Формы любви

      Чем дольше Жедит находился в этом месте, тем сильнее мрачнел, чувствуя клокочущую в груди ярость и спрятанную глубоко в сокровенном печаль. Тюрьма Неизбежности была мрачным местом, и её аура ощутимо угнетающе давила на мозги и плечи, проникая под кожу сокрушительным отчаянием. Стенания несчастных раздавались со всех сторон, но хуже них были крики нечеловеческой боли, сотрясающие стены. Бедный герольд страдал так сильно, мучимый и терзаемый самыми уму непостижимыми способами, и сердце циничного прагматика сжималось в искреннем сострадании.       Он бережно держал в руках отбитое у садистов, окровавленное сердце ангела. Оно пульсировало болью, и никто не мог облегчить его страданий. Тяжёлое испытание — и ярость всё сильнее закипала в жилах Жедита — не только на Бафомета.       В ушах ещё стоял звучный голос Иомедай, что с мнимым прискорбием поведала ему о судьбе своего герольда. Рассказала о мучениях и пытках, которые он переживал, на словах выражая сочувствие. Как сильно ей жаль, и как же она бессильна что-либо с этим сделать — и Жедит сжал кулаки так же, как и во время того разговора.       Иомедай прикрывалась порядком и мнимым казусом белли. Дескать, если она заявится во владения лорда демонов, чтобы спасти герольда, остальные боги и равные им сущности сорвутся с цепи и начнут воевать друг с другом. Жедит не промолчал тогда, язвительно процедив, не слишком ли много вчерашняя смертная берёт на себя? Как будто только её праведность и законопослушность и служат последним удерживающим фактором от тотальной войны всех против всех. Отчего-то же не началась тотальная война Бездны с Элизиумом, когда Дезна лично спустилась туда, чтобы отомстить за свою жрицу — жрицу! Смертную женщину, одну из многих! Не говоря уже о полноценном герольде, верой и правдой несущим службу.       И ладно, дьявол с ней, с Иомедай — но ведь она даже не пошевелилась, даже не подумала обратиться к кому-то из ангелов под своим началом и попросить помочь, спасти Длань Наследницы. Складывалось впечатление, что Жедит по итогу был единственным, кого заботила его судьба, и кровь сильнее закипала в жилах от того, как неправильно и несправедливо это было. Как лицемерна на самом деле оказалась Иомедай, так легко предающая собственных соратников.       Что ж, королева Голфри была ей абсолютно под стать.       Жедит шумно выдохнул, спуская пар ярости на очередного подвернувшегося по пути минотавра. Он всегда скептично относился к Наследнице, а теперь после личного знакомства потерял к ней последнее уважение. Мог долго перечислять упрёки и разбрасываться обвинениями, но сейчас это не имело никакого значения. Длань Наследницы нуждался в помощи — и это было главнее всего остального. — Бедный ангел, что же они сотворили с тобой, — искреннее сострадание отразилось в глазах Жедита, когда с боями прорвавшись в центр лабиринта, он наконец-то добрался до герольда.       Покорёженные доспехи были оплавлены и вывернуты наизнанку, а шлем — отброшен куда-то в сторону, открывая окровавленное, но всё равно прекрасное лицо. Пустые глаза смотрели таким же пустым взглядом; механический голос начинался в разверзнутой груди, в которой зияла кровавая дыра. Изломанные крылья были вывернуты в неестественные стороны, покрытые редкими, опалёнными и окровавленными перьями — было видно, что остов несколько раз вырывали с мясом, но он отрастал снова. А ведь сколько ещё ран было невидимо стороннему глазу!..       