Формы любви

      Подперев голову рукой, Рафаэль бездумно крутил в пальцах карандаш, глядя в одну точку. Только что закончился очередной военный совет, на котором он вместе с генералами обсуждал план наступления на Рубеж, и все давно покинули зал собраний, оставив командора наедине со своими мыслями. И проницательной Аневией, которая стояла в стороне, наблюдая за обстановкой. — Ты в последние дни сам не свой, командор, — в конце концов она рискнула ненавязчиво нарушить молчание, вкрадчиво приблизившись и опустившись на стул рядом. — Что случилось? — доверительно заглянула в глаза, ловя взгляд, и Рафаэль вздохнул.       Он сам толком не знал, что с ним происходит. Была эйфория предвкушения завершения утомительной войны, маячившая на горизонте так, что руку протяни. Но она была какой-то блёклой, оттенённой фоновой тоской томления. Праздник в Кенабресе оставил на нём неизгладимое впечатление, и дело было вовсе не в разборках с Размиром. А в одном конкретном тифлинге, уверенно поселившемся в мыслях неожиданно даже для самого Рафаэля.       Он вспоминал уставшее лицо, на котором были видны первые морщины. Внимательные и такие же уставшие тёмные глаза. Ловкую гибкую фигуру и бархатный мягкий голос. Ровус произвёл впечатление, да, оставив неизгладимый след, и Рафаэль удивлялся сам себе, почему реагировал так ярко и чувствовал себя влюблённым мальчишкой. Ведь он не был легкомысленным и влюбчивым, ни с кем к своим годам так и не смог построить крепких связей, отдавая всего себя медицине и путешествиям. Вдохновлённый лекарь, желавший наивно найти лекарства от всех болезней и исцелить всех страждущих — с любовью и отношениями у него никогда не складывалось. А тут...       Ещё в первые мгновения знакомства он просто почувствовал. Пришёл к какому-то очевидному и гармоничному знанию: это его человек. И потом, сидя в таверне по завершении праздника, ведя неспешную поверхностную беседу, лишь укоренялся в этом знании. И сердце трепетало, и честно говоря, Рафаэль не помнил, когда испытывал такие чувства, и испытывал ли их вообще. И это было так правильно, но теперь он был совершенно растерян. А ещё томился в тоске ожидания, гадая, когда же разлука закончится, и он сможет вернуться к Ровусу, чтобы попытаться построить с ним что-нибудь совместное. Если, конечно, он не отвергнет его.       Командор снова вздохнул и тепло улыбнулся. Да, мечтания о новой встрече приносили искреннюю радость и наполняли надеждой и предвкушением. В то же время вызывали дрожащее опасение — как подступиться к чужому закрытому сердцу, наверняка привыкшему к одиночеству? Как завоевать доверие того, кто не привык доверять никому, кроме самого себя? В конце концов, оба они уже были не зелёными наивными юнцами, а взрослыми мужчинами с устоявшимися взглядами и привычками — как же тогда просочиться в них и стать неотъемлемой частью?       Рафаэль покачал головой своим мыслям. Он не был из числа тех, кто придумывают страшные сценарии, пугаются их и отступают. Он всегда уверенно шёл вперёд и бросался в омут с головой, принимая сложности как вызов. Так что был готов пробовать и рисковать сейчас, но для этого следовало закончить войну. Впрочем... ничто не мешало делать первые шаги и заочно знакомиться с тем, к кому теперь так тянулось сердце. — Скажи, Аневия, ты хорошо знаешь Ровуса? — глаза Рафаэля мягко блеснули, и на лице разведчицы отразилось искреннее удивление. — Не скажу, что мы близкие друзья, но в целом могу оценить его работу как высококачественную, — ответила она, слегка прищурившись. — Что-то не так? — Всё замечательно, — Рафаэль улыбнулся и уточнил: — А как личность, какой он? Есть ли у него близкие — необязательно родственники? Нравятся ли ему мужчины? Есть ли у него жизнь за пределами работы? — он неопределённо повёл рукой, и удивление на лице Аневии начало медленно сменяться пониманием и хитрой усмешкой. — Да ты глаз положил на старого плута! — она беззлобно рассмеялась, от души хлопнув командора по плечу. Тот подхватил её смех, опустив взгляд, без слов подтвердив столь очевидную догадку. — Я уже представляю его стариковское ворчание на тему того, зачем он такой тебе нужен, — ухмыльнулась, но посмотрела с мягким весельем и умилением. — Я правда не знаю многого о Ровусе — он действительно очень талантливый шпион и разведчик, хорошо скрывающий себя не только от врагов, но и от своих, — Аневия покачала головой, а затем улыбнулась своим мыслям, озорно сверкнув глазами: — Так что тебе придётся самому искать ответы на свои вопросы, командор. Но знаешь... Ровус хороший человек, с принципами. Он хлебнул дерьма в этой жизни, но не оскотинился — а у меня на такое глаз намётан, поверь. Как и любой в нашем ремесле — и я говорю не только о разведке, как ты понимаешь — он осторожен и доверять будет сложно и долго, так что будь к этому готов. — Знаешь, я думал об этом, — Рафаэль кивнул, тоскливо улыбнувшись. — Я так давно ни с кем не сближался, что почти забыл, как это. Но мне бы хотелось попробовать. — Удивительно, тебя окружает столько занимательных личностей, с которыми ты к тому же прошёл не одно испытание, но сейчас сидишь здесь и мечтаешь о мужике, которого увидел раз в жизни, — Аневия хмыкнула и покачала головой: — У нас с Ирабет было почти также. Любовь удивительная штука, правда?       Рафаэль согласно прикрыл веки, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна. Почему-то этот короткий разговор с Аневией нашёл отклик в его душе, наполняя уверенностью и надеждой. Они обязательно победят и вернутся в спокойную мирную жизнь, где можно будет пробовать и делать шаги навстречу. Сближаться и лелеять любовь — Рафаэль никогда не боялся трудностей, и сердце его было открыто. И если Ровус согласится принять его, он отдаст ему всё и даже больше.