Формы любви

      Как он дошёл до жизни такой, Мефистофель искренне не понимал. Просто как-то так получилось, и высшие силы, очевидно, сыграли над ним злую шутку — хотя это смотря с какой стороны посмотреть.       Мефистофель был не последней фигурой в Аду. По-хорошему, вообще-то, он Адом и был, учитывая обстоятельства его появления. Поэтому вполне закономерно, логично, очевидно и ожидаемо, что он считал себя не просто вправе, а более чем уполномоченным отстаивать и обеспечивать интересы Ада. Тем более что пассивно его инициативу поддерживали и владыка Асмодей, и другие архидьяволы. Вот только... Мефистофелю всё-таки следовало помнить, что инициатива штука такая, наказуемая.       Когда в регионе Мировой Язвы появился новый перспективный лидер, владыка Каины не то чтобы обратил на это много внимания. Конечно, да, наличие такого планарного разрыва, ещё и в Бездну, напрягало, ведь нарушало баланс сил и энергии. Но мир большой, стран и континентов много, тысячелетий существования и того больше — здесь постоянно что-то происходит и смертные что-то чудят. Так что в глобальном масштабе Мировая Язва не была прям какой-то критичной проблемой.       Проблемы начались, когда стало понятно, что тот самый пресловутый лидер в регионе — своенравная дама с полубожественными силами сомнительного происхождения, связанными с Эллизиумом. Выходка Дезны, по меркам бессмертных, произошла не так давно и едва не привела к настоящей катастрофе межпланарного масштаба, от которой мир спасло лишь абсолютное неумение демонов действовать сообща. Но ведь второй раз могло так не повезти, правда? И тогда Ад может оказаться под прямой угрозой, а Мефистофель как-то не очень готов и не горит жгучим желанием впрягаться в бесконечную войну и наблюдать за разрушениями своей вотчины.       Поэтому на Мировую Язву пришлось обратить чуть больше внимания. Сначала просто наблюдать — и он явился под личиной азаты, чтобы завоевать как можно больше доверия командора, также претендующего на то, чтобы этой самой азатой называться. Впрочем... как показали дальнейшие события, если бы он сразу явился в своём истинном облике, ничего не изменилось бы.       Абсурдность ситуации была больше в стиле кого-нибудь вроде Кайдена Кайлина, а не Дезны, ведь очередной крестовый поход возглавила эльфийка-асмодеитка с совершенно непредсказуемым хаотичным нравом. Она почти буквально творила, что хотела, была ужасным стратегом, но первая бросалась в бой, размахивая направо и налево своей любимой косой. Для рядовых была своей в доску, победив в нескольких алкогольных соревнованиях в таверне среди солдатской швали и завалив нескольких особо борзых индивидов в разных видах борьбы. Рука у этой женщины была тяжёлой, а нрав огненным, и никто, абсолютно никто, не понимал, как она стала азатой и что забыла на посту командора. Впрочем, судя по прискорбной статистике крестоносного движения Голфри Мендевская в организаторских способностях ушла недалеко от Аллы́, так что последний вопрос отпадал сам собой.       За таким субъектом определённо требовался глаз да глаз, потому что эта обладательница непонятных мифических сил могла не только с Бездной начать войну, но и вообще со всеми, хоть с самим Ровагугом. Хаос был опаснейшим врагом, но очень быстро его разум интригана и манипулятора заполнился не только мыслями о том, как этот хаос обуздать и направить в выгодное Аду русло — уж если он пришёл, то надо было извлечь из этого максимальную пользу. Тем более что, прости Владыка, командор вроде как почитала Асмодея.       Весьма недвусмысленно практически с первого же знакомства Алла́ начала проявлять к Мефистофелю интерес. Было совершенной загадкой (как, впрочем, многое в этой неоднозначной личности), как она смогла прозорливо почуять, что за красивым личиком азаты скрывался кто-то другой, но это не просто не насторожило её и не напугало, но лишь усилило заинтересованность. И на совершенно серьёзных основаниях... командор начала соблазнять Мефистофеля, пытаясь покорить эту неприступную адскую крепость.       Первой реакцией архидьявола был ступор. Нет, смертные, конечно, были странными и забавными, но даже спустя столько тысячелетий не переставали удивлять. Потом он посчитал это забавным — различные попытки неугомонной женщины вызывали лёгкий интерес и немало грели самолюбие, да и проводить вечера за вином и шахматами оказалось даже приятно. Но потом... Потом случилось непоправимое, и впервые за всю свою бесконечно долгую жизнь владыка Каины оказался женат. Притом что, в отличие от Диспатера, он никогда не собирался обременять себя узами брака. Но — ха! — Алла́ решила всё за него, и что называется, взяла дьявола за рога. Ему определённо не стоило недооценивать упорство этой женщины.       В ней были задатки довольно страстной эринии, поэтому когда Иомедай и Ноктикула начали склонять командора каждая на свою сторону, Мефистофель не мог остаться в стороне и упустить такой трофей. Контракт был составлен им заранее, и в нём не было ни слова о браке — но когда такие мелочи останавливали Аллу́! Тем более тогда, когда она обладала могущественными и не слишком стабильными силами, способными изменять в небольших моментах реальность в её пользу. И ведь теперь Мефистофелю даже не было, что предъявить ей! Потому что брачный контракт оказался составлен на удивление грамотно, и подпись кровью была оставлена добровольно рядом, дьявол побери, с заранее поставленной подписью Мефистофеля. Хитрец перехитрил сам себя!       Так и получилось, что теперь Мефистофель познавал прелести супружеской жизни, пробуя себя в неожиданной роли. Алла́ была более чем довольна, в то время как её супруг раздумывал, как обернуть на пользу такой казус, взвешивая все «за» и «против» брака. О чём там говорил Диспатер?..       В сухом остатке получалось, что брак это не так и плохо. Особенно после того, как обеспечение Каины резко улучшилось, и аудиторы Маммона перестали сновать туда, куда их не приглашали (бесить и ругаться с бюрократами Алле́ понравилось ещё со времён начала похода, перед тем как её нагло выперли в Бездну). Да и личная выгода тоже была очевидна — ни одна эриния не умела так божественно разминать основания всех трёх пар крыльев, как это делала командор. Ну и секс с ней, как ни крути, был страстный, огненный и жаркий — не лучший в длинной жизни, но вполне достойный. И опять же, зная настойчивость Аллы́... Мефистофель не удивится вот вообще, если она поставит цель стать лучшей среди всех его любовниц и любовников и преуспеет в этом. А ведь это только начало супружеской жизни — что же будет через десяток-другой столетий?       Ответ на вопрос, как он дошёл до жизни такой, Мефистофель так и не смог найти, но по итогу всё оказалось не так уж и страшно. Внезапная супруга стала самым хаотичным и непредсказуемым дьяволом, но был в этом определённый шарм и доля ненадоедающей интриги, не перестающей удивлять. И если бы кто-то его спросил... нет, он совершенно точно не жалеет о том, как по итогу всё обернулось.