Формы любви

      Воровато оглянувшись по сторонам, Ирион накинул на голову капюшон, беззвучной тенью скользнув по теням коридоров цитадели. Чувствовал себя мальчишкой, влюблённым подростком, тайно сбегающим на свидание, что вообще-то, было правдой, и командор едва сдержался, чтобы не хихикнуть себе под нос. Сердце трепетало в груди, сжимаясь тепло, и он чувствовал себя как никогда счастливым. Где-то за стенами, на Дворе, его ждал возлюбленный, и безграничная радость наполняла Ириона с головы до пят.       Никем не замеченным, он выбрался из цитадели наружу и по тёмным улицам поспешил к выходу из города. Как командор прекрасно знал, когда у вахты пересменка, а значит, можно выскочить никем не засечённым. Чем Ирион и воспользовался, отказавшись на тракте, уходя в сторону, спеша добраться до поляны, где разместился Двор.       Тихо там не было даже ночью: голоса, музыка и смех не стихали до рассвета, и иногда командор удивлялся, как его необычные соратники умудряются сохранять такую бодрость дни напролёт и в чём их секрет. Так что от них его прибытие не укрылось, и Аранка понимающе улыбнулась, кивнув куда-то в сторону. Рамьен уже ждал его, и сердце в груди Ириона затрепетало.       Жрец нашёлся на цветущем холме в отдалении от весёлых песен и костра. С мечтательной улыбкой смотрел на ночное небо, и подойдя, Ирион залюбовался им. Каким красивым и изящным любимый был, словно сошедший с Небес ангел. Слабо вздрогнул от неожиданности, когда заметил боковым зрением замершую фигуру командора, и смущённо улыбнулся, опустив взгляд. — Прости, я не хотел тебя напугать, — Ирион улыбнулся с нежностью, опустившись рядом, аккуратно и трепетно накрыв ладонью ладонь жреца. Тот ответил тёплым взглядом, мягко сжав чужие пальцы. — Не услышал, как ты подошёл. Залюбовался звёздами, — шепнул, снова переведя взгляд в небо, но командор не отводил глаз от него, любуясь профилем, как отражаются в ясных глазах звёзды. Ощутил прилив спокойствия и ощущения правильности момента, приблизившись, мягко прижавшись плечом к чужому плечу.       Он ощутил порыв — самый настоящий, поднимающийся внутри волной, согревающей и трепетной. Гармоничным знанием и пониманием, что этот тот самый момент. Здесь и сейчас, как в куртуазных романах про высокую любовь — и он протянул руку, нежно проведя пальцами по гладкой мягкой щеке. — Ты такой красивый, — шепнул с искренним восторгом, поймав мимолётное удивление в чужом взгляде. — Можно я тебя поцелую? — румянец обдал жаром щёки, и Ирион сам не поверил, что произнёс это. Давно мечтал о подобном, но только сейчас набрался смелости спросить.       Удивление во взгляде Рамьена сменилось теплом, и его глазах замерцали, будто звёзды. На губах расцвела загадочная улыбка, прежде чем он придвинулся ближе, протянув руку и коснувшись щеки командора в ответ. Приподнялся, вторгаясь в его личное пространство, игриво шепнув: — Я уже начал опасаться, что ты никогда мне этого не предложишь.       У Ириона перехватило дыхание, и он с огромным трепетом прикоснулся губами к губам Рамьена, чувствуя, как он приоткрыл их, впуская. Мягко отвечая, зарываясь пальцами в короткие золотые волосы, пылко целуя в ответ на пылкость командора. Чувствуя, как обняли его крепкие сильные руки воина, обвиваясь вокруг талии и прижимая к широкой груди. Ирион целовал со страстью и нежностью, вкладывая в поцелуй всего себя, и откровенно говоря, Рамьен не помнил, когда и кто в последний раз так целовал его. И он растворялся в поцелуе, закрыв веки и расслабляясь в надёжных объятиях.       Поцелуй был долгим и пьянящим, пока в лёгких не закончился весь воздух. Лишь только тогда Ирион нехотя отстранился от Рамьена, глядя на него с огромным обожанием. И жрец улыбнулся, снова погладив командора по щеке, выражая собственную симпатию. Приникая обратно, целуя желанно, и они не могли напиться друг другом, вжимаясь друг в друга, гладя по волосам и лицу и целуясь-целуясь-целуясь. — Ты можешь у меня не спрашивать, — в губы шепнул Рамьен. — Я всегда буду рад твоим поцелуям. И буду ждать их так же, как наши желанные встречи, — он прищурился, улыбнувшись, чувствуя, как Ирион провёл кончиком носа по виску. — Я запомню, — шепнул доверительно, целуя тепло, и Рамьен расслабился, с удовольствием растекаясь на коленях командора. Прижимаясь к нему, греясь и прячась в объятиях, любуясь прекрасным ночным небом, пока в стороне слышались песни Аранки и были видны отблески костра.       И безрадостные будни Мировой Язвы чуть больше наполнились надеждой и верой в светлое будущее.