i used to shine bright like gold

And I'm tired of lying to myself just to get through each day

И я устал лгать себе, чтобы пережить каждый новый день.

My head says I shoulda never left

Мой разум говорит, что мне не следовало никуда уходить

Sam Barber — Indigo

*** — Это пройдёт. – сердце пропускает удар, кажется, он не дышал все это время. Его как будто окунули в холодную воду, вернули к реальности этими словами. Глаза напротив не выражают ничего, кроме холода. Время теряет свою ценность, мужчина напротив поворачивается к нему спиной и тихо уходит, даже не оборачиваясь. И если бы его попросили описать это состояние, то он не смог бы подобрать правильных слов. Руки вспотели, но при этом ужасно холодные. В голове какой-то шум, мысли скачут, но он не может ухватиться ни за одну из них. Он не прекращает думать о случившемся, анализировать что и где было не так с его стороны. Желудок скрутило в узел и неприятно тянет, словно все его внутренности сейчас выйдут наружу. В обычное время это можно было бы списать на столовскую еду, но сейчас он точно знает, что это не так. Это нарастающая паника, это отвращение к себе. Казалось, он стоит там целую вечность, роясь глубоко в себе. Люди обходят его стороной, некоторые косятся на всегда веселого сержанта Соупа. Никто и представить не может какой шторм сейчас бушует внутри него. Солдат внутри требует сейчас же взять себя в руки и покончить с этим раз и навсегда - забыть о своей любви к лейтенанту, но другая часть, более живая, тихо лелеет эту проклятую любовь. Какой-то солдат окликает его, что-то говоря о Прайсе. Здесь он похоронил свою любовь, а затем вернулся к работе.

***

Годы совместных миссий сделали их настоящей командой. Чуть ли не семьёй. На заданиях каждый занимался своим делом, что в итоге превращалось в один хороший результат. Конечно, были не самые лучшие миссии, но они так же сплотили их. Каждый из них был уникален, отличался не только своей специальностью, но и в стандартных вещах, например, в ведение боя. Прайс не говорил этого вслух, но был горд ребятами, да и собой, что смог ухватить таких драгоценных солдат. Газ умел сохранять баланс между работой на поле и работой на базе. Находясь на базе, он был более открытым, больше улыбался и шутил, на поле же вы бы никогда не увидели и намёка на улыбку, он был сдержан и холоден, выполняя чёткие приказы. Он был душой компании, к нему всегда обращались за помощью и советом, а он был только рад помочь. Соуп был таким открытым везде, что удивляло, наверное, не только Прайса. Его шутки имели место быть, никогда не перегибая палку в плане ответственности на заданиях. Что уж говорить о том, как много раз он их выручал деактивируя или наоборот собирая бомбы, находя большую часть ловушек заранее. Все определённо любили его, чего ж скрывать. Гоуст.. был отражением своего позывного. Несмотря на многие годы совместной работой с Прайсом, он все ещё был загадкой для него. Но он не винил его за это. Работа всегда была выполнена идеально, большой опыт играл ему на руку. Иногда именно Гоуст был тем, кто составлял план действий, разрабатывал пути отхода и планы на экстренные случаи. Прайс был ему за это благодарен. Хоть Призрак и был пугающим для большинства других солдат, все знали какой он в работе, все его уважали за большой список достижений и желали быть как он. Время от времени Прайс вспоминает как это все начиналось: перепалки, иногда даже драки, хотя они старательно прикрывали это под вид тренировок, ругань. В основном это было между Соупом и Призраком, что было не совсем удивительно. Обычно люди сторонились его, лишь бы не вызвать негативную реакцию. Соуп же делал все наоборот. Шутил, подначивал, одним словом надоедал Гоусту. Один бог знает зачем он это делал, но в конечном итоге это все вылилось в нерушимую связь Соупа и Гоуста. Если вам нужно было найти одного из них, обязательно ищите другого - они будут вместе. На поле боя им не было равных, не важно кто какую роль занимал, они справлялись лучше, чем кто-либо другой. Газ и Соуп, в свою очередь, стали чуть ли не лучшими друзьями: если вы слышали громкий смех или отборный мат, то это непременно были эти двое. Отношения Призрака и Газа были более сдержанными, чисто из уважения к первому, но бывали моменты, когда и у них могли проскользнуть самые ужасные шутки. Так и сложилась нерушимый и крепкий отряд 141. Их работа была сложной как в физическом плане, так и в моральном, но каждый находил утешение в этой небольшой семье. Это делало их живыми.

