Не отпущу

***

Они оба вздрогнули. Звук, тихий, едва различимый стон, где-то в глубине дома. Похожий на звериный выдох, раненый, застрявший между болью и надеждой. Мужчины переглянулись. Лица их напряглись, пальцы сжались на рукоятях оружия. Один кивнул другому коротко, почти незаметно, и они пошли вперёд, шаг за шагом, в темноте, которая, казалось, жила собственной жизнью. Дом будто дышал, его стены дрожали от глухого напряжения. Скрип пола под подошвами резал слух. Первый, тот с синими волосами, потянулся к ручке двери и медленно, с предельной осторожностью, надавил. Щёлчок замка. Петли тихо заныли. Тьма за порогом как будто отступила на шаг, уступая. Второй мужчина остался у входа, настороженно всматриваясь в коридор. Комната утонула в густой полутьме. Лишь слабый, жёлтый свет ночника на тумбочке освещал часть пространства, пятно, вырезанное из темноты, в котором на полу лежал человек. - …Господин Чисаки? - голос был хриплым, срывающимся от неверия. Почти молитвенным. На полу, в неестественной позе, в мятых пижамных штанах, с браслетами на запястьях, с осунувшимся лицом, лежал он. Лидер. Тот, кого они искали. Кай медленно повернул голову, вглядываясь в лица. Глаза его были широко распахнуты, как у человека, проснувшегося в кошмаре. - Вы... это вы?.. - прохрипел он, и в голосе звенела тонкая, изломанная надежда. - Чёрт возьми, это правда он! - второй мужчина рванулся вперёд, подлетая к нему, почти падая на колени. Его руки дрожали, как и у напарника. Они вдвоём аккуратно пытались поднять Чисаки, не зная, можно ли, не зная, ранее ли он, не зная, не сон ли это вовсе. - Тихо, не двигайтесь, мы вас вытащим, - торопливо зашептал второй, почти на грани паники. - Всё хорошо, мы с вами... - Нет! - рявкнул Кай с неожиданной силой. Его глаза метались, как у загнанного зверя. - Вы его оглушили?! Вы его обезвредили?! Оба мужчины замерли, переглянулись. Один нахмурился. - Кого?.. Мы… здесь никого не встретили. Дом был пуст. Мы только что... Чисаки побледнел. Всё в нём оборвалось. - Это ловушка… Он… он знал! Вы должны его обезвредить! У него сильная причуда! Надо... надо обезвредить! - он дёрнулся, но тело не слушалось. - Кто-нибудь из клана знает, где мы?! Вы сообщили? - Нет, - медленно выдавил один из них, голос стал тише, напряжённее. - Что-то глушит сигнал. Мы ехали из соседнего города, свернули, заметили странный свет… Мы думали… это просто случайность... Слово "случайность" повисло в воздухе как приговор. И в ту же секунду, звук. Сначала еле уловимый. Похожий на ритмичный щелчок. Сухой. Ровный. Как будто кто-то шлёпал ладонями по своим бёдрам. Или, может быть, по стенам. Щелчки. Снова. И снова. И снова. Потом, тихий, жуткий смех. Детский, словно сорвавшийся с куклы. Мягкий, звонкий, безжизненный. Он приближался. Шаги, лёгкие, будто босые, раздавались где-то в глубине дома. Хлопки и хихиканье смешивались в нечто тошнотворное. Двое мужчин вскочили, обернулись в сторону двери. Их лица побелели. Пальцы стиснулись на оружии. Один поднял пистолет, другой вытянул нож. А Чисаки… Чисаки только смотрел в темноту. Он не дышал. Он уже знал. Сердце било сдавленно, как в тисках. - Он идёт… - выдохнул он, сжав зубы. - Он никогда не уходит надолго. И снова, хлопок. Хлопок. Хлопок. И голос. - Нашли мое сокровище… и сами нашлись, как мило… - голос был до жути радостным. Почти вежливым. Почти нежным. Почти. Свет ночника замигал, словно дом моргнул. Шорох пробежал по стенам. Тьма за дверью будто сделалась гуще, плотнее, словно собиралась в нечто. -Господи… - прошептал один из мужчин. - Что это за... Но дальше не было слов. Только шаги. И смех. Дверь распахнулась настежь бесшумно. Изуку вошёл в комнату так, будто просто вернулся домой. Медленно, вальяжно. От него капала вода, с волос, со взмокшей футболки, прилипшей к груди и животу. Обнажённые ступни оставляли следы на полу. На нём не было ни капли страха. Лишь сияющая, едва безумная улыбка, и лёгкая пружинистая походка, будто он только что вышел из дождя, обновлённый и полный сил. Он остановился посреди комнаты и рассмеялся. Тихо, но заразительно. Смех эхом прокатился по стенам, будто принадлежал сразу нескольким голосам. - Какие же вы… тупые, - выдохнул он, склонив голову набок, как ребёнок, подмечающий чью-то глупость. - Вместо того чтобы сразу подать сигнал, до того как уйти с машины вы пошли… изучать. Локацию. Новую. Ох. Это что охотничья игра? Или "кто найдёт кроличью норку первым"? Оба мужчины стояли, как пара фигур на доске, не зная, делать ход или ждать конца партии. Но в следующую секунду Мидория замолчал. Его лицо стало безэмоциональным, как у статуи. Затем он медленно повернул голову, и глаза эти неестественно яркие зелёные глаза вспыхнули. Свет от ночника отражался в них, придавая лицу оттенок чего-то