Книжный клуб Шан Цинхуа и другие истории

Лю Минъянь, наконец, снимает маску. В окружении такого количества красивых людей ей больше не страшно и самой подышать свежим воздухом, свободно улыбаясь и разговаривая со всеми. Когда это началось, она уже не помнит. Она с самого детства была очень красивой и даже завораживающей. И ей, в отличие от некоторых, повезло не проходить стадию гадкого утенка в подростковом возрасте. Она просто как-то сразу стала… Такой. Фигуристой, высокой, стройной, сильной – десять с копейками лет тренировок в боевых искусствах, стрельбе, ориентировке, похище-… гхм… Отец-военный, помните? Так что от старшего брата ей отставать было нельзя. Вот только когда ей исполнилось 12-13 лет, ее регулярно начали останавливать на улице стремного вида мужчины и женщины, что, словно крысолов, пытались утянуть ее вслед за собой в ад шоу-бизнес, а то и еще куда (все всё понимают). В конце концов это сначала надоело ее отцу, потом ее брату, потом ей. Так что, сначала сопротивляясь, а потом восприняв преимущество этого метода, она начала практически постоянно носить на улице маску. Сначала медицинскую, а потом в ход пошли разные дизайнерские штучки, игра с цветами и вышивкой ну и так далее. Да, она все также привлекала внимание, но теперь, имея этот дополнительный барьер на лице, могла четко посылать на юг всех заинтересованных в том, чтобы ее эксплуатировать. Ша Хуалин смотрит на нее влюбленным взглядом с ядовитой усмешкой на губах. Она ненавидит всех по факту своего рождения. И теперь ее ненависть, словно коконом, защищает уязвимое сердце Лю Минъянь, выстраивая вокруг нее дополнительную стену защиты – телом, делом, словами, громкостью голоса, яростью взгляда, высокомерным видом, шипами и металлическими нашлепками на обуви, всего и не сосчитать. Ша Хуалин же, в целом, впервые в жизни стала общаться с кем-то, обладающим уровнем эмпатии больше, чем у кабачка. Ладно, Лю Минъянь оказалась очень теплой, эмпатичной и свободолюбивой девушкой, которая, парадоксально, жила в постоянном ощущении опасности, изоляции и самоограничениях, несмотря на данные своей семьи, внешности и интеллекта. Это было так печально, что Ша Хуалин взбесилась и пообещала себе показать этому тысячелетнему снежному лотосу весь мир со всей его грязью, в котором она могла бы еще лучше расцвести, совершенно не замаравшись, благодаря своей Шаша.

***

– Проооодааааа…. – Тихое шипение Тяньлан-цзюня нарушает концентрацию Шан Цинхуа, что уже погрузился в создание очередной истории с горячими сестричками. Шан Цинхуа поднимает глаза и пытается сфокусировать их на вопрошающем. – Когда будет прода, учитель Цинхуа? – Уточняет Тяньлан-цзюнь, оглядываясь по сторонам, словно бы он преступник, приобретающий запрещенку в темной подворотне. Что ж… Он не далеко ушел от этого образа, но все же. Шан Цинхуа пытается что-то сказать в ответ, но только складывает губы гузочкой и выдыхает в неопределенности. – Работаю над этим. Но вы можете быть бетой, если хотите. Давно нужно было вам предложить. С грамотностью у вас, вроде, порядок. – О, ДА, отлично! – Тяньлан-цзюнь в душе счастливо потирает руки от осознания того, что будет одним из первых прикасаться к новым главам. – Так, сейчас скину свою личную почту, запасной номер телефона и домашний адрес. На всякий случай. – Только соколов мне с письмами не нужно присылать, – бурчит Шан Цинхуа, принимая сообщение с подробными данными (секретными для всех остальных) о жизни этого странного мужика (собственника компании, в которой работает Шан Цинхуа, который об этом даже не знает). На