне. Войне за выживание. Венатори хозяйничали здесь. Лиллиан вышла первой, как всегда. Она доверилась Кассандре, когда без колебаний шагнула под обветшалые своды гробницы. Если Варрик или Сэра целились ей в спину, это странно ощущалось. Лиллиан притаилась возле колонны, но лишь затем заметила труп эльфа. Нет, он не обгорел. Тавен… Его клан от этой войны больше потерял, чем приобрел, но где тут обман? Никто не приобретает от войны. Или лишь некоторые? В частности, Инквизиция. Венатори становились предсказуемыми. Даже если иногда казалось, что это не так. Дориан следовал в конце цепочки. Так она все выстроила — маги и стрелки идут последними. Но только не Солас. Ему не писаны никакие из известных законов. Он был словно коршун. Когда Лиллиан склонилась над одним из мертвецов и протянула руку к рассеченному нагруднику, залитому кровью, ее пальцы задрожали. Солас не знал, сможет ли он в достаточной мере ей посочувствовать, но так или иначе, на него она даже не смотрела. Будто знала ответ. — Какой пиздец… — вздохнула Сэра. Привычное озорство ей сегодня отказало. Она выглядела, почти огорченной. Лиллиан без сомнений ее слышала, но никак не отреагировала. Ей было нужно сосредоточиться. Красные храмовники были здесь, от них разило солью и железом. Кто-то близко, кто-то далеко. Или даже глубоко. Они все это устроили… В этот раз ее не беспокоили ни древние мозаики, изображающие богов, ни росписи, ни древние опасные артефакты, ни цена культурного наследия. Что бы ни собирался найти здесь Тавен, оно того не стоило. Лиллиан подняла глаза и уставилась на статуи позолоченных волков, охраняющих входную площадь гробницы. Она редко видела, чтобы Ужасный Волк кого-то стерег, скорее уж отпугивал… — Это уже наши… — хмуро сказала Кассандра, глядя на пару солдат Инквизиции, лежащих на ступенях, словно тряпичные куклы. Лиллиан лишь ускорила шаг сквозь крепостной двор, все еще упорно отказываясь как-либо комментировать случившееся. Очертания гробницы на вечернем горизонте смотрелись зловеще. Но зато факелы венатори, стоящих у входа, делали их прекрасной мишенью. Никакого шума. Меткая стрела, двое безмолвных убийц. Сработано было хорошо. Они больше не были жителями мирной деревушки возле паломнической тропы, застигнутые врасплох и не знающие, что делать с огромной армией и драконом. Лиллиан мельком глянула в темное небо. Что делать с драконом Корифея она по прежнему не знала, но что-то ей подсказывало, что сейчас она уже может что-нибудь предложить Корифею. Вспоминая его холодный взгляд и то, как он отбросил ее прочь, словно мелкого надоедливого зверька, Лиллиан по-прежнему чувствовала холодок, но знала отныне это будет не нападение, а поединок. Когда из глубин гробницы послышался взрыв, она вздрогнула. Из огромных древних створок повалила желтая пыль с ярким химическим привкусом. Варрик не удержался и прикрыл нижнюю часть лица ладонью. Похоже, тевинтерские магистры обновили арсенал красных храмовников. Инквизитор бежала вперед так, словно ей все еще было кого спасать. Замедлилась она лишь когда увидела нечто, похожее на статую, целиком выполненную из красного лириума. Красные храмовники, вероятно, называли это прогрессом, но у остальных было иное мнение. Алый колос был похож на одного из тех, кого они видели в атаке на Убежище, только больше. Уловив взгляд Инквизитора Кассандра кивнула. Варрик покосился на Сэру, когда она подбросила в ладони гранату и покачал головой. Подготовка к эпической комбинации под названием «гром и молния». У него пока не было более подходящего названия, но такое тоже случается. Кассандра и Блэкволл столкнулись с ним лоб в лоб. Массивная рука, окончательно превратившаяся в некое подобие дубины, тяжело свистела над их головами. Блэкволл попытался оттеснить врага, навалившись всем телом, но тут же отступил, уже слыша громкий топот у себя за спиной. Железный Бык ворвался в эту схватку на лету. Сегодня он был яростен, как никогда. Лиллиан вонзила тонкие, словно иглы стилеты в твердую спину чудовища и задержалась, хватаясь за уродливые отростки. Ее не достать. Если бы он еще и не вертелся… Соласу не нравилось целиться вслепую. Слишком много шума и дыма, и Лиллиан в прямом контакте с врагом. Однако, он вовремя заметил подкрепление. Вокруг отряда сомкнулся барьер, блокирующий урон от стрел. Солас взмахнул посохом и прицелился в ближайшего крестоносца. Их окружали. — Искательница! — закричал он. Однако первой наперерез им бросилась Инквизитор. Она была быстрой, словно вспышка. Лиллиан не задерживалась возле рыцарей, она била мимолетно, но точно, все ее внимание было приковано к стрелкам, появившимся на верхнем ярусе. Она усвоила свою роль в команде. Она ловко увернулась от стрел, взбежав на площадку, и что-то швырнула в сторону. В следующую секунду весь коридор второго этажа заполнил молочно белый, плотный туман, изолировавший лучников. Кассандра сцепилась с крестоносцами, стараясь не подпускать их к воинам дальнего боя, но Вивьен встала рядом с ней. Солас окончательно потерял Лиллиан из виду. Очевидно, она исчезла в пелене, и она охотится. Дориан пихнул его в плечо, указывая назад, где со стороны главных ворот к ним вдруг присоединились венатори. Но это не было жестом паники. Дориан крепче уперся на вторую ногу и занялся тем, что умеет. С музыкой и фанфарами. Земля задрожала, когда на каменные плиты обрушился шквал молний. Солас быстро оценил обстановку и здраво решил оттеснить прибывших венатори. Дориан был хорош, но лишь на короткой дистанции, он бил во всю мощь, растрачивая энергию в первые же секунды, но что это была за энергия… Когда один из поверженных врагов вдруг снова поднялся и замахнулся мечом на магистра, тот быстро отступил, растворившись в воздухе. Солас следил за колебаниями в Завесе. Здесь не было мест, где можно было спрятаться. Однако, едва он нацелился, перед его глазами снова мелькнула вспышка. Лиллиан уже была здесь. Она действовала на венатори, словно демон, появившийся из ниоткуда. Раньше все было иначе. Одним точным ударом, она заставила мага потерять концентрацию. Она была быстрой, неукротимой, дралась, как в последний раз. А может, Солас просто давно не видел ее в такой ярости. — Они словно ждали нас, — тяжело дыша сказал Блэкволл. Его глаза, не переставая сканировали пространство в поисках угрозы, но похоже бой был окончен. Когда мимо него вдруг, шатаясь прошла фигура в тевинтерских доспехах, он чуть не ударил ее щитом. Но мертвецу было все равно. Блэкволл с укоризной обернулся к Дориану, чей вид сообщал ему, что ему ни на секунду не стыдно. Лиллиан сделала глоток лечебного зелья и молча оттолкнула ларец, который тащил за собой колос из красного лириума. Неужели он все еще был в состоянии ориентироваться на что-то? Что ими движет? «А тебе что за дело?» Когда Лиллиан присела и рассмотрела обломок, она помрачнела. Люди Корифея пришли сюда с какой-то целью. Им всегда известно больше, чем Инквизиции. Долийский юноша знал об этом, но не она. Кассандра склонилась немного. — Им вообще известно, что она открывает? — Искательница не обращалась к ней напрямую. По направлению голоса, Лиллиан понимала, она спрашивает Соласа. Но он ей тоже не ответил. — Какая разница? — поинтересовалась Сэра. — Если им это надо, мы найдем это первыми Вот настолько все просто. Лиллиан снова подняла глаза. Нет, драконом здесь и не пахло. — Жаль, что здесь не вся армия… — мрачно сказала она. Лиллиан никогда не думала, что будет ожидать встречи с Корифеем, но сейчас ей, как никогда, хотелось его увидеть. Или может, ему пора увидеть ее. Din'an Hanin состоял из нескольких галерей, некоторые из которых были похоронены под землей. Инквизитор не придумала ничего лучше, чем разделить отряд. Услышав свое имя, Солас был слегка разочарован. Его взгляд ничем не выдавал его недоумения, но воспользовавшись моментом, он поймал ее за руку. Он долго думал, что сказать, но смог выдавить из себя лишь: — Почему? Лиллиан выглядела так, словно ее зажали в углу. Она посмотрела куда-то в сторону, но впервые не из страха. Нет, она пыталась собраться с силами. В ее взгляде была знакомая, леденящая душу печаль. Когда Лиллиан посмотрела Соласу в глаза, он даже невольно наклонился, словно желая не упустить ни единого слова. Он ожидал услышать что-угодно, но не это. — Потому что я тебе доверяю, — кивнула Лиллиан. И Солас не имел ни малейшего понятия, как она это сделала. Она перевела его гнев в волнение и даже трепет. Кто-то возлагал на него ответственность за