Формы любви

      Ирион чувствовал, что это было неправильно. Где-то глубоко внутри себя он ощущал диссонанс и вину сомнения в том, что говорила Камелия. Но он не был компетентен в магических вопросах, тем более таких тонких как общение с духами, а соратница, кажется, была искренней с ним. Земли Мировой Язвы были отравлены, и всё и все здесь медленно сходили с ума. Неудивительно, что и духи тоже, превращаясь в жестоких и кровавых духов отмщения, и долг командора был также и в том, чтобы помогать находить им тоже облегчение и успокоение, разве нет?       Поэтому доброе сердце Ириона разрывалось на части. Дух Камелии требовал жертв, и девушка пообещала утолять его жажду теми, по ком никто не станет скорбеть. Но это всё равно было неправильно, они должны были искать другие способы успокоения обезумевшего духа, чем чужие жизни. В конце концов, крестоносцы не были демонами, льющими кровь, чтобы напитать свою жажду...       Ирион хотел найти выход, но не видел его, поэтому когда Камелия пришла с просьбой убить другую шаманку, безумную Соану из Зимнего солнца, с тяжёлым сердцем он позволил ей сделать это. Старуха давно потеряла себя, заигрывая с духами Бездны, и может быть, смерть будет на самом деле для неё милосердным даром. По крайней мере, именно так Ирион утешал себя до того момента, как Камелия снова пришла к нему.       На этот раз её дух требовал голову Грема-самозванца, и хоть тот и был дезертиром и подонком, командору было давать своё согласие на его смерть не легче. С другой стороны, ублюдка не ждало ничего, кроме виселицы, поэтому то, что он послужил благой цели, могло быть для него подарком, которого он не заслужил. Но когда Камелия пришла в третий раз...       «Мирейе нужна более сильная жертва. Кто-то, кто связан с богами и обладает могучими сакральными силами. Ей нужна кровь жреца, и она считает, что Рамьен подойдёт для этого», — голос соратницы ещё звучал в голове так, словно та только что произнесла эти слова. В тот момент всё внутри Ириона похолодело, и сердце оборвалось, уходя в пятки. Вот оно, наказание за его малодушие — теперь жертвой должен был стать тот, кто был близок командору. И он не смог пойти на этот шаг.       Всё с самого начала казалось ему неправильным, но когда непосредственно поставило под угрозу возлюбленного, касаясь Ириона лично, он не смог стерпеть. Решительно отказал Камелии, запретив приближаться к Рамьену, как и не позволил ей убивать кого-либо из жрецов. Каждый из них служил своему доброму богу верой и правдой, оказывая помощь раненым, облегчая страдания умирающих и рассеивая тьму в душах выживших. Каждый жрец был бесценен, и даже ради спасения безумного духа командор не был готов жертвовать ни одним из них.       Но на сердце было всё равно неспокойно. Камелия недовольно поджала губы в ответ на решительный запрет Ириона и пообещала не трогать жрецов и Рамьена в частности. Но что-то было в её голосе такое, что не понравилось командору, и от чего теперь он не находил себе места. Поэтому поспешил отправиться на свой Двор, никому ничего не говоря, чтобы лично убедиться, что возлюбленный в порядке и безопасности.       Сердце никогда не подводило командора, и стоило ему войти между холмами, где расположился Двор, как он услышал приглушённые вскрики и лязг оружия. Всё внутри похолодело, и не помня себя, он помчался на звуки боя. Довольно вовремя, чтобы успеть заметить, как, зажимая раненое плечо, Рамьен болезненно осел перед безумно улыбающейся Камелией, в предвкушении облизывающей губы, наступающей на жреца.       Ужас парализовал разум, и тело двигалось само по себе. Ирион даже ничего не сказал, никак не попытался вразумить соратницу. Он просто обнажил меч и мощным рывком налетел Камелии на спину, сбивая её с ног, заставляя отлететь в сторону. Горой закрыл Рамьена, видя как красивое лицо девушки исказила гримаса ненависти. В ярости она бросилась на командора, но он легко парировал её выпад, нападая в ответ.       Схватка не была долгой. Закалённый и умелый воин, Ирион защищал своего возлюбленного, и это было правильно. Он оттеснил Камелию, заставив её допустить несколько фатальных ошибок. Зарубил её саму, вместо жреца принося в жертву кровавому духу, а затем сорвал амулет с её шеи, расколов его на части, отпуская Мирейю. Возможно, когда-нибудь они ещё встретятся, но теперь безумный дух будет не ответственностью командора — кто знает, быть может, в Мировой Язве найдётся компетентный экзорцист, который сможет совладать с Мирейей и либо очистить её, либо упокоить. Но это определённо будет не Ирион.       Когда аффект боя спал и вернулось ощущение реальности, командор тут же бросился к Рамьену. Шум и суета привлекли Аранку и Илкеса, но он совершенно не обратил на них внимания. Упал на колени рядом со жрецом, обеспокоенно осматривая его, не зная, за что схватиться в первую очередь. И похоже, растерянность и беспомощность отразились на его лице слишком ярко, так что Рамьен улыбнулся с нежностью, пряча пережитый страх. — Я в порядке, — он отнял окровавленную руку от плеча, демонстрируя затянувшуюся под действием исцеления кожу. — Ты прибыл очень вовремя. — Прости, — Ирион судорожно вздохнул, импульсивно, но как можно более осторожно обхватив Рамьена и прижав к себе, пряча за собой. — Я не должен был этого допустить. Я лишь хотел помочь... Я с самого начала чувствовал, что это неправильно... — он болезненно зажмурился, крепче обняв жреца, словно желая убедиться, что он по-прежнему жив и реален. — Всё хорошо, милый, — Рамьен ласково утешающе погладил его по щеке, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я верю, что ты хотел сделать как лучше. Это не твоя вина.       Ирион покаянно опустил голову, всё ещё пребывая в шоке от произошедшего. Аранка позвала Раннего Заката, чтобы он помог убрать тело Камелии и доставить его в Дрезен. Азата многозначительно хмыкнул, кинув на убитую девушку беглый взгляд, но ничего не сказал, лишь исчез вместе с ней, телепортировавшись в город. Адепты потоптались несколько минут ещё, но всё-таки ушли, решив расспросить наставника или командора обо всём позже, сейчас оставляя их вдвоём, давая время побыть друг с другом.       Страх за возлюбленного постепенно успокаивался, и Ирион чувствовал, как вместе с ним успокаивается и сердцебиение Рамьена. Тот тоже был шокирован и испуган, его едва не закололи, но к счастью, всё обошлось, и милостью Дезны, он по-прежнему был жив. Уязвимо прижался к тёплому твёрдому телу Ириона ближе, обвив его ответным объятием, и облегчённо выдохнул, ткнувшись лбом в плечо. Командор на это с ласковой нежностью погладил возлюбленного жреца по золотым волосам, слабо качая в своих руках.       Они больше ничего друг другу не сказали, наслаждаясь молчанием и чувствованием друг друга. Произошедшее стало одним из многих опасных эпизодов безжалостной войны. Но они пережили его и остались живы, и это определённо было поводом для радости. Надежды на завтрашний день, в который они принесут свою любовь и веру в то, что какие бы испытания ещё их ни ждали, они обязательно преодолеют и их.