лице Тяньлан-цзюня – улыбка довольного хищника, что еще не успел стереть кровь со своих шерстяных губ. А затем он поворачивается к Лю Цингэ. – Детка, я закончил. Мы можем идти. Но если тебе здесь нравится, мы можем еще немного остаться. – От его опаляющего взгляда и руки, что крепко сжимает его бедро под столом Лю Цингэ замирает, и его, как всегда, ледяные руки, судорожно сжимают пальцы своего… Нет. Тяньлан-цзюня… – О… Это же… А-Юань!!! Тяньлан-цзюнь подскакивает с места и широко машет руками, привлекая внимание вообще всех в этом заведении. Их столик выдает синхронный фэйспалм. Только Лю Цингэ завороженно глядит в сторону молодого человека, что… Был его опорой в сложные годы подросткового кризиса. Шэнь… Юань? – Гунгун??? – Шэнь Юань удивленно вскидывает бровь. Хотя Тяньлан-цзюнь и рассказывал ему, что зачастил в это кафе, но он не ожидал, что тот будет в такой… Молодой и явно не соответствующей ему по статусу компании. К тому же рядом с ним… – Шиди? – Шисюн, – Лю Цингэ резко поднимается, чуть ли не роняя стул позади себя. Его голос охрип от волнения, руки по швам. Он словно бы снова вернулся в свой седьмой класс, когда этот мальчик на год его старше, помог ему влиться в новую школу и спасал от тотального одиночества тем, что ходил на его тренировки и соревнования, яростно болея за него и поддерживая похвалой и сердечным теплом. И хоть большую часть времени во время тренировок он просто читал или зависал в телефоне, для Лю Цингэ, привыкшего не иметь друзей и ни к кому не привязываться из-за регулярных переездов в связи с военной карьерой своего отца, он был лучом теплого летнего солнца в его засушливой пустынной жизни, где единственной компанией ему был песок, что постоянно скрипит на зубах. – Ты… Такой взрослый! – Шэнь Юань подходит к Лю Цингэ и энергично трясет его за руку, обхватив ладонью его предплечье. – Как… – О, он мой… Друг… – Выдает Тяньлан-цзюнь, медля перед тем, как определить, кто он для него. От слова «друг» сердце Лю Цингэ падает куда-то в колени. – И мой брат, – машет рукой Лю Минъянь (без маски), улыбаясь Шэнь Юаню. Она его прекрасно помнит, и того мужчину, что неотступным сторожевым псом стоит позади его спины, тоже помнит прекрасно. Ребятки, вы даже не представляете, сколькими тысячами иероглифов она вам теперь обязана. Спасибо за новую пищу для творчества. – И конкурент нашего отдела безопасности, – хмуро выдыхает Шан Цинхуа, кивая Ло Бинхэ, что уже по-собственнически оттаскивает Шэнь Юаня от Лю Цингэ. – Лао бань. – Приветствует Шан Цинхуа. Ло Бинхэ щурится и хмурится, совершенно не понимая, почему этот муравьишка за ноутбуком (в кафе!), похожий на грызуна вообще к нему обращается, но все же вежливо кивает в ответ. В его компании много рабочих мест, не удивительно, что он встретил кого-то, кто на него работает. – А-Юань, пойдем на улицу, там больше свежего воздуха. – Ревниво шепчет ему на ухо Ло Бинхэ, утягивая за талию в сторону задней двери. – Но… Твой папа здесь… От этих слов челюсть Шан Цинхуа плавно сползает подметать пол под столом. Так… Гхм… Так вот, кто этот «странный мужик»!!! *Тихие звуки орущей чайки* Тяньлан-цзюнь – собственник компании, в которой они работают вместе с Мобэй-цзюнем! Хм… А ведь это знакомство можно монетизировать и даже неплохо. Пожалуй, стоит наладить с ним более… Плотный контакт. Шан Цинхуа еще раз перепроверяет данные, что переслал ему для контакта Тяньлан-цзюнь. Теперь он даже готов прикормить его почтового сокола, если этому странному челу его боссу этого захочется. – Ничего, вы встретитесь с ним на ужине в субботу