Формы любви

      Рано или поздно этот разговор должен был случиться. Не то чтобы Ирион сознательно откладывал его, просто первая встреча с Рамьеном после возвращения из Бездны случилась аж в Водопадах Палары, и Рамьен там едва не погиб, лишь милостью своей богини не попав в её чертог. После этого было восстановление — да вообще-то, оно продолжалось до сих пор, хоть и Рамьен уже не мог сидеть на месте, активно помогая целителям, жрецам и капелланам — и тогда тоже было как-то не до подобных разговоров. Сейчас, впрочем, часть Ириона тоже сомневалась в своевременности обсуждения, но вторая, благородная часть говорила, что тянуть нельзя, ведь это как минимум нечестно по отношению к Рамьену.       Именно поэтому набравшись смелости, теперь он стоял напротив Рамьена. Рассматривал его внимательным, обострившимся с принятием драконьего наследия взглядом, подмечая тени под глазами и усталость в привычной приветливой улыбке. Его хотелось обнять, мягко пожурить за то, что он совсем себя не бережёт, и обвить коконом своего тела, охраняя сон и отдых. Но до тех пор пока вопрос не будет оговорен, Ирион не смел приблизиться и прикоснуться к жрецу. — Что тебя беспокоит, милый? — мягкий голос Рамьена первым нарушил молчание, и он сделал шаг навстречу, протянув руку. Ирион невольно отшатнулся, напряжённо нахмурившись, и на лице Рамьена отразилось удивление. — Я должен тебе признаться, — командор вздохнул, покаянно опустив голову. — Ты имеешь право знать правду, любовь моя. О том, кто я на самом деле, и почему я с самого начала был фальшивым азатой, а теперь пробудил в себе дух дракона, — решительно и уверенно посмотрел в глаза Рамьена, начиная рассказ с самого начала.       Он рассказал обо всём: об Арилу, о её экспериментах, о том, что она рассказала про себя и про Ириона. О том, что она проводила над ним опыты, исказив его душу, внедрив в неё демоническую магию, осквернив и обесчестив. Ведомая своими тёмными замыслами и желаниями, она хотела создать из него оружие Бездны, но Ирион сумел сохранить свой свет, чтобы перенаправить её нечестивую магию против демонических орд. — Старший сородич, мудрый лекарь и золотой дракон Халаселиакс истолковал мне моё преображение, — слова лились потоком, и Рамьен слушал, не перебивая. — Он сказал, что мой дух, взращённый моим приёмным отцом, мудрым медным драконом, и орденом Рыцарей Драконов, оказался сильнее чар ведьмы. Наш божественный отец, великий и милосердный Апсу не оставил меня, и демоническая скверна ведьминой магии трансформировалась в могучий драконий потенциал. Я очистился и возвысился, но это не отменяет того, какой ценой произошло моё преображение. В основе моих сил лежит демоническая скверна, нечестивые ритуалы, и моя душа — лоскутное, искусственно созданное одеяло. Я никогда не смогу забыть об этом, снова и снова принося горькую дань памяти, и я пойму, если ты отвернёшься и покинешь меня, — Ирион прямо посмотрел в глаза жреца, решительно поджав губы. — Я не осужу тебя, ведь я не посмею осквернить тебя. Пронесу любовь к тебе до самой могилы и всегда буду помнить лучшие мгновения жизни, что ты подарил мне, — несмотря на суровое собранное выражение лица командора, Рамьен растроганно улыбнулся и протянул руку, ласково коснувшись его щеки, проведя по скуле большим пальцем. Ирион не отстранился, но и не поддался, напряжённо глядя на своего милого. — Ты прекрасен, настоящее сокровище, дар, посланный мне богиней, не иначе, — Рамьен произнёс с большой нежностью, благодаря взглядом за доверие, с каким Ирион поделился с ним тем, что его терзало. — И я вижу твою душу. Пусть ведьма попыталась осквернить её, она была обречена на неудачу. Ведь ты добр, милосерден и благороден, и эти чувства в тебе искренние и настоящие, а не наносное лицемерие, какое проявляют иные. Твоя душа прекрасна, и прав твой наставник, говоря тебе, что сила её велика, чтобы обернуть демоническое зло против себя же, очистив его внутренним светом и добром. И даже если бы было как-то иначе, я был бы величайшим предателем, мой милый, если бы отрёкся от тебя и покинул тебя. Моя любовь к тебе сильнее, чем прежде, и все трудности, какие ждут тебя на этом пути, я преодолею вместе с тобой. — Добрые боги милосердны ко мне, — Ирион облегчённо выдохнул, трепетно обхватив руками запястье жреца, и повернул голову, оставив поцелуй на тёплой коже, — ведь они свели мои дороги с тобой, мой свет. Ты лучшее, что со мной случилось, и я большой счастливец, что могу разделить любовь вместе с тобой.       Рамьен улыбнулся, одновременно загадочно и с хитринкой, охотно поддавшись, когда Ирион, будто спрашивая, заключил его в объятие. Прижал ближе к своему сердцу, согревая своим теплом — с плеч словно бы в одночасье свалился тяжёлый камень, и даже дышать стало легче. Ведь возлюбленный не отвернулся от него, принимая, и с этим знанием для командора больше не было недостижимых вершин.