Тигр в его желудке

День в агентстве начался не как обычно. Слишком тихо. Так, будто сама реальность затаила дыхание, боясь разбудить то, что спит где-то в углу комнаты. Даже воздух казался тяжелее. Наоми сидела у окна. Не как обычно — весело болтая с братом, смеясь или обижаясь на очередную дурацкую шутку Дазая. Она сидела…тихо. Слишком тихо. Уже третьи сутки она ничего не ела. Отказывалась от воды. Лишь сжимала руками подлокотники кресла, будто боялась, что если отпустит — её унесёт. Иногда что-то шептала. Почти беззвучно. — Он здесь…я знаю…я чувствую его… Сначала это были просто короткие фразы. Потом — бессвязные отрывки. А потом — крики по ночам. Ночью Ранпо впервые проснулся от её вопля. Он вбежал в коридор и увидел, как Наоми с ножом в руках стояла в темноте кухни, всматриваясь в пустоту. — Он смотрел на меня, — прошептала она. — Из-за холодильника. С белыми глазами. Как у Танидзаки в ту ночь… Она не плакала.Плачут живые.А она уже была где-то за гранью. На следующий день она разодрала себе ногти, выцарапывая надписи на деревянном столе в агентстве: «Я не следующая. Я не следующая. Я не следующая.» Дазай подошёл, хотел что-то сказать…Но лишь посмотрел на неё. И ушёл. Он всё понял. Он просто не знал, что с этим делать. Куникида пытался отвлечь её. — Наоми, давай прогуляемся, я куплю тебе чай…с лимоном, как ты любишь. Она посмотрела на него.Медленно.Долго. — Вы тоже думаете, что это я?..— голос был как ржавый нож по стеклу.— Или…что он уже во мне? Её трясло. Иногда она закрывалась в комнате и билась в истерике, пока не падала от истощения. Иногда — стояла в углу и разговаривала со стеной. А иногда — сидела неподвижно часами, глаза вперёд, губы чуть приоткрыты, будто слушает чьё-то дыхание рядом. На седьмую ночь в агентстве был ужасный ливень. Никто не заметил, как она исчезла из общей комнаты. Куникида шёл по коридору, держа в руках тонкое досье — очередное исчезновение. Мужчина. 32 года. Найдены только зубы. Он хотел поделиться этим с Наоми — она последнее время будто замечала странности раньше других. Даже в своем состоянии. Но…двери её комнаты были закрыты. Не заперты.Именно закрыты. Как будто их не стоит трогать. Как будто там — что-то не для живых. Он постучал. — Наоми?.. Тишина. — Эй, это Куникида…открой,прошу. Ему ответил только дождь,стучащий по стеклу. Что-то внутри сжалось.Он толкнул дверь.Заперта. Он напрягся, отошёл на шаг… И выбил её. Она… Она просто висела. На тонком белом шнуре, аккуратно затянутом на люстре, словно кто-то помог, сделал «красиво». Голова склонена на бок, волосы слиплись от пота. Глаза…полуоткрыты. Рядом под ногами — табуретка, лежащая на боку, будто хотела догнать её в последнюю секунду. Куникида не закричал. Он просто застыл. На мгновение он перестал быть логичным, чётким, рациональным. В голове стучало одно слово: "Блядь." Он подошёл.Осторожно.Будто боялся потревожить её. На столе лежала записка. Вся в грязных отпечатках пальцев. > «Он шепчет. Он зовёт. Он забрал Джуна. Я не хочу кричать в темноте. Я не хочу быть следующей. Я устала… Он здесь… Он в нём…» На обратной стороне — кровью,будто пальцем: «Прости, брат…» Куникида сжал кулаки Слёзы подступили к глазам, но он не позволил им вырваться. Он вытащил телефон, дрожащими пальцами набрал номер Дазая. Тот ответил сразу. — Наоми… — Куникида выдохнул. — Она повесилась. Пауза. — Пиздец, — тихо сказал Дазай. Через два дня в Агентстве никто не работал. Комната Джуна осталась заперта. Комната Наоми — тоже. На похоронах никто не говорил. Ранпо не жевал сладости. Дазай пришёл в чёрной водолазке, с глазами красными, как после недосыпа…или после истерики. Он не смотрел на гроб. Ацуши стоял в сторонке. Молча. Глаза опущены. Пальцы дрожали. На белом воротнике — тонкое пятнышко чего-то бурого. Куникида заметил. Но ничего не сказал. В Агентстве опять стало тихо. Тревожно, гробово тихо. Чуя пришёл на следующий день. — Где, блядь, где ваше агентство? — спросил он. — Люди исчезают. И ваши. И наши. А вы всё молчите. Рампо смотрел на него как-то странно. И тень, невидимая, но ощутимая… Сгущалась в коридорах. Оставляя за собой только запах крови