нечеловеческого. Он улыбнулся. На этот раз широко. Зубы белели пугающе ровным рядом. - Я… разочарован. И… зол. - Он сказал это почти шепотом, но голос разносился отчётливо. - Зол, потому что два никому не нужных идиота решили забрать у меня… мою любовь. Разочарован, потому что ты любимый… хотел сбежать. От меня. От нас. - Кто ты такой, чёрт возьми?! - крикнул один из мужчин. Его голос был сорван паникой. - Подними руки, сейчас же, или я стреляю! Клянусь, тебе мало не покажется! Изуку сделал паузу. Развёл руки в стороны. Медленно. Почти насмешливо. - Стреляй, - сказал он с лёгкой улыбкой. - Давай, герой. Удиви меня. Но ни выстрела, ни движения. Только тишина. - Так и думал. - Он опустил руки, стряхивая воду. - Жалкие. Но ничего. Клан получит от меня… маленький… подарок. Второй мужчина, не дожидаясь развития, рванул вперёд. Его причуда вспыхнула, в руке нож окрасился в красный, пульсирующий лезвием из чистой энергии. Он бросился на мальчишку, рассчитывая на скорость и элемент внезапности. Он ошибся. Изуку не увернулся. Он поймал лезвие рукой. Всплеск крови, свежий, алый капнул на пол. По руке тоже струйками побежала алая жидкость, конечность содрогнулась, но он лишь дернул подбородком. Второй рукой он сделал короткое движение, быстро, с грацией хищника. В следующее мгновение голова нападавшего будто как по расчету отлетела в сторону, как кукольная. Тело ещё сделало шаг, прежде чем завалилось набок, растекаясь по полу. С открытого участка лилась кровь фонтаном. Второй мужчина застыл, глаза расширились. - Ублюдок! - заорал он, бросаясь вперёд, пистолет наготове. Выстрел. Ещё один. Пули ударили в тело Мидории, раня плечо и ногу, но он не остановился, Он будто просто исчез из поля зрения, и появился рядом. Его рука сомкнулась на горле стрелявшего, резко сдавливая. Раздался хруст. Тело упало на колени, потом, на бок. Тишина вернулась в комнату. Тяжёлая, как гвоздь в сердце. Изуку стоял посреди хаоса, мокрый, окровавленный, дышащий чуть чаще, чем прежде, но абсолютно спокойный. Как будто просто закончил тренировку. Он повернул голову к нему. Их взгляды встретились. - Видишь? - шепнул он, шаг за шагом приближаясь. - Все мешают. Все хотят разрушить… нас. А я никому не позволю. - И в его глазах плескалось безумие. Горячее, как расплавленное стекло. Он даже не заметил, как Мидория подошёл. Не услышал шагов, не уловил тени, только мягкое движение воздуха, и вот уже тот был рядом. Опустился на колени, легко, как будто опускался перед алтарём. Как будто это было свято. Чисаки застыл. Его тело дрожало, не от холода, от шока, изнутри, словно треснувшее стекло. Глаза скользнули по мертвым телам, лежащим у двери. Его подчинённые. Люди, что искали его. Люди, что верили. Надеялись. И вот, всё, что от них осталось. А он… даже не поднял головы, не сделал ничего. Ничего. Пальцы Изуку коснулись его щек. Осторожно. Почти ласково. Он держал его лицо в ладонях, будто боялся уронить. Будто это лицо было самым дорогим, что у него есть. - Теперь нам никто не помешает, - прошептал он. Голос был тёплый, почти вкрадчивый. Почти добрый. Он смотрел в эти зелёные глаза, и внутри него что-то дёрнулось. Что-то замерло. Он не чувствовал ног. Не чувствовал воздуха. Только ужас. Такой тихий, вязкий, как болотная жижа, в которой вязнут мысли и дыхание. Он не мог говорить. Даже крикнуть. Мидория медленно наклонился. Скользнул ближе, его мокрые волосы щекотнули лицо, пахли дождём и кровью. А потом, губы. Тёплые. Чужие. Уверенные. Они накрыли его рот в поцелуе, не резком, не насильственном. Но тем хуже, в нём было что-то искреннее. Как будто Изуку действительно верил, что это любовь. Поцелуй длился вечность, а когда он закончился, юноша не отстранился далеко. Его лоб коснулся лба Чисаки, дыхание смешивалось. - Я всегда буду тебя защищать, - прошептал он. - От всех. От всего. Даже от тебя самого. Знай это. Кай ничего не сказал. Не мог. Только смотрел вперёд, поверх его плеча. Его лицо было застывшим, каменным, выжженным. Но по щекам медленно ползли слёзы. Беззвучные. Тёплые. Сначала одна. Потом вторая. А потом они просто потекли, без остановки. Он не рыдал. Нет. Его губы не дрожали. Но изнутри всё рушилось. Капля за каплей. Его воля. Его вера. Его власть. Его достоинство. Всё, что он знал о себе, всё, чем он был, уходило вместе с этой тишиной, в которой звучали только его дыхание… и голос Изуку, нашёптывающий слова, полные безумного, липкого притяжения. Комната напоминала часовню. Не ту, что построена для молитв, а ту, где совершаются ритуалы безумцев. Свет ночника играл тенями на стенах. Кровь на полу ещё не успела засохнуть. За окном тишина. Ни одного звука. Будто весь мир замер, чтобы не мешать этому… м оменту. И Чисаки понял, что остался один. Даже не с Изуку. А в клетке, имя которой, он сам.