Тигр в его желудке

Утро началось со смеха. Дазай смеялся. Громко. Противно. До визга. Он стоял на крыше агентства, раскинув руки, как будто собирался лететь. — Он ест людей. Вы понимаете это, блядь?! — орал он вниз, на Куникиду, который в ужасе вытягивал руки. — Дазай, спустись. Пожалуйста. — голос Куникиды был дрожащим. — Никто ничего не понимает. Просто... спустись, поговорим… — НИХУЯ ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — крикнул Дазай. — Он любит это, Куникида. Он поедает нас по кускам. И только я вижу. Только я… Он заплакал. Смех перешёл в рыдания. Он осел прямо на асфальт крыши и начал раскачиваться взад-вперёд. — Ацуши улыбается. Он всегда улыбается. Даже на похоронах, даже… когда кровь на ботинках. Сука, почему я один это вижу? Он поднял голову — и увидел его. Ацуши. Стоял на краю крыши, в паре метров. Спокойный. Тот же мягкий взгляд. Та же улыбка. — Дазай-сан… Вы опять не спали? Что-то в Дазае хрустнуло. Он вскочил, сорвался с места и бросился вперёд, с криком: — Я ТЕБЯ СЪЕМ РАНЬШЕ, ЧЕМ ТЫ МЕНЯ, МРАЗЬ! Он успел добежать на метр. Рука была сжата в кулак. Лезвие ножа блестело на солнце. Но Ацуши не шелохнулся. Агаты Рампо и Куникида подоспели первыми — и скрутили его. Он выл, как зверь. Царапался. Плевался. Кричал: — Он не человек! Он жуёт кости! Вы сдохнете все, если его не остановить! Он уже ел Танидзаки! Он ел НАОМИ! Я СЛЫШАЛ! Я СЛЫШАЛ, БЛЯДЬ!!! --- Через час его везли на носилках. Он уже молчал. Смотрел в потолок. Из глаз текли слёзы, рот был полуоткрыт. Он не сопротивлялся. На нём был смирительный жилет. Во лбу — бинт. Он разбил себе голову о стену, когда его удерживали. В дверях агентства стоял Ацуши. Молча. Глаза полные сочувствия. Когда Дазая вкатили в машину, он посмотрел в его сторону. И прошептал, почти не двигая губами: > — Ты всё подстроил… --- Психбольница встретила его холодом и хлоркой. Врачи тихо переговаривались, но не подходили близко. Он не говорил. Не ел. Только царапал ногтем стену. > «Он рядом.» «Он жуёт.» «Он жуёт меня.» --- В агентстве теперь о нём говорили шёпотом. Куникида рвал волосы на висках. Рампо снова ел сладкое, но не смеялся. А Ацуши? Он улыбался. Сидел за его старым столом. И попросил добавки на обед.