С тяжёлым сердцем Жедит творил колдовство, прикрывая помогающих ему соратников, чтобы сразить могучего воина. Только так, когда он стоял на коленях, поверженный и смиренный, ожидающий своей участи, к нему можно было подойти, и Жедит с большой печалью заглянул в потускневшие пустые глаза, мягко дотронувшись до щеки. — Я чувствую, как болит моё сердце, — механически произнёс ангел, не двигаясь и не реагируя на прикосновение. — Убей меня, Защитник. Подари мне милосердный покой, которого я не заслужил. — Ты заслужил гораздо большего, — Жедит покачал головой, ласково погладив большим пальцем горячую кожу. — Исцеления и принятия. Позволь мне отдать тебе их, — второй рукой он накрыл страшную рану на груди, поднеся к ней сердце ангела, чувствуя, как оно тут же прирастает под пальцами обратно, начиная гулко стучать. — Защитник... — взгляд герольда стал осмысленным, в нём снова зажглась искра жизни. С растерянным удивлением он посмотрел на Жедита, прежде чем в стыде и вине отвёл глаза в сторону, отстранившись от него. Тот упорствовать не стал, сделав шаг назад, и искалеченные кости крыльев печально поникли. — Ты пришёл за мной, хотя я бросил тебя. Спас меня, хотя я предал тебя. Моё сердце скорбит и плачет от моего предательства и твоей великой милости, которую я не заслужил. Я пал так низко... Я не могу вернуться на Небеса... — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что ты сможешь сделать это? — Жедит мягко поймал ладонь герольда, опустившись напротив него на колено, заглядывая в глаза. — Поверишь, если я скажу, что ты очистился от скверны лорда демонов и не пал окончательно? — горькая надежда мелькнула в глазах ангела, тут же сменившись глубокой печалью, виной и стыдом, и он снова опустил взгляд, разбитый и опустошённый. — Я запутался так сильно, — признался, покачав головой. — Я потерял себя. Я больше не знаю, кто я и зачем. — Позволишь ли ты мне помочь тебе? — Жедит чуть сильнее сжал чужую ладонь. — Прошу тебя, позволь мне забрать тебя с собой и исцелить твои раны, телесные и душевные. — Почему? — Длань Наследницы с трогательной растерянностью посмотрел в оранжево-жёлтые глаза тифлинга. — Почему ты всё ещё так добр ко мне? После всего, что я сделал... После того, как покинул тебя... — Я переживал о тебе. Скучал по тебе, — искренне ответил Жедит. — Мне нравились наши беседы. Я привязался к тебе. Ты нравишься мне, и я хочу остаться с тобой. Давай попробуем начать всё сначала? Мы оба с тобой тронуты проклятием и скверной Бездны, но в наших силах побороть и превзойти её. Чужой злой умысел не определяет нашу природу и нашу судьбу, и мы очистимся от этой наносной шелухи. Вдвоём, ты и я — что скажешь?       Долгие мгновения ангел с усталой надеждой смотрел на терпеливо ожидающего ответ Жедита. Знал и чувствовал, что он говорил правду, и отчего-то это разбивало сердце сильнее, лишь ещё больше заставляя его кровоточить и болеть. Но в то же время была мучительная надежда и вера, что он найдёт своё место и покой. Заслужит искупление и очищение, и неуверенно, едва заметно ангел кивнул, принимая чужое предложение. — В самые тёмные часы отчаяния я вспоминал тебя, — он прошептал, слабо обняв Жедита, подавшегося вперёд, помогая подняться на слабых ногах. — Я забыл твоё имя и черты, но моё сердце тянулось к тебе, рождая отголоски облика. Я не помнил почему, но ты был так важен. И ты пришёл ко мне и вытащил из мрака вечной агонии ночи... моё сердце.       Что-то внутри самого Жедита потеплело от этих слов, и он мягко подбадривающе улыбнулся. Рядом возникли Сиила и Тревер, помогая, поддерживая обессиленного ангела, пока командор чертил символы портала, способного перенести их в безопасность, в Дрезен. Но прежде губы его коснулись окровавленного виска Длани Наследницы, и он прошептал обещание, которое не был намерен предавать ни при каких обстоятельствах: — Это будет долгий и непростой путь, но мы преодолеем его. Вместе.