отряд, кто-то надеялся. И не лишним здесь будет упомянуть, что этот кто-то — это она. Солас следовал за Блэкволлом, но по-прежнему чувствовал себя хозяином положения. Он пытался отодвинуть волнение. Не таким он себя видел в данный период истории. Лиллиан не привыкла к потерям среди людей, в этом и была большая разница между ними. Возможно, она никогда не привыкнет. На его плечи Лиллиан взвалила Блэкволла, Железного Быка, мадам Вивьен, Коула и Сэру. Солас наблюдал за Сэрой и Железным Быком. Они были самыми хаотичными персонажами отряда. — «Тама, а какой у меня будет Кун?» — вдруг сказал Коул. Солас отвлекся от изучения местной архитестуры. Чем дольше он ее рассматривал, тем больше сомневался, что Лиллиан выбрала направление случайно. Она ведь даже монетку кинула, но могла и соврать. — Ее руки сильные, но нежные. Гладят шишечки, где вырастут рога. «Ты сильный и умный. Будешь решать задачи, какие другим не по плечу». Она улыбается, но грустит. — Ошиблась моя старушка тамаззран, — усмехнулся Железный Бык. Его язык до сих пор заплетался, но это не мешало ему воевать с чувством, с толком, с расстановкой. — Небось рвет и мечет, что ее воспитанник стал тал-васготом. — Шпионы шепчутся. Вонзают взгляды, бесконечные бумаги, выправить воспитание, предотвратить подобные потери. Помню мальчика, слишком много понимал, рад был помочь. В укромном уголке — робкая радость. Он вырвался. Он вырвался. Солас украдкой посмотрел на Железного Быка. Тот застыл ненадолго, пытаясь сдвинуть с места огромный кусок гранитной колонны, перегородившей проход. — Откуда ты это знаешь? Ты даже не видел ее никогда, — вдруг спросил он. — Твоя боль цепляется за ее, — пояснил Коул. Солас не упускал ни единого его слова. — Н-да, жутковато, — голос Железного Быка немного сорвался, когда он откинул кусок камня. — Но спасибо. — Так ты теперь свободен или как? — вмешалась Сэра, но скорее на ходу. — Круто, не висят больше на хвосте бен-насраты. — Ты про то, что меня выгнали из народа и объявили тал-васготом? — усмехнулся Железный Бык. — Да уж, впору пирог испечь. — Ты любишь бухать, петь и ломать кровати. Они тебя давно, считай, прошляпили. — Кун держит в узде нашу дикую природу. Если я теперь выйду из себя… — Пф-ф, знакомая песня. Не парься. Будешь дурить — жопу надеру. Солас догадывался, что ситуация не требует его комментариев, но в такие моменты, ему было сложно сохранять молчание. Он все еще учился. Все еще. — На самом деле ты ведь не тал-васгот, Железный Бык. На этот раз на Соласа уставилась уже Сэра. А вот кунари не отреагировал сразу — он стреляный воробей. — Ну охренеть. Просто камень с души, — выдохнул он. Железный Бык не особо любил говорить по душам, об этом все знали, но Солас то ли укрылся от этой информации, то ли игнорировал ее намерено, зараженный настроениями Лиллиан. Никто, включая нее, никогда не ждал от него чуткости и сострадания, и все же… — Ты не чудовище, одичавшее от кунарийской дисциплины. Ты просто сделал выбор… быть может, первый настоящий выбор в своей жизни. Железный Бык рассмеялся, но в этом смехе не было ничего веселого. Казалось, ему было бы проще, если бы Солас вел себя как… Солас. И все же, само по себе осознание, что об этом с ним говорит самый яростный оппонент вызывало у Железного Быка странное желание продолжать этот диалог. — Я всегда любил драться. И снова — что, если я одичаю, как прочие тал-васготы? — спросил он. Солас нахмурился и посмотрел на него. Дикостью для него было другое. — У тебя есть Инквизиция и Инквизитор… у тебя есть я. Железный Бык замер у очередного прохода. Он пропустил вперед Блэкволла и остальных и потер щетину. Солас был засранцем, не способным увидеть картину дальше своего носа, так он привык считать. Но когда такой, как он, говорит тебе, что ты поступил правильно… это, как ни странно, многое значит. — Спасибо, Солас. Соласу не нужна была благодарность. Ужас состоял в том, что он понял это только сейчас. Ему было не все равно, и что это, если это не ее влияние? И если это так плохо, почему он чувствует себя так хорошо? Он ведь тоже на нее как-то влиял. Но она не выглядела счастливой. Лиллиан по-прежнему задерживалась возле древних манускриптов и надписей на плитах. Но в отличие от ее путешествия в рощу Гиланнайн, она уже не выглядела настолько уж заинтересованной. Магия исчезла. Кассандре было трудно понять, что она чувствует. Оставалось лишь гадать. Больше всего Искательница, вероятно, опасалась, что Инквизитор снова выпадет в осадок. Но Лиллиан вела себя спокойно, сосредоточенно. — Может, стоит показать это Соласу? — поинтересовалась Кассандра, застав Лиллиан у очередного постамента. Инквизитор на мгновение обернулась, но в ее взгляде был скепсис. — Пой прошлое: там обрели покой те, кто жил до нас. Ибы каждый рыцарь — семя в земле, сплетающее корни с братьями и сестрами. Так вырос лес — плод нашего могущества, — спокойно прочла Лиллиан. — Довольна? — Я не пыталась… — Сорока на хвосте принесла весть, что ты нацелилась на Солнечный трон, Кассандра, — внимание Искательницы вдруг переманил на себя Дориан. — Ты, наверное, предпочёл бы видеть на нём мужчину? — спросила она. — Ну… — зажался Дориан. Не то, чтобы он опасался задеть чьи-то чувства. Его опасения чаще имели практичный характер. — Такая женщина, как ты, — это уже полпути. — Между прочим, если это вправду случится, будет совсем не смешно. — Ты вправду себе это представила? Ну ты даёшь. Вообрази, какая задача перед тобой бы встала? — Не хочу даже думать об этом, — отрезала Кассандра. — Но готова спорить, вы уже сделали ставки. Так ведь? Поняв, что она смотрит на него, Варрик спрятал взгляд. Сейчас ему хватало напряжения. И здесь можно было выдать что-нибудь типично хлесткое: и про книги, и про нездоровый интерес Кассандры к его личной жизни, но Варрик, как будто, не смог вымолвить ни слова. Он снова взглянул на Лиллиан. Сейчас на нее по разным причинам смотрели многие. Купол гробницы простирался высоко и напоминал соты, проломленные в нескольких местах. Сквозь разрывы виднелось звездное небо. Венатори чувствовали себя как дома в одном из просторных залов, куда вышел отряд Инквизитора. Если бы они не так шумели, то, вероятно, заметили бы надвигающуюся угрозу. Лиллиан поняла, что она не ищет в их глазах что-либо человеческое и даже не пытается узнать, о чем они говорили. Возможно, зря. Дориан спрятался рядом с ней и стал внимательно следить за врагами, прислушиваясь изо всех сил. — Что им нужно? — шепотом поинтересовалась она. Дориан скривился на мгновение, будто она ему помешала, его глаза стремились куда-то вверх, пока он кусал губы. — Они сами не до конца понимают… но легенды указывают на какой-то важный манускрипт или… — Ясно. Лиллиан обернулась к Кассандре и Варрику и показала Искательнице какой-то жест. Та нахмурилась и покачала головой под недоуменным взглядом гнома. Инквизитор снова указала на площадь зала, раскинувшуюся под ними, а потом на себя. Кассандра чуть не вздохнула в голос, стараясь удержать гнев. Лиллиан, очевидно, расценила это как согласие. — Дориан, ты можешь их замедлить? — Погнали. Белый едкий туман снова заполонил пространство. Кассандре это не нравилось. Она указала Варрику на противоположную сторону второго яруса, где столпилось несколько лучников, взбудораженных тем, что происходит. Больше ему стрелять было некуда. Дориан внимательно следил за непроглядной пеленой, но не вмешивался, он не мог действовать вслепую, если не хотел задеть ее. Внутри ничего не видно, как и снаружи, но раз уж Лиллиан так решила… Тем более, что Кассандра выдвинулась вперед на случай, если кто-то попытается покинуть зону поражения. Ей оставалось надеяться, что Варрик прикроет ее. Кто бы мог подумать… Лиллиан и сама была словно туман. Ее движения были тихими, громкими были лишь глухие выкрики, стоны. Этого густая мгла не могла скрыть. Броня крестоносцев венатори отличалась от храмовничей, но Лиллиан хватило одного взгляда. Это не было долго, но спокойно и без суеты. Наверняка скауты Инквизиции и долийцы сражались с большей отвагой, и возможно, они кричали громче. Ее не было здесь, чтобы узнать. Ее здесь не было. — Венатори и красные храмовники. Если задуматься, странный союз. Если в нем что-то противоестественное… вы же понимаете о чем я? — Лиллиан стояла посреди клубов дымки, держа в руках что-то, похожее на обломок печати. — Красные храмовники давно забыли, для чего были созданы, — отозвалась Кассандра. Она поправила нагрудник и выпрямилась, вынимая