Тигр в его желудке

Жители Йокогамы пропадали всё чаще. Сначала — незаметные. Бродяги, забытые старики, безымянные курьеры. Потом — те, чьи имена хоть раз звучали в городе. Теперь — Танизаки Дзюноске. --- Наоми сидела у входа в Агентство, сжимая в руках его шарф — тот самый, серый с красной полосой. На ткани были пятна. Старые. Коричневые. Кровь. — Он просто ушёл за кофе… — прошептала она. — Сказал, подождать… Пять минут… Он бы не ушёл… В комнате царила гробовая тишина. На столе лежала фотография. Сделанная на телефон. На ней — груда костей. Обугленные края. А сверху — клочок ткани, почти незаметный. Шарф. Рядом стояла ещё одна коробка: в ней — остатки челюсти. И один ноготь. Слишком чисто. Слишком аккуратно. --- — Мы нашли это под мостом, — глухо сказал Куникита. — Кто бы это ни сделал — он не оставил ни одной улики. Всё, что осталось —... кости. — Это не был просто убийца, — произнёс Ранпо тихо. Он не смотрел ни на кого. — Это был… ритуал. --- Ацуши сидел, держа в руках чашку. Он молчал. Чай остыл, но он всё ещё держал её. Крепко. Слишком крепко — чашка треснула, капля крови сбежала по пальцу. Он не заметил. Улыбнулся. — Это ужасно, — произнёс он, как будто впервые понял. — Кто-то должен… заплатить. --- Дверь распахнулась с грохотом. Вошёл Чуя. — Где он? — бросил он, не здороваясь. На плечах — мокрый плащ. На лице — злоба. — Один из моих людей. Пропал два дня назад. Сегодня утром нашли… то, что осталось. Нижняя челюсть. И ноготь. Всё. — А Мори? — хрипло спросил Куникита. — Молчит. Чуя бросил фото рядом с уликами Танизаки. — И мне это всё надоело. Он посмотрел на Дазая: — Может, тебе это кажется нормой, но у меня уже трое пропали. --- Дазай молчал. Он не сводил глаз с Ацуши. Тот продолжал улыбаться. Слишком искренне. Слишком тепло — будто всё происходящее не касается его вовсе. Чашка в его руках треснула уже почти пополам. Дазай тихо сказал: — Мори мог бы сделать всё это. Но он… любит следы. Символику. Он бы оставил сцену. — А тут, — добавил Ранпо, — просто мясник. Чисто. Холодно. --- Поздно вечером, когда все разошлись, Дазай остался наедине с Кека. Она тихо спросила: — Ты тоже думаешь на Мори? Он долго молчал. Потом глянул на тень в коридоре. Из кухни тянуло странным запахом. Свежее. Тёплое. Как будто кто-то только что сварил бульон. — Я думаю, — ответил он наконец, — что зверь ближе, чем мы думаем.