***

Соуп застрял на базе. Дело в том, что его всего лишь подстрелили на их последнем задании, всего лишь в ногу, но все трое мужчин встали в штыки и оставили его восстанавливаться. Рана не была опасной для жизни, её обработали и зашли, покапали витамины и отпустили к себе в казарму ещё на неделю. Он был уверен, что парни справятся и без него, но он не хотел быть в стороне, пока они были на одной из самых важных миссий. Чтобы как то усмирить его, Прайс поспорил с ним: две недели на базе, без попыток куда-то улизнуть и он отправит его на все четыре стороны прямо на следующей день по истечению обговоренного времени, либо месяц без миссий. Ему пришлось принять участие в этом. Первую неделю было терпимо: он восстанавливался в больничном блоке, спал, ел, смотрел телик и старался не думать слишком много о том, что он бесполезен как никогда раньше. Нога иногда неприятно пульсировала, но он игнорировал это и продолжал ходить на терапию или просто по блоку, чтобы надоесть всем работником и тем самым выписаться пораньше. Его план оказался надежным как никогда. Свобода действий стала вторым глотком для него. Первым делом он восстановил режим тренировок. Честно говоря, нагружая себя даже больше положенного, потому что мысли обретали над ним больше власти, когда он был заперт на базе без возможности чем-то помочь своим друзьям. Пробирались в самые уязвимые моменты, неприятно царапали под кожей, просились наружу. Лучшим лекарством было изнурение себя тренировками. Иногда доходило до того, что все перед глазами все плыло, но он, конечно же, никому об этом не говорил. Не видел смысла. Пару других солдат видели его состояние, пытались помочь, на что Соуп только тихо рычал, что справится сам. Тем самым он засыпал сразу же как только касался подушки. Второе за что он взялся - это тренировки новобранцев. Соуп правда задавался вопросом откуда берётся столько народу чуть ли не каждый день, но решил оставить это и не забивать себе голову еще больше. И он должен был быть благодарен, что не сидит у себя в комнате и не сходит с ума, а занимается полезным делом. Еще он был рад поделиться своим не скромным опытом с юными ребятами, направить в правильное русло их энергию. Ему нравилось работать с ними, потому что они были как он — слишком шумные, энергичные и яркие. И если тот же Газ или Призрак бы жаловались на это, он был вполне доволен их настроем и атмосферой в целом. Конечно, не обходилось без грустных моментов, таких, как кто-то упал, подвернул ногу или был ранен во время борьбы, тогда включался профессионал Соуп и это было не то, что ребята привыкли видеть и это их пугало. Но это были ценные уроки для них. Третьим стало заполнение документов и написание отчётов. На самом деле это была его самая нелюбимая часть, но это все равно была работа. Учитывая то, как он любил тянуть до последнего, у него накопилась приличная стопка, поэтому совесть взяла вверх и он принялся за эту гору. Плюсом для него было то, что это был хороший предлог для него, чтобы заглянуть к Прайсу, завалить вопросами насчет ребят и миссии, получить краткий отчет и снова покинуть кабинет до следующего такого раза. Несмотря на всю эту продуктивность, бывали моменты ужасной скуки. Когда ему не удавалось выплеснуть энергию через спорт или монотонные действия, это переходило в нервные подёргивания, хождения туда сюда и неосознанное повреждение себя. Он всегда старался прекратить это, как только замечал, что снова упал в ловушку своего разума, но не всегда ему это удавалось. Иногда он приходил в себя, когда чувствовал привкус металла во рту. Рисование и готовка неожиданно помогали ему. О последнем хобби он узнал случайно. Когда столовая поздно вечером уже была закрыта, а желудок подавал знаки голода, ему пришлось рыться на общей кухне, чтобы найти чем можно перекусить. В итоге он обнаружил неплохие ингредиенты для самой простой пасты с беконом. Так почти в одиннадцать ночи по всему этажу распространился запах свежей еды. Оказалось, что четкое следование инструкции рецепта позволяет ему почувствовать, что все под контролем. В ту ночь он накормил не только себя, но ещё и Прайса, который опять сидел до поздна у себя в кабинете с огромной кипой бумаг, и других голодных солдат, что не успели на ужин. Все остались сытыми и довольными, а Соуп сумел успокоить нервы. Даже не задавал миллион вопросов Прайсу.