меч из поверженного врага. Кажется, все меняется, но далеко не так, как Лиллиан хотелось бы. Начинания всегда полны надежд, но затем приходит злоупотребление и коррупция, а дальше… революция. А потом сначала. Погружаясь ниже и ниже в комплекс гробницы, она прислушивалась, стараясь уловить звуки второго отряда. Их путь должен был быть безопасней. Но почему их здесь нет? За очередным поворотом следовали новые открытия, и новые разочарования. Что-то пошло не так и они друг друга поубивали? — Тебя никогда не будут любить, Вивви, — ядовито бросила Сэра, глядя как чародейка порхает вокруг Соласа, который внимательно рассматривает замысловатые символы на стенах. Вивьен вздохнула и обернулась, поставив руки по бокам. — Дорогая Сэра, что на этот раз породил ваш воспаленный разум? — Шишки в Орлее. Они и друг друга-то не особо любят. А ты ещё и маг. — Ваша ошибка — среди прочих — это предположение, будто бы мне нужно чьё-то одобрение. Для власти не требуется, чтобы тебя «любили». — А. Ну тогда полпути уже пройдено, — Сэра скрестила руки и с интересом уставилась куда-то, будто здесь было хоть что-то, что не раздражает ее до одури. — И кстати, здесь тебя тоже никто не любит. Потому что ты жопу рвешь только когда тебе это выгодно. Вивьен скривила губы в уверенной улыбке и продолжила наблюдать за тем, как Солас стремится воспроизвести знак, высеченный в камне. — Меня не смущают путешествия, меня смущает компания, которую Инквизитор так старательно оберегает вокруг себя. — Было так увлекательно наблюдать за вами в Зимнем дворце, мадам чародейка, — вдруг сказал маг, не поворачиваясь. — Рада, что всем доставляют удовольствие подобные мероприятия. Даже тот, кто не понимает тонких игр в обществе, может насладиться пышностью происходящего. — Это пышность без содержания, мадам чародейка. — Как и всё сущее, не правда ли? — тихо усмехнулась она. — Надеюсь в Зимнем дворце вас не принимали за слугу, Солас? — Подобные ошибки по сути своей — удачные возможности, — без всякого укора или стеснения отозвался он. — Знать может говорить при слугах то, чего никогда не сказала бы при Кассандре или Инквизиторе. — Верно. Все, кто берется за Игру, умеют найти в ней применение слугам. Хотя не ожидала, что эльф-отступник так быстро это поймет. Танец с Инквизитором сыграл вам на руку. — Прошу прощения, что не оправдал ваших ожиданий. Блэкволл шумно вздохнул. Он не мог слушать это бесконечно. Не мог и не хотел. Его нервировало решение Инквизитора разделиться. Серому Стражу нравилось быть в гуще событий, хотя он прекрасно понимал, что Лиллиан создала сбалансированный отряд. Но почему она отодвинула от себя мага, который разбирается в эльфийских руинах и духа, единственного, кто мог помочь ей в непредвиденной ситуации, было выше его понимания. Она будто оставила рядом с собой только тех, кто не мог ее контролировать. Лиллиан находила все больше и больше рукописей, но ей было трудно представить, будто Корифея интересовала эльфийская история, или, что хуже всего — будто Тавену стоило жертвовать ради этого жизнью. С другой стороны, он мог поступить и иначе, если бы знал, чем все кончится. Каждый из них мог. Лиллиан не погружалась в чтение, но пока это были все те же воспоминания. Воспоминания о медленном нисхождении некогда великой расы. Тех, кто некогда обладал бессмертием и изящными способами вести диалог. Им не помогло ни то, ни другое. Они вымерли… Закоулки Din'an Hanin все больше напоминали лабиринт, из которого нет выхода. Но если уж венатори понадеялись выйти из него, то Инквизиция просто обязана. Тевинтерцы наконец поняли, что к чему и стали обороняться, запирая двери и устраивая ловушки. Лиллиан и Варрик превосходно справлялись с ними, если не считать того, что гному пришлось пару раз поправить ее. Опыт — есть опыт. Инквизиция наконец воссоединилась только в огромной галерее, усеянной статуями. Она сильно поросла зеленью и выглядела особенно завораживающим памятником. Но не Изумрудным рыцарям или Священной войне, он выглядела как памятник, посвященный времени. Зал утопал в зелени — особенно отважные и живучие кусты и деревья росли прямо из бассейнов. Заметив Соласа и остальных, Лиллиан испытала облегчение. Она протянула руку, когда он передал ей собранные фрагменты печати, но едва их пальцы коснулись, она задержалась. — Рада, что ты цел. — Я тоже рад, что ты цела. — Двадцать четыре! — громко объявила Сэра, подпрыгивая к Варрику. Гном озадаченно нахмурился, хотя с его лица не сходила хитрая улыбка. — О чем ты? — Двадцать четыре попадания, — пояснила она. — Дело не в количестве, а в качестве. — Попадания по яйцам! Варрик посмеялся, чувствуя, что его наконец покидает напряжение. Мало помалу. Однако, когда он посмотрел, как Лиллиан спускается в нишу возле центральной статуи, больше похожей на богиню, ему уже не захотелось смеяться. Варрик знал, молния не попадает в одно дерево дважды, но Инквизитор всем своим существованием доказывала, что это не так. Лиллиан отодвинула раскидистую поросль и ненадолго задержалась. Солас стоял наверху. Он прекрасно мог прочесть, что там написано. Очередное сказание о коварстве Ужасного Волка, ставшего погибелью древних эльфов. Не удивительно, что долийцы уделяли божеству такое внимание. Они водили хороводы вокруг дерева, но никогда не решались заглянуть под ноги. По крайней мере, большинство из них. — Эльфийская архитектура поражает воображение, — выдохнула Кассандра, осматриваясь по сторонам. Она не спускала глаз со статуи в центре. — Изумрудные рыцари, — прокомментировал Солас. — Когда-то они охраняли границы Долов, защищали эльфийский народ. Долийцы считали их романтическими героями, а церковь — палачами. — Возможно, правы были все, — Лиллиан вдруг появилась наверху, хватаясь за поручни старой лестницы. — Или никто. — Я когда перепью, у меня тоже подобные мысли появляются, — усмехнулся Железный Бык. Он быстро протянул ей руку и вытащил ее, словно пушинку. Лиллиан отошла в сторону, прислушиваясь. Венатори были близки к цели. Просто слегка не успели. Впрочем, не в первый раз. Порой, ей становилось по-настоящему интересно, что мешало Корифею самолично вмешаться в события. Или тем же вопросом про Вестницу Андрасте задавались все те, кто встречал агентов Инквизиции в разных уголках Ферелдена и Орлея? Она посмотрела на Соласа, пользуясь моментом, пока он увлечен очередной фреской. Он очень много об этом знал. Знал, но не говорил. Лиллиан была бы идиоткой, если бы не чувствовала это, но сейчас, ей, как никогда, хотелось превратиться в нее. Кинуться ему на шею и рассказать о том, что наболело. О том, насколько виноватой и несовершенной она чувствует себя, насколько сильно ей нужно, чтобы он просто обнял ее и снова сказал, что все будет хорошо. Но то был преодолимый момент слабости. «Опять? Многовато». Варрик присел рядом с ней у массивной двери и присмотрелся к скважине. Магические замки были не по его части, но взгляд мастера не пропьешь. Даже если очень постараться. Варрик взял маленький кусочек печати, лежащий в стороне. Для его широких пальцев тот, казалось, был слишком мал, но гномы веками затачивали себя для тонкой работы. — У твоего народа есть хоть что-то не такое зловещее? — усмехнулся он без особой надежды на ответ. Лиллиан соединила очередной кусочек внутри выемки. Она выглядела так, будто не слышала или не собиралась отвечать. Но все же ответила. — Ты у меня спрашиваешь? Спроси лучше у Соласа. — Да, точно. Он разбирается во всех аспектах культуры куда лучше, чем ее носители. Это я заметил… Возможно, он и сам понял, насколько странно это звучит, а может, Лиллиан только показалось. Она странно чувствовала, что Варрик едва ли ни единственная живая душа в мире, способная понять, что ее беспокоит. Способная смотреть вглубь вещей без страха и предубеждений. Она наконец поднесла к скважине недостающий фрагмент и застыла. Обратного пути не было. Сейчас все станет ясно. Гробница была огромной. Она содержала в себе несколько саркофагов и множество амфор. Лиллиан с интересом рассматривала сосуды и амфоры в полумраке. Все было таким же мрачным и зеленым, как и основная площадь Din'an Hanin. Днем здесь, должно быть, очень красиво. Ночью… — Надеюсь, это не elgar'arla*, — тихо сказала Лиллиан, когда Солас поравнялся с ней возле изумрудной, богато украшенной урны. Но ей внезапно ответила Вивьен. (*Ловушка для духа, связывающий круг для удержания духа или демона) — В любом случае, вам следует соблюдать осторожность, цветик мой, — интерес