на следующей неделе, помнишь? Пойдем, – утягивает Шэнь Юаня Ло Бинхэ. – Отец. – Кивает он. – Пока, А-Юань! Буду ждать! – Тяньлан-цзюнь крепко и тепло пожимает влажную ладошку Шэнь Юаня, совершенно игнорируя своего собственного отпрыска. Они уже друг друга поняли. К тому же, Ло Бинхэ с Лю Цингэ как-то странно переглядываются. И это Тяньлан-цзюню вовсе не нравится. Он и так разделил с этим паршивцем слишком много. Например, свою шикарную внешность, пожалуй, только за исключением нежности в чертах, что передала ему мать. От воспоминаний о Су Сиянь Тяньлан-цзюнь невольно вздыхает. Но… Это было слишком давно, хоть и незабываемо. Но… Он смотрит на Ло Бинхэ… Но теперь пришла пора попробовать что-то новое, ведь так? Встречаться с людьми, общаться с молодежью, участвовать в создании чего-то, а не просто без разбора поглощать всякую романическую чушь, к чему он был склонен в молодости. Теперь он – ответственный, суровый и серьезный… На его колено ложится ладонь Лю Цингэ и рот сам собой расплывается в улыбке. – Да, нам… Гхм, мне тоже пора. – Тяньлан-цзюнь встает и кладет ладонь на плечо Шан Цинхуа. – Прода, Цинхуа. Высылай куда будет удобно. Я сделаю все, что важно делать эффективной бете. Мгм? – Отлично. Завтра пришлю. – Теперь глаза Шан Цинхуа глядят на него снизу вверх с завидным азартом, воодушевлением и рвением. Хм. Возможно, ему и правда не хватало беты! Тяньлан-цзюнь трет себя за хорошо выбритый подбородок, уверенно кивает и утягивает Лю Цингэ за собой, держа за руку, словно невинную девушку. – Ээээ, котлеточка увечная! Мотик-то забери!! – Орет им вслед Ша Хуалин, в багажнике пикапа которой болтается умеренно побитый мотоцикл Лю Цингэ. – Аргх! Я ща! – Она целует Лю Минъянь в губы и убегает вслед за Тяньлан-цзюнем и Лю Цингэ. За столиком остаются только Лю Минъянь и Шан Цинхуа. Оба отрешенно и ожесточенно строчат кто где – Шан Цинхуа бьет пальцами по клавиатуре, Лю Минъянь чуть ли не рвет ручкой страницы блокнота. – Цинхуа. Шан Цинхуа подпрыгивает на стуле и взвизгивает от неожиданности. На его плече лежит холодная и чертовски сильная ладонь Мобэй-цзюня. – М-Мобэй?! При виде Мобэй-цзюня глаза Лю Минъянь сначала загораются, а потом подергиваются блестящей глазурью, как у кошки, обнюхавшейся кошачьей мяты или валерьяны. Она переворачивает несколько страниц и свирепо принимается за дело. – Уже 19:15, Цинхуа. – Ч-что…? О, блять!!! Прости, прости, прости! Не уследил за временем! Ты долго ждал? – Четверть часа, очевидно. Шан Цинхуа замирает и крепко сжимает своей горячей ладошкой холодные пальцы Мобэй-цзюня. – Я искуплю… – От взгляда глаз цвета северной ночи, вниз по его позвоночнику пробегает дрожь. – Гхм… Это… Лю Минъянь. Мы с ней в клубе писателей. Я тебе говорил. – Представляет Шан Цинхуа. Лю Минъянь кивает, улыбается и уверенно протягивает руку. Мобэй-цзюнь сначала слегка брезгует, но глядя на уверенность девушки и ее военную выправку, все-таки пожимает руку, удивляясь ее силе. Он вздергивает бровь. – Военная школа, – кивает Лю Минъянь. Еще одно подергивание бровью. – В третьем поколении. Но мои предки – чиновники, так что даже не надейтесь. Прищуривание глаз. – Мы можем это обсудить. Вот мой номер. – Лю Минъянь вырывает листок бумаги, быстро записывает на нем свой номер телефона и прочие данные, уверенная, что ее и так пробьют, и передает его Мобэй-цзюню. Ее эмпатия никогда ее не обманывает. Этот мужчина знает, как использовать даже самые неочевидные таланты. Так что, возможно, теперь она в надежных руках. Если. Если зарплата и должность, которые он ей предложит, ее устроят.