***

Это был последний вечер его заточения. Он закончил последние отчёты связанные с новобранцами, так что путь его лежал прямиком в кабинет капитана. Последние пара дней выдались особенно тяжёлыми, тревожность не хотела покидать его даже после двенадцати часов работы на ногах. Такая противная и липкая, обернулась вокруг него. Становясь одним целым, медленно просачиваясь внутрь и окутывая органы, не давая даже вздохнуть. И если это влияло на него, то он старался не показывать этого. Он, черт возьми, сержант элитной группы САС, ему не стоит предавать много значения каким-то навязчивым мыслям. Он сильнее этого. Стук отвлекает мужчину от размышлений, заставляя как можно скорее взять себя в руки после того, как неожиданные новости буквально рухнули на него. Несложно догадаться кто стоит по ту сторону двери. — Войдите. Дверь тихо скрипит, впуская Соупа внутрь. Прайс уже хочет начать отвечать на его вопросы, как по шаблону, но его перебивают. — Здесь последние отчет насчет группы М5, – он протягивает ему достаточно объёмную папку. – хотел еще замолвить словечко за пару человек, если разрешите, сэр. – Тон сержанта ровный и собранный. Такое поведение сержанта заставляет Прайса начать беспокоиться. Что-то явно не так. Они не совсем обычная команда и все знают об этом: зачастую они не следуют иерархиям, если они вне заданий. Так что такое обращения Соупа заставляет его присмотреться внимательнее к своему солдату, особенно учитывая то, как он его доставал на протяжении этих двух недель без всяких формальностей. Он кивает головой, как бы разрешая обратиться к нему с такой просьбой, но брови хмурятся сами по себе. — Рядовой Натан делает успехи в сборе взрывных устройств и на стрельбе на дальнее расстояние, думаю, ему можно дать шанс в 22-м отряде, они сейчас набирают людей. Рядовые Оскар и Сэм хорошо справились на преодолении препятствий, также советовал их перевести дальше. Больше информации вы можете узнать из моего отчёта, сэр. Прайс пролистывает пару страниц отчёта, отмечая тех, кого упомянул сержант, мельком пробегаясь глазами по комментариям сержанта. Он обязательно посмотрит их, если Соуп говорит, что они стоят внимания, значит точно нужно обратить внимание. Он откладывает папку и смотрит на него, оценивая взглядом и пытаясь найти ответы на причины такого поведения. — Я обязательно посмотрю их, Соуп, – тот отвечает ему лёгким кивком. — кстати, задание для тебя уже готово, завтра в одиннадцать ноль ноль будет короткий брифинг, сможешь присутствовать? При упоминания нового задания, Соуп просто загорается, довольная улыбка сразу же появляется на его лице, а сам он заметно расслабляется. Словно и не было того хмурого и серьезного Соупа. Будь он собакой, его хвост сейчас бы неистово вилял. От такого счастливого вида своего солдата, Прайс неосознанно расслабляется. — Я могу идти, Капитан? — Господи, МакТавиш, прекращай вести себя как идиот, – он помахал рукой, поскорее прогоняя того из своего кабинета. — ты свободен, постарайся не искать приключения на одно место сегодня вечером. Он получает утвердительный кивок, а затем и тихий скрип двери, оповещая старшего офицера, что он остался один. Мужчина позволяет себе откинуться на спинку своего кресла и прикрыть глаза на мгновение, ему несомненно нужен отдых после этих тяжелых и напряженных двух недель. В ближайшие два часа на базу вернуться его солдаты, все до одного, но он не знает как на это реагировать. Как отреагируют другие на появление одного из его бывших подчиненных. "Ты собираешь команду из мертвецом, Прайс" думает он про себя и грустно улыбается. Сейчас он ничего не может сделать с этим, остаётся только ждать и надеяться на лучшее. Так что он закуривает одну из своих сигар и возвращается к документам.