Вивьен был довольно чужеродным, непривычным. Она строго посмотрела на Инквизитора, но на Лиллиан это действовало странно отрезвляюще. Наверное, маги были похожи друг на друга. Когда они говорили, Инквизитор им верила. Лиллиан внимательно присмотрелась к свитку, который висел в воздухе так, словно его держала невидимая нить. Под ним была глубокая ниша, из которой на массивном постаменте возвышалось нечто странное. Фигура не была похожа ни на одного, из известных ей эльфийских божеств. Словно ее изваял кто-то, кто не принадлежал ни древней, ни современной эльфийской расе. Нужен был завесный огонь. Лиллиан обернулась, заметив, что в ее сторону двинулись сразу трое. Солас уступил первым. Он посмотрел на нее, но понять, что он думает или что пытается найти, было трудно. Оставалось лишь надеяться, что это не древние эльвен, очнувшиеся после от утенеры. Но велика ли разница? Дориан лично считал, что разницы нет никакой, раз они подчиняются ему не хуже, чем все остальные. Мертвые эльфы восставали из мертвых, но в этом было мало смысла. Или того смысла, который Лиллиан могла понять. Здесь погиб отряд долийцев, который почитал древних, придерживался тех же традиций и идеалов, погиб от руки чужестранцев, но все, что беспокоит духов и мертвецов это Инквизиция? Их не волнует «зачем», их волнует «что». С каждым зажженным факелом их поднималось все больше. Но в отличие от тварей, служащих колдовскому ужасу на брошенных, замерзших баррикадах Священных равнин, мертвые эльфы вставали лишь однажды. Люди и здесь их обошли… Лиллиан впервые ощутила, что начинает уставать. А может, ей не нравилось сражаться со «своими». Что же они так яростно защищали? Изумрудные рыцари, чьи подвиги были высечены в камне, все еще защищали свое наследие. Все ради памяти. Лиллиан ловила себя на мысли, что судьба повела ее куда-то не туда, если она уже который раз вынуждена бороться против клятв, старше и крепче, чем сама жизнь. Будто она создана, чтобы уничтожать все, что ее народ так стремился сохранить. Истиметориэль это, наверное, всегда знала, поэтому никогда не принимала ее. Мудрая Хранительница с первых дней чувствовала подвох? Лиллиан метнула взгляд на парящий сверток и чуть не оступилась. Блэкволл мгновенно оказался рядом, грубо хватая ее, чтобы завести за щит. Она ударилась о его плечо и прошипела. Блэкволла она любила, но такие моменты — ненавидела. Поле боя затихло внезапно, благодаря тому, что и Вивьен, и Солас почти синхронно нанесли удар по оставшимся группам мертвецов, оба были достаточно хитры и сильны для завершающего аккорда. Лиллиан завороженно смотрела на вихрь сокрушительной энергии, не в силах оторваться от Блэкволла. Ей хотелось гордиться тем, что Корифея вскоре ждет исключительное представление, или опасаться того, какая мощь сосредоточена в смертных руках, но на деле… она лишь плавала где-то глубоко внутри, наблюдая за этим не с большей вовлеченностью, чем за красивым водопадом, или цветением деревьев по весне. Солас уловил ее нескоординированные движения, когда она зажгла последний светоч у одного из пустующих саркофагов. В ее непроницаемом взгляде была решимость, но тело ее выдавало. Она бросила факел на каменные плиты. Звон металла заставил всех вздрогнуть. Обычно, она не была такой шумной. Вот и все. Настало время понять, ради чего умерло очередное долийское дитя. Лиллиан осторожно наступила на поднявшийся постамент, который вел к свитку. Она наступила несколько раз для надежности. Это была ее задача, ее воля. Никто больше не решался к нему прикоснуться. У начала было имя. Эландрин. Это была задокументированная история о том, как отношения эльфов и людей перешли к критической точке. Лиллиан уселась на пыльный постамент, игнорируя голоса, которые поднимались вокруг нее. Миссия была окончена, но только не для долийцев. Вероятно, многим ее товарищам хотелось как можно скорее выйти из гробницы, но сейчас Лиллиан делала то, ради чего сюда пришли ее сородичи, и то, ради чего они погибли. Она изучала историю собственного народа. История эта была про любовь. Про паршивую любовь. Сколько было этих прецедентов? Этот был одним из первых. Эльф и человеческая женщина… Здесь были нежные письма, признания и твердое намерение отказаться от всех богов, какие стоят на пути. Лиллиан вытерла щеку, размазывая кровь по коже. Против этого союза было все. Между шемлен и гордыми потомками элвенан, не способными принять, что их брат обратил свой взор на последовательницу враждебной религии, и так царила вражда. Для эскалации было достаточно и крохотного повода, но долийцы дали им существенный. Эльфы убили возлюбленную Эландрина у Ред-Кроссинга. Их намерением было найти брата, вернуть его, но вместо этого, одним метким выстрелом они оборвали жизнь невинной девушки. Люди по указке Церкви, не став разбираться, казнили вслед за ней Эландрина. Так все началось. Священный поход на Долы. Это была история о страхе, о любви и о… раскаянии. И, как ни странно, о богах. Снова эти фантомные боги, существующие лишь в качестве предлога к насилию. Лиллиан пошла по второму кругу. И все? Все. — А Кардафиле это на что? — громко поинтересовалась Сэра. Лиллиан только сейчас осознала, что та стоит у нее за спиной, крепко сжимая ее наплечник. — Понятия не имею… — вымолвила Лиллиан, почти не задумываясь. Одно маленькое недоразумение, один взгляд, один выстрел, и вот два народа уже посреди войны. Говорят, иногда любви не достаточно. О, нет, ее достаточно. Для всего. Кассандра тоже подключилась. Лиллиан без лишних вопросов передала ей манускрипт, мрачная, застывшая. Полуночный покой не спасал. Эльфийская история — полна крутых поворотов и драм. Но Эландрин стал первым, а Тавен не будет последним. Лиллиан испытывала смешанные чувства. Это была подлинная история начала конфликта между шемлен и эльфами, и все же эта история, будто игнорировала долгосрочные, более ранние предпосылки. Это было раскаяние. Истинное, ничем не завуалированное раскаяние эльфийского народа перед… самими собой? Знали ли долийцы, что делать с этой информацией? Заключить ее в багет или раму, чтобы представить старейшинам на очередной Arlathvhen примерно через… десять лет? Или устно пересказывать друг другу, как и все остальное? — Церковь заинтересовалась бы этими хрониками, — тихо сказала Кассандра, но Лиллиан ей ничего не ответила. Солас держался в стороне, хмуро разглядывая стены, пока отряд собирался покинуть руины. Все его внимание, однако, было направлено на Инквизитора. Она была слишком хороша в принятии. Солас хотел бы понять, но все это было не больше, чем возней в песочнице. Все началось не здесь и далеко не так. Он не успел подойти к ней, как Лиллиан уже направилась обратно. Возможно, оно не стоило того. На выходе из Din'an Hanin отряд внезапно столкнулся с небольшой группой эльфов. Кассандра напряглась, не опознавая в них типично долийский одеяний, но Инквизитор сразу догадалась — это знаменитое подкрепление из Орлея. Она остановилась на выходе из гробницы и посмотрела на Бриалу. Меньше всего, она ожидала увидеть ее здесь. Но судя по всему, это лишь очередное проявление наивности Инквизитора. Бриала никуда не опоздала — она излучала уверенность и самообладание. Однажды здесь была развязана война, породившая за собой величайший раскол народа, который так долго стремился сохранить единство. Сейчас единства не было — были единицы. И все они видели историю и ее продолжение по своему. — Andaran atish’an, Инквизитор. IV «Andaran atish’an», повторила Лиллиан, но исключительно про себя. Она не тронулась в сторону эльфийского посла. Бриала выглядела так, словно ее жизнь после окончания гражданской войны лишь улучшилась. Эльфийская свита за ее спиной была облачена в новую, усовершенствованную броню, ничто в женщине не выдавало огорчения или хотя бы сочувствия. Бриала подняла нос, разглядывая отряд Инквизиции. Ее взгляд задержался на Соласе, но этого никто, кроме него, разумеется, не заметил. Он нахмурился, отводя глаза в сторону. Лиллиан тоже слишком долго ее рассматривала. Для кого это было «слишком», никто не знал. Но Бриала первой решила вновь нарушить молчание. — Вижу, вы нашли то, что искали венатори? Позволите взглянуть? Если бы она не подошла тотчас, Лиллиан бы успела развернуться и уйти. У нее не было никакого желания отчитываться перед придворным, эльфийским послом. Бриала опоздала. И сделала это намеренно, если Инквизитор, верно растолковала ее появление. Лиллиан была слишком зла и утомлена, чтобы скрывать