Формы любви

      Всё началось с танца. Ну, вернее, размышлений о нём и попытки пригласить, когда после насыщенного приключения Рафаэль вместе с соратниками снова оказался под крышей знакомого «Сердца Защитника». Он был в тот момент уже немного выпившим и пьяным не только от алкоголя, но и от общей весёлой и расслабленной атмосферы вокруг. Поэтому бросаемые взгляды на стоящего в тени у дверей в таверну Ровуса становились дольше, а сердце в груди билось как-то быстрее и сильнее.       Сейчас глава кенабрского капитула Орлиного Дозора был без маскировки, и за весь вечер Рафаэль успел хорошо изучить его, подмечая налёт усталости в тёмных глазах и неясную печаль, спрятавшуюся в уголках губ. Уже не молодой, но ещё и не совсем старый тифлинг определённо притягивал к себе внимание, и было в нём что-то такое, что зацепило командора с первых минут знакомства. Зацепило — а теперь не отпускало, наоборот затягивая всё глубже в свои сети. И честно говоря, Рафаэль уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким окрылённым.       Поэтому почти весь вечер он провёл поблизости с Ровусом, ведя с ним неспешную беседу, но в то же время стараясь не отвлекать слишком сильно и не навязываться. Хотя хотелось больше этих сокровенных мгновений, хотелось, чтобы всё внимание Ровуса принадлежало лишь Рафаэлю, и не было ни забот, ни работы, ни Мировой Язвы, ничего, только они вдвоём. Как же давно он не испытывал подобных чувств...       Рафаэль усмехнулся себе под нос, и глаза хитро сверкнули. Свободолюбивый дух не терпел ограничений, в том числе и сомнений, и он уверенно подошёл к одинокому тифлингу. Музыканты, словно читая мысли, завели заводной мотив, и по-мальчишески озорно прищурившись, Рафаэль протянул удивлённому Ровусу руку.       «Потанцуем?»       Да, именно с этого всё и началось, когда то ли в шутку, то ли всерьёз, никого не стесняясь, Рафаэль пригласил главного разведчика на танец. Ровус ухмыльнулся, смешливо фыркнув, мастерски скрывая замешательство и тень смущения. Конечно, он отказал — Рафаэль и не ожидал иного, но не простил бы себя, если бы не попробовал. Совершенно точно привлёк к себе внимание и запомнился не только как победоносный лидер крестоносцев и обезличенный символ.       Собственно, именно этот несостоявшийся танец привёл их в ту точку, в какой они были теперь. Заботы крестового похода медленно двигались к своему завершению, и Рафаэль мог позволить себе мечтать о будущем. Вернуться в Кенабрес, сбросив тяжёлое бремя ответственности, и снова стать обычным жрецом. Найти Ровуса опять и довольно уверенно, хоть и максимально деликатно и ненавязчиво завоевать его доверие и расположение. Пригласить на свидание, а затем ещё на одно, и ещё, медленно просачиваясь в его жизнь. Познавать лучше и ближе, и мимолётная симпатия и интерес с каждым днём крепли сильнее, превращаясь в глубокую и искреннюю привязанность.       И вот теперь они были здесь, в храме Абадара, и стояли перед алтарём, пока жрец зачитывал брачные клятвы. Рафаэль улыбался, с большой нежностью и любовью рассматривая своего избранника — в общем-то, он и сам мог бы их благословить и обвенчать, но это было как-то неправильно и скомкано. В конце концов, этим счастливым мгновением он тоже хотел насладиться по полной, чувствуя, как Ровус сжимает его руку, отвечая улыбкой на его тепло.       Церемония была скромной, на ней присутствовали только близкие друзья, которых Рафаэль за месяцы крестового похода мог назвать своей семьёй. Единственные свидетели тихого счастья, способные по-настоящему оценить его и порадоваться вместе с влюблёнными. — Теперь-то ты не откажешь мне в танце? — обхватив лицо своего теперь-уже-мужа, Рафаэль выдохнул в поцелуй. Лукаво прищурился и добавил: — Ты должен мне танец ещё со времён «Сердца Защитника», — Ровус мягко посмеялся, прикрыв веки, и сам поцеловал супруга. — Что, правда? — поддержав его игру, он наигранно удивился. — В таком случае, кто я такой, чтобы тебе отказывать, — привлёк Рафаэля к себе, обнимая, и тот охотно ответил, крепко обхватив гибкое худое тело.       Всё началось с танца — и переместившись в таверну, где Сиила и Аневия громко и много желали молодожёнам любви и счастья, наконец-то этот самый танец стал действительностью. И Рафаэль был счастлив как никогда сильно, обнимая Ровуса и смеясь вместе с ним, целуя снова и снова, будто они были влюблёнными подростками. Впрочем, на собственной свадьбе странно было быть какими-то другими. И ради этих благословенных, желанных мгновений стоило жить и бороться.