***

После новости Прайса он не мог найти себе места. Казалось бы всего лишь две недели на базе, а он начал сходить с ума. Соуп никому не признается, но в такие моменты — когда он надолго оставался на базе, пока другие были заняты — он чувствовал себя бесполезным, неважно как много он делал во время пребывания здесь, он все равно считал, что его польза на поле. Все поголовно говорили ему, что он помогает и с новобранцами, и с бумагами, и просто ковыряясь в бомбах; говорили, что он должен быть осторожнее на миссиях и не бросаться в крайности, чтобы быть "полезным". И если одна часть его надеялась, что он поверит своим коллегам, своим друзьям, то другая упорно заставляла его делать как может больше, чтобы никого не разочаровать. Непрерывные споры велись внутри него каждую секунду. Чтобы хоть как-то скоротать этот вечер и никуда не влипнуть, как и просил Прайс, он решил заняться готовкой. Соуп видел каким усталым был капитан, какими возвращались другие солдаты, поэтому он решил порадовать их чем-то вкусным. Его выбор пал на кексы с шоколадной крошкой, которые его мама любила готовить, когда он был ребёнком. Для маленького Джонни не было ничего лучше, чем прийти поздно вечером после прогулки с разбитой коленкой и губой и сразу же направиться на кухню, где мама его любовно отчитает, позаботиться о его ранах, а потом принесёт горячие кексы и молоко, чтобы ссадины быстрее заживали. Тёплая улыбка сразу же появляться на лице, стоит ему только вспомнить эти невероятные моменты. Сейчас он будет готовить эти кексы, чтобы залечить видимые и невидимые раны своих товарищей и своих близких. Кто-то бы сказал, что такому не место в армии, все эти нежности, забота в любом её проявлении, но он бы поспорил с этим человеком. Тебе не обязательно быть близким с каждым человеком, но когда вы спасаете друг другу жизни, прикрывается спины друг друга, буквально доверяете свою жизнь другому человеку, когда сражаетесь вместе ради благого дела, вы становитесь близки. В самые тяжёлые моменты рядом с тобой может оказаться человек, чьё имя ты едва ли знал, но он спас тебя, протянул руку, прикрыл. Для него это значит многое. И если им суждено больше не встретиться, он хотел бы показать, что все равно благодарен за любую минуту проведенную вместе. Готовка, как и всю эту неделю, отлично его отвлекает. Ему не нужно смотреть в книгу рецептов или точно измерять пропорции — Соуп видел как готовят эти кексы достаточное количество раз, чтобы знать все наизусть и просто чувствовать. Когда тесто готово, он замечает, что их полка со сладостями пуста. Что, вообще-то, необычно, потому что там всегда валялось хоть что-то. МакТавиш недовольно вздыхает, ему придётся потратиться и купить шоколад в автомате — это самая дорогая вещь в этом здании, как ему кажется. Но что не сделаешь ради кексов с шоколадной крошкой. Тесто остаётся в завернутой миске, пока он пробирает кухню, стараясь не оставлять после себя никаких следов, чтобы со спокойной душой направиться к автомату в одном из коридоров. Руки так и чешутся поскорее закончить и наконец всех угостить, поэтому путь до места назначения очень короткий. Именно выбор шоколада заставляет его постоять у автомата несколько минут. Все же МакТавиш выбирает самый обычный молочный, ему не хочется портить классический вкус десерта. Как только он забирает две плитки шоколада и разворачивается, чтобы вернуться на кухню, он врезается во что-то очень большое, что даже отшатывается назад. Что-то очень крепкое ложиться на его плечо, не давая удариться об аппарат с вкусняшками. Соупу приходиться несколько раз моргнуть, стараясь как можно скорее рассмотреть человека, в которого врезался. Он тихо шепчет извинения, пока не поднимает глаза и не видит знакомую маску череп. — О, Гоуст.. – он обводит взглядом своего лейтенанта. Тот выглядит мягко говоря не очень: грим заметно потек, взгляд не выражает ничего, кроме невероятной усталости; мужчина с ног до головы покрыт слоями грязи и крови; МакТавиш может только надеется, что это чужая кровь. — выглядишь дерьмово, элти.. — Не сейчас. Сказал, как отрезал. Соуп может понять его состояние, в общей сложности он с Газом пробыли на задании почти целый месяц, пока Соуп делал вид, что он очень полезен и пытался не сойти с ума в безопасных стенах базы. Мысли о его бесполезности начинают говорить громче. Он даже не успевает ничего сказать, как силуэт Гоуста просто испаряется, словно его здесь и не было.