свои чувства. Поэтому, когда Бриала протянула ей руку, то та даже не шелохнулась. Кассандра наблюдала за движениями Бриалы так пристально, что почти не моргала. Когда речь шла о Лиллиан, многое могло случиться за секунду. Инквизитор буравила посла взглядом, не скрывая какой-то внезапной гремучей неприязни. Ей нужно было выдохнуть. — Миледи, вы в порядке? — поинтересовалась Бриала. В ее глазах мелькнуло нечто похожее на тревогу, и Лиллиан почти жалела об этом. Нужна была лишь одна искра. Последняя. — Боюсь, я не собираюсь демонстрировать вам то, что мы обнаружили, Бриала, — выдавила она, по прежнему сжимая свиток в руке. Лиллиан наконец посмотрела на тела, которыми был усыпан вход в гробницу. — Это принадлежит им. — Хотите сказать «вам»? — Бриала, само собой, демонстрировала самообладание, нисколько не смущаясь настолько враждебной встрече. — Это ведь ваши люди? — Да. Мои. Бриала вдруг улыбнулась и опустила глаза, будто раздумывая что сказать, а может просто стараясь найти в себе новые источники терпения. Ее воины стояли неподвижно, не выражая никаких намерений или отношения к происходящему. Лиллиан чувствовала их взгляды. Чужие, холодные. Глядя на мертвых долийцев, ей всегда хотелось плакать, но каждому из этих чужаков она бы сейчас перерезала горло, не сомневаясь, если бы они хоть шаг сделали в ее сторону. Возможно, она была не так хороша, как о себе думала. «Да куда уж хуже?» — Надеюсь, вы еще передумаете, — наконец кивнула Бриала. Она подала отряду знак и снова устремила свое внимание на Инквизитора, а затем и на всех, кто стоял у нее за спиной. Трудно было сказать, пытается ли она соизмерить силы или у нее на уме иные мысли. Так или иначе сейчас Лиллиан это было не интересно. Едва орлесианские эльфы отвернулись, чтобы отправиться восвояси, она, однако, не испытала облегчения. Лиллиан хмуро опустила глаза, поглядывая на трупы. Могла ли Бриала успеть? Разве они все не должны были быть заодно хотя бы в такие моменты? Или она винит ее там, где сама оплошала? — Мы вывезем убитых и с честью попрощаемся с ними, — рядом внезапно возникла Кассандра. А может, и не внезапно, почем Лиллиан знать, если она была в своем мире? — Нет, вывезите отсюда венатори и… — у Инквизитора отчего-то перехватило дыхание, но ей не нужно было заканчивать предложение, все и так понимали, о ком она. — Это могила Изумрудных Рыцарей, нехер им тут делать… Кассандра смотрела на ее хмурое лицо целую минуту, прежде чем кивнуть. У всех были свои обряды и обычаи, их стоило уважать, но, помимо всего, это место для эльфов было священным. Тевинтерские магистры и Церковь здесь были такими же неуместными, как и красный лириум. Разведчики Инквизиции вдруг высыпались из леса небольшим отрядом. Они спешили, это было очевидно. Вот, что отличало их от отряда Бриалы. Нечто неочевидное, но самое важное. Жаль, что старания скаутов не были оправданы. Лиллиан подняла глаза и вскочила с камня. Она не знала, что она чувствует облегчение или совсем наоборот. Это никогда не будет легко. — Миледи Инквизитор, это… — Лоранил не успел закончить предложение, как Лиллиан вдруг хлопнула его по плечу. Она искусала свои губы в кровь, ее рука была твердой, когда осталась у него на предплечье и потрепала. Эльф еще никогда не видел ее такой. Лиллиан посмотрела ему в глаза, хотя ее собственные в этот момент выглядели стеклянными. Она мелко качала головой, собираясь с силами. Ни к чему были долгие вступления. — Это отряд Тавена, — сказала она. Наблюдая как Лоранил растерянно проходится по долийской стоянке у входа в Din'an Hanin, вглядываясь в лица, но чаще — в обугленные силуэты, Лиллиан чувствовала, что сыпется. Ее дыхание ускорялось, по мере того, как мрачнело лицо парня. Лоранил без конца поправлял русые волосы, перебирая ремень на груди, и продолжал умирать с каждым опознанным телом. Одно дело незнакомцы, хуже, когда ты знаешь эти имена. Лиллиан их не знала. Поэтому ей было легче — так она решила. К тому же… хотя бы один долиец, взятый на поруки, все еще был жив. — Мне правда жаль… Еще недавно Лиллиан бросалась выполнить любую работу, но в последнее время у нее будто не было сил. Если бы ее мозг мог отключиться… Тем более, в лагере было шумно сегодня. Необычайно большой отряд. Еще бы, они ведь думали, что отправляются на встречу с Корифеем. Или хотя бы с Самсоном. Но их здесь не было, они были заняты где-то еще. Лиллиан хмуро сидела, скрестив руки и смотрела в костер. К счастью, никто больше не стремился залезть к ней в душу. Эфир заполнял тот, кто не выносил тишину больше прочих. — Ритуал усмирения действительно можно обратить, Кассандра? — поинтересовался Дориан, сидя рядом с Искательницей у костра. Железный Бык снова куда-то пропал. Найти его, при желании, было бы несложно, вот только желания не было. — Да, — тихо ответила Кассандра, болтая в руках чашу с вином. — Дыхание Создателя. Если сосчитать усмиренных в одном только Тевинтере… — Я вообще полагала, что на твоей родине никого не усмиряют. — Это приговор, который может вынести Магистериум, — Дориан небрежно пожал плечами. — «Злоупотребление магией» можно интерпретировать очень по-разному. — Обратный процесс непрост, его ещё нужно долго исследовать… — Кассандра мельком глянула на Лиллиан и сделала глоток вина. — Но да, последствия будут значительными — и у нас, и в других странах. Инквизитор сидела по другую руку от Кассандры, и тем не менее, ее здесь словно не было. Лиллиан старалась сосредоточиться и слушать, но все чаще ее взгляд выдавал равнодушие и глубокую задумчивость. Разумеется, никто не ждал, что это будет легко. Но Лиллиан надеялась. Она искренне надеялась, что со временем все изменится. — А почему в Тевинтере не усмиряют венатори? — вдруг поинтересовалась она. Дориан пристально посмотрел на нее. Был это глупый или закономерный вопрос? Зависит от отвечающего. — Коррупция в верхних кругах и прочие изъяны системы, — ответил он. Вероятно, ждать другого ответа было бы беспечно. Дориан снова повернулся к Кассандре и оценивающе всмотрелся в ее гордый профиль. — Так ты действительно собираешься заняться этим? Или это часть твоей предвыборной кампании? — Предвыборной кампании? — возмутилась Кассандра. — Ну да. Когда ты станешь Верховной жрицей, у тебя не будет на это времени. — Но зато появятся нужные ресурсы. А еще Верховной жрицей может стать Лелиана. — А каких ресурсов тебе не хватает? — спросила Лиллиан, потирая шею. Сегодня ей казалось, она говорит исключительно невпопад. — Больших. Прежде всего временных. Таких у Инквизиции нет, — строго пояснила Кассандра. Взгляд Инквизитора немного погас. Кассандра это заметила, но не знала, что ей сказать. Лиллиан был свойственен максимализм. Или все, или ничего. Варрик потянулся к ней с фляжкой, но Инквизитор отмахнулась и вдруг встала. Кассандра задрала голову и притормозила ее. — Ты уверена, что не хочешь предоставить манускрипт Церкви? — Нет, — кратко ответила Лиллиан. Никто с ней спорить не стал, но когда она услышала за собой шаги, отдалившись от лагеря, то поняла — радоваться рано. Солас держался на расстоянии, словно пытаясь дать ей время и пространство. Но неужели он не понимал, как громко он шагает? Лиллиан обернулась и заметила его в лунных лучах в деревьях неподалеку. Она невольно вздохнула. Это было немного не то, что ей сейчас нужно. Как ни странно, то, что ей было нужно было сосредоточено вокруг того же мужчины. — Я не помешал? Лиллиан молча покачала головой, стоя среди густых папоротников с руками, засунутыми в карманы. Она без конца перебирала в кармане старый каштан. Он был уже не таким гладким и приятным, как раньше. Солас приблизился к ней спустя несколько секунд. Его шаги создавали рябь, словно по всему лесу. Ночное зверье пряталось по углам, а старые деревья недовольно скрипели, провожая его в путь. — Чего ты хочешь добиться, отдав свиток долийцам? Что по-твоему, они с ним сделают? — тихо спросил он. — Вот уж от кого, а от тебя не ожидала, — усмехнулась Лиллиан через плечо и медленно продолжила прогулку. Солас не отставал. — Я не об этом, — сказал он. — И об этом тоже. Но меня интересует, какого эффекта ты пытаешься достичь. Помимо одобрения. — Я не стремлюсь к их одобрению. — Допустим. Но ответь, пожалуйста. Лиллиан вдохнула прохладный воздух, наполненных густым запахом травы и эмбриума, цветущего неподалеку. Солас и так всегда был в ее голове, хотела она того или нет. Он был ее компаньоном-наставником, чье мнение она по многим причинам старалась иметь в виду. Он