Тигр в его желудке

В агентстве всё по-прежнему затянуто серым покрывалом. После похорон тишина стала невыносимой. Казалось, что даже стены выцвели, мебель покрылась пылью, и воздух застрял в горле, как кость. Дазай не спал уже третью ночь. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он слышал хруст. Треск, щёлканье. Как будто кто-то разгрызает позвонки. Он начал чесаться. Сначала шея. Потом плечи. Он сдирал кожу на руке до крови и не замечал. Он смотрел на Ацуши. Ацуши… Блядь. Он просто сидел за своим рабочим столом. Спокойно. Улыбался. У него аппетит был, он ел, спал, даже просил добавку на обед. После всей этой хуйни — добавку. «Он улыбается, как сытый кот. Только вот… с чего он сыт?» — подумал Дазай. Он сидел в кресле и крутил в пальцах пуговицу. Не помнил, откуда она у него. Может, от Наоми? От костюма Танидзаки? Чёрт его знает. В голове была мешанина. Сны и реальность слились в одну чёрную жижу. Ему казалось, что он видел Танидзаки. Без лица. Только губы. И они шептали: „Он рядом.“ Он. Кто „он“? Ацуши. Но Дазай не мог сказать это вслух. Нет доказательств. Нет улик. Только ебучее чувство в кишках. Знаешь, когда инстинкт орёт тебе в ухо: «Беги!» — а ты улыбаешься и машешь рукой, потому что ты взрослый, ты агент, ты не поддаёшься панике. Только вот в голове уже начали скрести. Ночью он вышел на кухню. Было холодно. Холодно, как в морге. Свет не включал. Он на цыпочках пробрался внутрь и замер. Хруст. Он обернулся. У окна кто-то сидел. Ацуши. Его глаза светились в темноте. Он ел что-то руками, без столовых приборов. Хруст стоял такой, будто он ест… сука, кости. Дазай вжался в стену. Он не дышал. Сердце стучало, как в грёбаном спринте. Ацуши начал напевать что-то. > — „Маленький кролик в травке лежит, Мясо на солнышке мягко горит…“ Дазай зажал рот рукой. Что это за нахуй?.. Ацуши ел дальше. Жевал. ЖЕВАЛ, блядь. Он как будто грыз ребёнка. Когда Дазай вернулся в свою комнату, его трясло. Он смотрел в зеркало и видел, как из его глаз текут слёзы, а сам он смеётся. „Ха-ха… Ха… Он улыбается. Почему он улыбается? Почему я… не могу больше молчать?“ Он взял блокнот, начал писать. Руки тряслись. Буквы плыли. Он писал, что Ацуши не тот, за кого себя выдаёт. Что он всё понял. Что они должны были заметить раньше. Он писал и писал, пока не раздался стук в дверь. — Дазай-сан… — мягкий голос. Улыбающийся. — Всё в порядке? Он резко встал, швырнул тетрадь под кровать. — Да, всё нормально… У меня просто мигрень, — выдавил он. Дверь осталась закрытой. Он не слышал шагов. Ацуши не ушёл. Он всё ещё стоит за дверью. Он лёг на кровать. Закрыл глаза. И тут услышал это снова. Хруст.