Формы любви

      Жедит не был в восторге — да вообще-то, на самом деле он был в ярости! Она кипела глубоко внутри и бурлила, заставляя глаз нервно дёргаться. Мало того, что завистливая сука, она же абсолютно бесталанная королева Голфри, просто выгнала его в Бездну и присвоила себе все достижения, так теперь, когда он вернулся обратно, мало того что ей хватило наглости обозвать его мёртвым, так она ещё и развалила всё, что Жедит создавал таким скрупулёзным трудом!!! Разграбила казну, забрала армию — и фактически оставила Дрезен демонам на блюдечке!       Ярость кипела, подпитываемая раздражением, усталостью и разбитым сердцем, спрятанным глубоко от чужих глаз, но оттого болящим не меньше. И Жедит бездумно сжигал подворачивающихся бестий налево и направо, даже не сильно обращая на них внимание, с растущим гневом вместо этого подмечая очередные новые разрушения, трупы на улицах — и сколько лишней работы и лишних по восстановлению его ждёт впереди. Пока эта коронованная дура по-идиотски угодила в самую очевидную ловушку. И вот где Жедит оказался не прав, когда распекал её перед своей отправкой в Бездну?!       Голфри вела себя как обиженный подросток, а не столетняя мудрая женщина. Совершала глупые ошибки и принимала глупые решения. Самоутверждалась и наживалась на войне, а теперь завидовала чужим успехам и несуразно пыталась перетянуть одеяло на себя. Жедит и раньше не уважал её, но после личного знакомства так и подавно. И то, что он, едва вернувшись из Бездны, оказался вынужден отбивать осаду длиной в несколько месяцев города, который стал оплотом и сердцем борьбы с демонами, вопиюще показывало некомпетентность королевы.       А ещё бесило до жути, и уставший командор, опять героически сокрушивший демоническую орду, просто по-человечески хотел завалиться куда-нибудь спать. Но нет, вместо этого перед ним явились три женщины, которые раздражали Жедита больше всего. И если Арилу в свойственной себе трусливой манере сбежала, оставив, впрочем, интересную подсказку, то остальных двух ему ещё предстояло какое-то время потерпеть. И ладно Ноктикула...       Тяжёлый взгляд командора схлестнулся с таким же тяжёлым взглядом Наследницы. Тифлинг-асмодеит, наполовину чистокровный дьявол по происхождению, наделённый выдающимися силами сомнительного происхождения — как иронично, что он оказался единственным за эти сто лет, кто сумел качественно приблизиться к вопросу закрытия Мировой Язвы. Впрочем, с такой покровительницей и таким лидером, это было неудивительно — что, не стесняясь, Жедит и высказал Иомедай в лицо. — Так что не смей упрекать меня в моих способностях и силах, я хотя бы применяю их по назначению, — сквозь сцепленные зубы прошипел Жедит, сощурившись. — В любое другое время я бы покарала тебя за непочтительность, но сейчас закрою на это глаза, — холодно ответила Иомедай, на что командор едко ухмыльнулся: — Какое великодушие. Ко всем своим соратникам ты его применяешь? Или, быть может, со всеми из них ты откровенна, как они того заслуживают? Давай, расскажи, какая судьба постигла пленённых в Страж-камне ангелов или твоего герольда! — последние слова сорвались с большей злостью, прикрывающей большую боль, и Жедит презрительно скривил губы: — Последовательница достойная покровительницы, лицемерная и тщеславная, прикрывающаяся красивыми словами. — Каждый из моих ангелов был добровольцем. Они знали, на что идут, — всё также холодно парировала Иомедай. — Увы, разум ангела оказался так же хрупок, как и разум смертного. Но я не виню их — лишь себя, что не остановила их. — Как благородно, — Жедит ухмыльнулся ещё более едко. — Так может ты забрала их под свою опеку? Помогла найти исцеление и покой? Нет конечно, ты забыла о них и теперь даже не знаешь, где они и какая судьба их постигла. Они потеряли для тебя ценность в тот самый миг, когда перестали быть полезными, правда? И с Дланью Наследницы — как унизительно, ты даже не потрудилась дать ему имя! — ты поступила также? — оранжевые глаза полыхали яростью и тщательно скрываемой болью, и казалось, что своим взглядом командор может убить на месте. — Пойти за тобой было его порывом, и я не стала ему препятствовать, — Иомедай тоже помрачнела, и воздух вокруг неё ощутимо сгустился. — Но и не стала развеивать его заблуждение касательно тебя. — Ну а зачем же, — Жедит гневно прошипел. — Пока это удобно, славой можно пользоваться и приумножать своё величие, правда? И даже вернейшему и ближайшему соратнику необязательно говорить правду, что ты не имеешь к происходящему никакого отношения. А то, что он разочаруется и погибнет — ну, без жертв на войне никуда, его не жалко пустить в расход. — Мой герольд жив, — оскорблено возразила Наследница. — Он в плену у Бафомета, и его слуги истязают его. Используют его для открытия порталов. И я бы помогла ему, но моё вмешательство начнёт войну между планами. — Поэтому ты просто оставишь его страдать дальше, — презрительно выплюнул Жедит. — Ведь отправить кого-то из ангелов, его верных соратников, это непременно призыв к боевым действиям. Впрочем, не надо. Я сам вытащу его из бафометских лап без твоего одобрения и твоей помощи. Я вообще не хочу иметь с тобой ничего общего, Наследница. — Это совершенно взаимно, — богиня вскинула подбородок. — Однако твоя душа осквернена Бездной, и мой священный долг предложить тебе помощь в её очищении. — Моя душа принадлежит мне, — Жедит ощетинился, сверкнув глазами. — Я не эон, это правда. Но и не тебе, вчерашней смертной, рассказывать, кто заслуживает каких сил и какой ценой. Не тебе говорить мне, слуге Владыки Асмодея, какие силы я должен в себе оставить, а какие нет. Ты лицемерно пользовалась мной пока тебе было удобно, но ты не ценишь даже собственных соратников — что и говорить обо всех остальных. Не думай, что твоё морализаторство имеет на меня какое-то влияние, как и не жди, что я прощу тебе то, что по твоей вине случилось с твоим герольдом. Нам больше не о чем с тобой разговаривать, Наследница. — Твоя гордыня рано или поздно погубит тебя, — Иомедай холодно фыркнула. — Но пусть так: я не стану ни к чему принуждать тебя.       Она исчезла в столбе золотого сияния, и Жедит провёл её мрачным тяжёлым взглядом, не слушая, что там за ухом говорила Ноктикула. Сердце его разбивалось в груди от того, что он узнал, о печальной судьбе пресветлого ангела, ставшего таким важным и близким. Возлюбленным — и Жедиту хотелось бросить всё, наплевать на усталость и броситься вызволять его из страшного плена. Но рациональное всегда главенствовало над эмоциями, и чтобы действительно помочь ангелу, командору необходимо было набраться сил и подготовиться. Всё-таки понять, кто он и что ему делать со своими силами, и архидьявол Мефистофель как нельзя кстати проявил себя.