был мудр, спокоен, но никто не умел так сильно заставлять ее сомневаться, как он. Некоторые говорят, это благо. Этим некоторым, Лиллиан могла бы сказать много интересных слов. — Я считаю, что они по праву заслужили обладать этими знаниями и превратить их в то, во что они хотят их превратить, — рассудила Лиллиан после паузы. — Это касается подлинной истории их народа. У Церкви и так много возможностей, чтобы получать то, чего она хочет. Кроме того, Второй клана погиб, стараясь вернуть своему народу кусочек прошлого. «Как и Первый. Увы…» подумалось ей, но сейчас Лиллиан придержала эту мысль в голове. Солас все равно бы не понял. К тому же, это было слишком похоже на нытье. — Интересно, — задумчиво сказал он, заложив руки за спину. Солас видел, что она расстроена, но ему не всегда удавалось заглянуть сквозь занавес, особенно если это не занавес, а стальная дверь. — Но ты могла бы оставить этот исторический документ себе. И использовать этого так, как нужно тебе. — Сыграть втихую, да? — Лиллиан иронично кивнула, а потом наклонилась, заметив желудь. Только ее такие вещи могли интересовать во время серьезного разговора. — Во благо Инквизиции или эльфов. Ты имеешь право на волеизъявление. В твоих руках сосредоточена власть. Неужели тебе не хочется использовать ее для улучшения жизни собственного народа, если уж его судьба тебе так не безразлична? — Власть… — тихо усмехнулась Лиллиан. — Помимо того, что это ответственность, это еще и сила. Те, кто ею не наделен, обречены преклонить колени перед теми, у кого она есть. — С властью, на мой взгляд, приходит худшее — мысль о том, что ты достоин ее больше, чем прочие. Что ты единственный обладаешь пониманием того, что есть истинный порядок. — Не стоит ее излишне демонизировать, — на губах Соласа появилась призрачная, но такая напряженная полуулыбка. — В мудрых руках она превращается в благо. Ты могла бы много сделать, если бы приняла на себя ответственность, приняла свой путь великих свершений. — Я наделена властью не потому, что оказалась мудрее или смелее, Солас. Я стала Инквизитором, потому что выжила. Лиллиан действительно устала констатировать очевидное. Весь успех Инквизиции под ее началом пока заключался в том, что Инквизиция все еще существует, в нескольких разрешенных конфликтах, некоторые из которых прошли лишь на бумаге, в закрытой Бреши на небесах и бесчисленном количестве имен во время поминальной службы. Инквизиция существует в Скайхолде, в мольбах поклонников Вестницы Андрасте. Инквизиция существует, пока существует Корифей. — Я знаю, как ты к этому относишься, — кивнул Солас, наблюдая за непроницаемым выражением ее лица. — Но ты могла распорядиться силами Инквизиции иначе. Вместо амбиций и жадности, тебя вел блестящий ум, прозорливость и милосердие. Ты не должна принижать своих заслуг. Ты сотворила множество удивительных событий, но, возможно, это не повод останавливаться, vhenan. Твои ресурсы, твою страсть можно приложить в нечто воистину великолепное, вернуть своему народу свободу, вернуть своему народу… дом. — Дом? — Лиллиан посмотрела на него скептично на этот раз. Соласа не волновал дом для долийцев. По крайней мере, в это она точно не верила. — Ты же не серьезно? — Все возможно, когда за дело берется тот, чьи стремления перемещаются в область глобальных проблем вместо мелких дрязг. Эльфы превратились в рабов и скитальцев, они обмельчали, склонили головы и забыли родной язык. Но, что хуже всего — разобщены… Он словно озвучивал ее мысли. Лиллиан слегка нахмурилась, стараясь следить за дорогой под своими ногами. Чего он на самом деле добивался? Или это способ обхитрить ее, обернув свои привычные намерения в важную для нее обертку? Что ему от этого? Может, он расстроен, как она обошлась с Бриалой? — Но если бы кто-то мог объединить их, кто-то уважаемый и наделенный не просто властью, но реальной силой, они могли бы встать с колен, — дополнил Солас. — И этот «кто-то», как я понимаю, я? — Ты, vhenan. Кто же еще? Эта задача не под силу никому, кроме тебя. Все, что нужно, лишь преодолеть страх, отринуть сомнения и двигаться в нужном направлении. — Однажды я двинулась в направлении Викома. Все обернулось кровопролитием и ничем не помогло ни людям, ни эльфам. И вообще — почему не Бриала «Великолепная»? — Лиллиан издала тихий смешок. Еще недавно она не смогла бы над этим посмеяться. Но похоже, многие были правы — трагедии на расстоянии превращаются в горький урок. — Я бы хотел поговорить о тебе, — отрезал Солас. — А что так? — Лиллиан обогнала его на шаг и слегка наклонила голову, разглядывая его лицо в темноте. — Бриала в своей борьбе, например, зашла столь далеко, что поддержала орлесианскую власть, пока горел эльфинаж. А в попытке замять свою грешную любовь, попыталась убить свидетеля. Но нет, мы зовем ее будущим эльфийского народа. И плевать, что это будущее собрало вокруг себя армию хладнокровных убийц и шпионов. Судя по его реакции, ей удалось сбить с него притворное миролюбие. Лиллиан было искренне жаль, что оно было притворным. Иногда она смахивала все на паранойю, но иногда все складывалось само собой. — Такова цена уважения, — Солас пристально посмотрел на нее. Он всегда был собран и спокоен, по крайней мере, вдали от нее. Но Лиллиан слишком много за ним наблюдала. — Люди понимают лишь силу. Боюсь, в таком большом и сложном процессе, как объединение, без хитрости и жертв невозможно обойтись. Ты ведь знаешь, что происходит, когда эльфы пытаются открыто организовать централизованную власть? — Помимо того, что они становятся объектом уничтожения, та же власть начинает развращать их задолго до того. Ты сам об этом говорил… — Лиллиан нравилось использовать его же аргументы против него. — Рабство, политические игры… Я не говорю, что все безнадежно. Нет… но я не готова жертвовать чужими жизнями, чтобы удовлетворить свой мрачный интерес — а смогу ли я при жизни, застать новый расцвет эльфийского народа. Все идет так, как идет… Солас удрученно опустил глаза. Все идет так, как идет. Ни больше, ни меньше. Смерть ради попыток восстановить отобранное, затерянное, искаженное. Вот, о чем они. Порой, Лиллиан, вопреки ее собственным ощущениям и жизненному пути, была не больше, чем дитя своего народа. Солас давно бы бросил все попытки, если бы не считал, что это далеко не все. Но что конкретно он пытался сделать? Договориться с ней на будущее? Договориться с собой? — Хочу ли я, чтобы эльфам в Тедасе жилось лучше и безопаснее? — наконец продолжила Лиллиан, заметив, что Солас глубоко о чем-то задумался. Ей не стоило будить лихо, но что-то не давало ей покоя. Может, она тоже хотела оправдаться? — Черт возьми, конечно, хочу. Но готова ли я ради этого ввести войско в столицу, взорвать Конклав или Церковь? Нет. — Возможно, эльфы просто не готовы к объединению… — Так и есть. Но отнюдь не потому, что не каждый из нас готов пожертвовать худым миром ради доброй войны, как… — Я никак не в силах понять, почему образ Бриалы тебя так оскорбил? — Оскорбил? — Лиллиан вытаращила глаза, глядя куда-то вдаль, и вздохнула. Так вот, как это выглядит? — Нет, она достойный представитель своей расы. По началу, она мне даже понравилась. Но она как будто… смирилась. — Смирилась? — фыркнул Солас и непонимающе посмотрел на нее. — Смирилась с правилами Игры. — Она обратила их в свою пользу. — Да, — Лиллиан продолжала выуживать из своего разума мысли — одна лезла наперерез другой. Нужно было как следует подумать, но изнутри все выглядело так, будто все уже обдумано наперед. — Бриала… словно стала тем, кого, возможно, ненавидела. Она вошла в мир большой политики и… выжила в нем. Я это уважаю. Но по моим ощущениям, это не те методы, которыми стоит пользоваться. Не те методы, которыми стоит гордиться. И да, я знаю, я опять звучу как моралист… Солас задумчиво рассматривал лес впереди. Он не разбирал тропы, просто шел рядом с ней, на ее голос. Разумеется, ему было, что сказать, но пока он предпочел слушать. Возможно, он не так часто это делал, как ему изначально хотелось бы. В ее словах был смысл, не зря он признавал ее мудрость, но одновременно называл самым глупым эльфом на свете. Солас во многом был с ней не согласен, но отчего-то не уставал слушать. — Перемены должны вершиться постепенно, шаг за шагом, — продолжала рассуждать Лиллиан. — И каждый из них должен быть тщательно выверен, а еще — сделан. Это сложно… Нужно отринуть гордость и начать сотрудничать. И ладно — с людьми, для начала, хотя бы друг с