Формы любви

      Пока Рамьен лежал в госпитале, Ирион практически не отходил от него и проводил рядом всё свободное время. Страх и переживания за любимого отступали медленно, всё ещё напоминая командору пугающе яркими воспоминаниями и кошмарами. Что ж, мгновение, когда Мутасафен пронзил Рамьена, почти смертельно ранив его, навсегда останется для Ириона худшим кошмаром, да.       К счастью, с ним тогда в Водопады Палары пошёл Зосиэль, да и местная жрица-настоятельница, главная среди звездочётов, помогли спасти Рамьена, оказав ему такую жизненно необходимую помощь в первые минуты после ранения. Ирион же, превратившись в дракона, на всех парах помчался в Дрезен, так что любимого удалось спасти. Теперь он уверенно поправлялся и чувствовал себя хорошо, так что постепенно тревога и тиски переживаний ослабевали, отпуская командора.       Рамьен чувствовал себя хорошо. Старался подбодрить Ириона, принимая его заботу и разговаривая с ним. Показывая, что он в порядке и причин для беспокойства больше нет. Отдавая искреннюю благодарность и тепло за то, как внимательно возлюбленный заботится о нём и защищает его — Рамьен на самом деле ценил это. Поэтому принимал и признавал, что это действительно было приятно.       В конце концов стараниями целителей раны удалось залечить, и Рамьен окончательно встал на ноги. Ирион настоятельно просил его больше не заниматься геройством, и скромно улыбаясь, он пообещал остаться в Дрезене и помогать заботиться о раненых, как делал это в Кенабресе, в «Сердце Защитника». Командора такой расклад более чем устроил, и когда он собирался прощаться, чтобы готовиться к отправке в Из на помощь королеве, он остановился, нащупав во внутреннем кармане рубахи небольшую записную книжку в твёрдом переплёте. — Что-то случилось? — заметив, как Ирион замешкался, обеспокоенно поинтересовался Рамьен, настороженно глянув на блокнот. — Нет, всё хорошо, — Ирион в ответ мягко улыбнулся, и его глаза загорелись согревающим теплом. — Я совсем забыл, что у меня есть для тебя подарок, — он протянул записную книжку жрецу, и тот озадаченно вскинул брови. — В Бездне нет места любви и красоте, но мысли о тебе не давали мне отчаяться. Я написал несколько стихов, а Зосиэль согласился проиллюстрировать их. Я сотворил их с мыслями о тебе, — вложил её в руки Рамьена, ласково обхватив пальцы, и озадаченность на чужом лице сменилась нежностью. — О, Ири, — жрец погладил командора по щеке, и тот трепетно обхватил запястье, оставив на нём поцелуй. — Твои стихи — самое прекрасное, что мне когда-либо посвящали. Спасибо за такой бесценный дар, — он искренне улыбнулся, не обманув ни единым словом: к любовной лирике у Ириона явно был талант, оценить который Рамьен смог ещё со времён их тайных свиданий на Командорском Дворе и любовных писем, которыми они обменивались. — Я обязательно прочитаю их все, буду думать о тебе и ждать твоего возвращения из Иза, — потянулся навстречу, и возлюбленный мягко обнял его, отвечая на порыв и нежно глубоко целуя.       Ради таких моментов стоило жить и бороться. Мечтать и идти вперёд, каждый день сражаясь со злом. И провожая широкую спину Ириона, Рамьен прижимал к груди записную книжку, превратившуюся в настоящую оду любви, прорывающуюся даже сквозь безумие и хаос Бездны. Ведь истинная любовь не знает преград, и командор искренне отдавал её всю, получая взамен бесценное драгоценное сокровище.