другом. Долийцы делятся своими знаниями и опытом раз в десять лет на Arlathvhen. Это ведь… так мало. Нам следует снова начать писать книги, сотрудничать и разговаривать. Много, много и много… — Но это то, чем занимались эльфы Халамширала, — заметил Солас. — Топтание на месте, с попыткой соизмерить потери, пока шемлен били наверняка. Перемены не могут быть планомерными, краткими или бескровными. Это невозможно. Долийцы повторяют их ошибки. — Не планомерной может быть резня. Лиллиан мысленно вернулась в повествование из древнего свитка. Все вспыхнуло как спичка, но ведь как долго все к этому шло. Возможно, перед кем-то уже в то время раскинулся маршрут, но они так и не нашли в себе сил его поменять. Сколько лет прошло, а все одно... Но несмотря на это, разве не было просвета? — У долийцев свои беды. И ты прав, они топчутся на месте, — кивнула она. — Но у всех них есть шанс, есть вектор движения к светлому будущему. Они нескоро вернутся домой, но их мудрость и рассудительность постепенно приблизит их к цели. Нужно лишь по-новому взглянуть на мир, понять, каким он стал и каким был, чтобы двигаться дальше, перестав витать среди призраков былого величия. Тени прошлого лишь отдаляют от понимания, что мир изменился, в нем нужно сотрудничать с теми, кто его населяет. Некоторые уже начали это понимать. Например, Хавен. — Но его населяют агрессивные, хитрые и не понимающие ничего, кроме войны и насилия. На каком языке ты предлагаешь с ними говорить? Ты видела, что они сделали, с твоим народом, — бросил Солас. Его равновесие слегка треснуло, пропустив раздражение наружу. — «Мой народ», это не только эльфы, это еще и Инквизиция. И сделали «это» общепризнанные негодяи — красные храмовники и венатори, — с горечью сказала Лиллиан. — Здесь дело отнюдь не в расовом конфликте. — Причины конфликта, его предпосылки — варьируются. Способы его ведения — нет. — Мир состоит не только из насилия, Солас. В нем очень много тех, кто способен принимать и договариваться, способен меняться. — Лишь крупицы… — Этого может быть достаточно, — она пожала плечами. — Этого должно быть достаточно. Крупицы. Так все и было. Быки против дредноута, маги против всего мира, долийский клан против Викома. Лиллиан казалось, она многое поняла о том, что порой крупицы куда важнее, чем предельный объем блага, который можно приобрести, но Соласу принять это было куда сложнее. — Но это не так, — он хмуро остановил ее, мягко тронув за руку. — Нельзя смотреть только на те аспекты, которые тебе удобны, и применять их для решения глобальной проблемы. Сострадание врагам ведет к погибели, а смирение придумано ими же — победителями. Лиллиан посмотрела на него в темноте. И хотя он плохо видел ее, взгляд ее читался четко. Все те же бесплодные разговоры, в который раз. И она не была готова меняться. — Мне жаль, что ты не понимаешь, — Солас с искренним сожалением отпустил ее ладонь. Лиллиан глянула вниз, словно не веря своим ощущениям. Но нет, ей не показалось. Но возможно, впервые за все время, она не испугалась. — Я никогда не претендовала на единоличное понимание. «А ты, дурында, думала он тебя пожалеет?» Порой, с Соласом все было сложно. Но почему порой? Тот спектр чувств, которые так сильно выбивали из колеи кого-угодно, ему словно был не доступен. Поэтому он и не сочувствовал. Никому. Или почти никому. Сам же Солас сочувствовал всем, просто по-своему. Утром, как ни странно, притязания Дориана к Кассандре продолжились. Он был первым, кого она увидела, выходя из палатки. Искательница утомленно вздохнула, заметив мага с кружкой ароматного кофе в руке. Ее взгляд метнулся к костру в поисках утешения, но Лиллиан уже о чем-то беседовала, сидя рядом с Соласом. — Если бы ты по-прежнему была Искательницей, ты бы затащила меня в Круг? — спросил Дориан с лучезарной улыбкой. — Сейчас я не Искательница, — Кассандра хмуро вытащила из палатки плащ и достала походную кружку. — Но ты бы это сделала? Несмотря на все мое очарование, — не отставал от нее Дориан. Кассандра вчера, казалось бы, ответила на всевозможные вопросы. Но похоже, это была преждевременная радость. Как будто, даже с учетом многочисленных допросов, которые она вела, ей еще никогда не приходилось столько говорить. — Дориан, чего тебе надо? — Составляю твой портрет. Словесный портрет, разумеется. Хочу понять, какой будет южная Церковь, если ты победишь. — Да. Определенно затащила бы. Не задумываясь. — Ну что, не жалеешь насчёт пари, Посверкунчик? — вдруг затормозил его Варрик. Он сладко зевнул, а потом глянул на Кассандру. Она бы не поверила своим ощущениям, но похоже он делал это ради нее. С чего вдруг? — Вот ещё, — отмахнулся Дориан. — Всё-таки ты псих. Мы уделываем Корифея на каждом шагу. Он драпает сломя голову! Вчера даже дракона сюда не прислал. — Уделываем мы его приспешников, мой косматый дружок, — поправил его Дориан. — Есть разница. Ну и к тому же… Когда мы сотрём Корифея в порошок, я буду более чем рад расплатиться. — Если он сотрёт нас, ты умрёшь. — Н-да, трудновато тогда будет потратить выигрыш, — задумчиво протянул Дориан. Об этом он не подумал. Чертовы гномы всегда выигрывают. — Чего-чего? — отозвалась Кассандра, бросив в парочку грозный взгляд, стоя возле запряженных лошадей. Варрик закатил глаза. До чего глупая женщина. Он ведь ради нее бросился на амбразуру, а ей не хватило ума, чтобы этим воспользоваться. Лиллиан потерла глаза и устало склонилась над коленями, прислонившись головой к плечу Соласа. Ему немного нравилось видеть ее сонной и безоружной по утрам, когда ее тревоги и печали еще не работали в полную силу. Ночью они спали рядом. Просто спали, но даже это было выше его ожиданий. Обычно, после сложных разговоров, ей было привычней исчезать и бродить неизвестно где. Солас посмотрел на ее пальцы, сцепленные вокруг глиняной кружки с травяным отваром. Его взгляд теперь всегда цеплялся за кольцо, которое ей изготовили. Может, она очень долго будет его носить, а может, не захочет. — Могу я спросить? — мягко начал он. — Почему ты интересовалась вероятностью деторождения? Все, что он говорил и как он говорил, часто вызывало у Лиллиан смешанные чувства. Она вздохнула и запрокинула голову, одарив его укоризненным взглядом с прищуром. Отчего-то ей хотелось злиться. — Меня начало тошнить по утра и я… в общем, так-то и неважно, — ответила она, снова глядя на маленькое пламя, разгорающееся после ночи. Солас какое-то время молчал. Он не хотел причинять ей боль или неудобства, по крайней мере, в тех вопросах, которые никогда не считал важными. Но рядом с ней проявлялось много слепых пятен. — Это не могло случиться как-то еще? — Солас… — Лиллиан снова откинула голову назад и чуть не задохнулась от возмущения. Он правда об этом спрашивал? Ей казалось, она прожила достаточно долгую жизнь, но с такими ситуациями она не сталкивалась никогда. Никогда. — Прости… я вижу, я понимаю. Но… — Солас уставился куда-то вниз, словно пытаясь отыскать правильные слова. — Я должен спросить. — Нет. Это не могло случиться как-то еще. Лиллиан понимала, что не может сердиться за это. В этом мире возможно все, а кое-что невозможно насовсем. Она провела в Инквизиции много времени, прежде чем они начали признавать свои чувства. Но даже с этим учетом, у всех были свои потребности, которые не всегда зависели от признаний в любви или каких-то договоренностей. Неизвестно, испытывал ли Солас удовлетворение от ее ответа. Даже если и так, он это никак не продемонстрировал. — Тогда может… есть другая причина? — предложил он, чмокнув ее в макушку. Что бы она ни чувствовала, у Соласа был тот самый мягкий и теплый голос, которым он умел говорить с ней, если хотел. — Например, травы. Ты каждый день их пьешь. Проконсультируйся с лекарем из лазарета. Конечно, ни с каким лекарем разговаривать об этом Лиллиан не хотела. Что он мог знать такого о растениях, чего не знала она? А может, все дело было в том, что где-то в глубине души эта причина ее никак не устраивала. Все еще не устраивала. — Миледи, на пару минут, — вдруг послышался за спиной вкрадчивый голос Вивьен. Лиллиан осознала, чародейка явно выждала тактическую паузу. Когда они отдалились достаточно, чтобы скрыться от любопытных глаз, Вивьен поправила плащ и вздохнула в голос. Лиллиан старалась не смотреть на нее, дабы предотвратить ненужные и неуместные вопросы. Но разве это кого-либо когда-нибудь останавливало? Однако, Вивьен интересовалась отнюдь не личной жизнью Инквизитора. — Мне очень жаль, что я вынуждена прервать ваш траур не словами соболезнования, а возвращением к насущному вопросу, которым я была вынуждена вас озадачить, — начала Вивьен. Лиллиан ни на секунду не верила, что чародейка действительно сожалеет об этом хоть на десятую долю от тех стараний, которые она предпринимала, чтобы это продемонстрировать. «Но за такт спасибо. Пятьдесят очков придворным чародеям Орлея.» — Вивьен, — Лиллиан однако решила прекратить этот спектакль. — Может, все-таки расскажете, зачем вам сердце снежного виверна? — Дорогая моя, мне едва ли полагается разглашать секреты тех, кто мне доверился. Я бы не получила свою должность при дворе, если бы не умела хранить чужие тайны, — не задумываясь ответила Вивьен. — Но смею заметить, что это касается и вас. Ваши тайны никогда не покинут моих уст. — Ага… — задумчиво кивнула Лиллиан, глядя в сторону дороги. — Вы же буквально просите меня достать вам яд. — Все далеко не так однозначно. — Ладно, — пожала она плечами. Вивьен же не настолько отчаялась, чтобы использовать его на Инквизиторе? Лиллиан никогда не слышала о свойствах сердца снежного виверна, но сами виверны ядовиты, трудно представить, чтобы их сердца годились для чего-то еще. Детям Создателя, где бы они ни были сейчас, пригодился бы снежный виверн, да и обычный бы сошел. С аконитом они промахнулись. — Заскочим в вороньи топи по пути. — Буду бескрайне благодарна, — Вивьен сдержанно улыбнулась. — Доставать будете сами. — Для этого я и здесь. «Для этого она здесь». Хорошо, когда все просто и очевидно. Лиллиан порой этого очень не хватало. Путь однако был проделан не ради Вивьен и ее секретного задания для аристократов Орлея. Лиллиан не позволила Лоранилу вернуться в клан с дурными вестями. Она должна была сделать это сама. Возможно, она пыталась уберечь его и сделать нечто, чего для нее никто и никогда не делал. Где-то внутри звенела подлая мысль, Хранитель Хавен захочет вернуть Лоранила себе. И будет прав. С другой стороны, он потерял уже двух долийцев. Инквизиция из двух пока не потеряла ни одного. Вороньи топи распростерлись на границе между Изумрудными могилами и Священной равниной. Их не коснулось очарование теплых и влажных многовековых лесов. Похоже, Изумрудные рыцари уже не погибали на этой земле. Лиллиан не была уверена, что верит в эту легенду, но ей хотелось думать, что хоть что-то в ней правдиво. Поэтому в ее кармане теперь болтался не только старый каштан, но и пара желудей. Где бы она ни легла сейчас, всегда есть шанс, что они прорастут… Воздух в топях был местами ядовит. Лиллиан ощутила запах еще издали. Это был скорее не запах, а самый настоящий смрад. Она не знала, как должны пахнуть виверны, но похоже, именно так оно и есть. Ей пришлось остановить отряд и объяснить, что будет дальше. — Мне не нравится, — сразу объявила Сэра. Она сердито глянула на Вивьен, хотя Лиллиан не упоминала ее в разговоре. Рыжую Дженни не провести. — Еще желающие подождать? — спросила Лиллиан, глядя то на одного, то на другого. — А они большие? — поинтересовался Железный Бык. — Иногда. — Кайф. Вивьен тепло улыбнулась кунари. Лиллиан не собиралась рассказывать о том, зачем они здесь, чтобы не навлечь на чародейку гнев толпы, но похоже саму ее это ни капли не беспокоило. Ну и ладно. Дориан и Варрик решили поддержать Сэру и взять передышку. Тевинтерский маг тоже не стремился создавать какое-либо впечатление. С момента событий на Штормовом берегу он с Железным Быком почти не разговаривал, и, как ни странно, ни один из них не выглядел так, будто его это не устраивает. Блэкволл оставил Сэре рюкзак с гранатами, который терпеливо тащил всю дорогу и строго посмотрел на нее. Все выглядело так, будто это не он собирается подвергать себя опасности. Недавние события с Жозефиной отложили на нем свой отпечаток. Хотя и многим это было не очевидно, потому что он молчал. — Сидеть на месте. Сигнальные ракеты во внутреннем кармане. — Да, папочка, — Сэра язвительно показала язык. С учетом, что она могла прострелить глаз виверна с расстояния в полкилометра, это было выражением любви и согласия. Хищное шипение ящеров было слышно издалека. Лиллиан не знала, так же ли отчетливо это для других, но судя по всему, никто не хотел отставать. Видимость была скверной, сплошной туман, а местами белое полотно. «В эти места нам не надо». Иногда внутренний голос приносил пользу. Лиллиан внимательно рассматривала скудный ландшафт, состоящий из скал песчаника и колючей растительности. Очередное доказательство, что здесь выживают только самые выносливые или ядовитые. Солас шел рядом, равнодушно оглядывая окрестности. Судя по напряжению, в его взгляде, он был больше солидарен с Сэрой. И все же, он пошел за Инквизитором. Его мрачный настрой, однако, некоторым был чужд от рождения. — Вы уверены, что вы хоть на каплю не тамаззран, мадам? — снова спросил Железный Бык. — Цветик мой, я не знаю, что это такое — «на каплю тамаззран», — Вивьен грациозно пожала плечами и посмотрела на него, как на шаловливого ребенка. Она всегда так смотрела. И в основном — на всех. — Понял, приму к сведению. Но вы весьма высоки по людским меркам. Может быть, у вас в родословной были кунари? — Бык, дорогой мой, я хожу на каблуках и ношу высокие шляпы. Насколько мне известно, мода не входит в требования Кун. — Это верно. В общем и целом Кун не требует даже ношения штанов. Лиллиан всегда забавляло то, как Железный Бык ходит перед чародейкой на цыпочках. В этом было нечто завораживающее. Вивьен явно знала, где находится секретный замочек к его сердцу. Она вообще много чего знала, но выдавала в час по чайной ложке. Почти так же туго, как Солас. Заметив издали очертания алтаря, Лиллиан не поверила своим глазам. Она направила отряд в ту сторону. Она вдруг почувствовала себя, как дома. До чего же странное ощущение... Это были два волка с задранными мордами, высеченными из старого камня, не настолько изменчивого, как песчаник, но на грани. Они наполовину осыпались. Между ними стояла большая медная чаша, подернутая зелеными пятнами. Алтарь Фен`Харела. Здесь. Кто бы мог подумать? Хотя, если задуматься, лучшего места не сыскать. Лиллиан удивленно рассматривала фигуры, рука сама потянулась к рюкзаку. Блэкволл внимательно наблюдал за ней, обняв щит перед собой. Где бы они ни были, так она себя вела впервые. У Лиллиан с собой не было ничего, что могло бы понравиться Ужасному Волку. Хотя, как знать. Она выложила в чашу несколько кусочков кремня и помятый кровавый лотос и пожала плечами. Солас поднял брови и отвернулся, но ненадолго. У него было много вопросов. — Ну, на безрыбье… — вздохнула Лиллиан и отошла от алтаря. — Это бог, которому ты поклоняешься? — поинтересовалась Кассандра, но скорее озадаченно. Она знала пантеон эльфийских богов. Раньше она в это не углублялась, но с недавних пор пришлось. Она считала это компромиссом. — О нет, — засмеялась Лиллиан. — Я делаю это скорее по привычке. Думаю, как и многие. Если хочешь, чтобы Фен`Харел не смотрел в твою сторону, оставь ему подношение. Так легче спать по ночам. — Кровавый лотос, как… жертва? — наконец спросил Солас, глянув на нее, стараясь вспомнить все те немногочисленные традиции, о которых он слышал. — Но кремень? Лиллиан подняла глаза к небу и терпеливо вздохнула. Она говорила ему, чем отметилась фигура Фен`Харела в ее судьбе. Странно, если ему захочется и над этим посмеяться. Эта история была важна не столько для долийцев, которых он считал идиотами, сколько для нее... которую он тоже изредка так называл. — Я бы принесла сюда кровь своих врагов или что-то украденное, но каюсь, к такому я готова не была, — сказала она, разводя руками. — А еще Хранительница говорила, что в своем царстве тьмы Ужасному Волку иногда не хватает света. Так что, вот ему, на здоровье. — Здесь недавно кто-то был, — подметила Кассандра. Судя по ее выражению лица, ответ Инквизитора заставил ее испытать облегчение. Если Вестница Андрасте не верит в Создателя, это половина беды. Если она поклонница божества, не популярного даже среди сородичей, это уже серьезный повод задуматься. Лиллиан усмехнулась, шагая прочь. Да, в чаше были недавно расплавленные свечи и даже масла. Она с собой подобных вещей не носила. Но кто-то ведь здесь и правда был. Кто-то, кто верил, что это хоть на что-то влияет. — Возможно, кто-то из Хавен, — тихо сказала она. — Судя по всему, не помогло, — угрюмо отозвался Блэкволл. Она помнила слова Имшэля из сна, но не верила им. — Ужасный Волк не помогает. Ты просишь его не вмешиваться.