Под лапкой королевы

      В тот вечер Леди Лапка была сама грация и королевская очаровательность. Под мерцающим светом свечей её рыжая шёрстка казалась огненной вуалью, а белый носик маленькой звёздочкой. Сегодня в замок должны были прибыть потенциальные женихи. Она с самого детства знала: королевская кровь это не только власть, но и долг. Престол не может оставаться без наследника. Народ ждёт и надеется. Но где-то глубоко в душе Лапка желала не только выполнить монарший долг, а по-настоящему мечтала о маленьком поросёнке, которого бы качала на лапках, шептала ему сказки про Апостолов, гладила по макушке и любовалась его хрюкающей мордашкой.       Сегодня королева нарядилась в одно из своих лучших платьев — глубокого сапфирового цвета, со шлейфом, переливающимся, будто речная гладь под лунным светом. Её корона сверкала аккуратным обручем на голове, а изящные золотые браслеты поблескивали при каждом шаге. Спустившись в тронный зал, она увидела, как Рыцарь Норка ходила по залу какая-то чересчур весёлая. Это заставило Леди Лапку посмотреть, нет ли поблизости Барда Свиночки. Ведь ей вход в тронный зал пока запрещён и не дай Сияющая Лапка она испортит вечер! Но, осматриваясь, Леди Лапка не увидела ни намёка на Свиночку.       В этот момент двери распахнулись и в зал один за другим вошли претенденты. Первым подошёл тот, чьё появление можно было спутать с солнечным затмением наоборот — так ослепительно он сиял. Он был статен, строен и от него будто веяло ароматом летнего поля. Его шерсть — плотная, густая, золотистая, словно налитые солнцем колосья. Под светом свечей она отливала янтарём.       — Сэр Коготок Златошёрст к вашим услугам, знаменитая Леди Лапка, — произнёс он, и его голос оказался подобен мёду, растекающемуся по серебряной ложечке. Лапка смущённо улыбнулась и позволила ему поцеловать свою лапку.       Вторым шагнул вперёд тёмный, как сама ночь, морской свин: его шерсть тёмно-серая, с вкраплениями серебра, будто звёзды в небе, а белое пятно на груди имело форму стрелы.       — Граф Лисоус Пушистик, — представился он с лёгким поклоном, и поцеловал лапку королевы.       И вот третий, белоснежная аккуратная шерсть, чёрные носик, ушки и лапки, глаза тёплые, карие. Он выглядел прямо как кролик из Дома Чёрных Носиком.       — Граф Свинил Светолап, — сказал он, склонившись к её лапке. — Вы ещё краше, чем на портретах.       Лапка изумлённо приподняла бровь, внимательно глядя на Свинила.       — Откуда у вас мой портрет?       Граф замер и его усы дрогнули.        — Я… э-э… Приобрёл один. Давным-давно.

***

      Обеденный зал был полон света и звона голосов. Леди Лапка восседала на бархатном троне, обитом сапфировой тканью с золотыми кистями во главе длинного резного стола из красного бука. Её гости и потенциальные женихи сидели по бокам: ухоженные, благородные, источающие аромат цветочных масел. Лепестки роз лежали на скатерти, а блюда, поданные на серебряных тарелках, были изысканны и разнообразны: тушёные топинамбуры, тыквенное пюре, желе из мёда и редиса.       Граф Свинил Светолап сидел ближе всех к Лапке.       — У вас восхитительная еда, Леди Лапка! — воскликнул он, утирая губки платочком в горошек. — Особенно вот это… Как вы это называете? Репчатая лазанья?       Он с явным наслаждением уплетал всё, что попадалось под лапку: от кабачкового суфле до пюре из ромашек. Леди Лапка, наблюдая за его аппетитом, едва не покачала головой с благоговейным удивлением. Откуда у него столько места в животе?       — А у вас, видно, отличный аппетит, — заметила она с полуулыбкой. — Как поживает ваш отец, достопочтенный Интелликус Светолап?       — Прекрасно, благодарю, — Граф Свинил слегка наклонил голову. — А как ваше здоровье, миледи?       — В полном порядке, — ответила она с лёгкой игривостью.       Сэр Коготок Златошёрст вдруг повернулся к ней.       — Я слышал, — произнёс он низким, бархатным голосом. — Что недавно приезжал посол из Кошачьей Империи. Это правда?       Леди Лапка оживилась и закивала, вспоминая тот самый… Бал.        — Да, — с сиянием в глазах начала она. Пока Лапка изящно и уверенно рассказывала, графы слушали с уважением, а один даже записывал что-то в крошечный блокнотик.       Но Граф Свинил… зевнул. Протяжно, почти не прикрывая рот. — Прошу прощения, — сказал он и внезапно встал.       Музыка сменилась: одна из менестрелей запела лёгкую, танцевальную балладу. И тут Граф… Затанцевал. Его движения были неожиданно гибкими, почти акробатическими. Он вертелся, прыгал, совсем как Кудесник Кабак на том самом балу. Лапка, поражённая, приподнялась, но стоило ей подняться, как Свинил галантно схватил её за лапку и увлёк в вихрь танца.       Все графы за столом наблюдали с изумлением. Сэр Коготок даже привстал, будто проверяя, не мерещится ли ему. Закончив, они почти влетели в тронный зал, смеясь.       Свинил сделал реверанс и отпустил королеву, а Лапка с трудом отдышалась. Что-то в нём было… Слишком живое. Слишком лёгкое. Слишком не… Аристократичное?       Тем временем, Кудесник Кабак, довольно улыбаясь, едва вошёл в тронный зал, как стража его тут же вывела обратно. Он недовольно почесал свои усы, не понимая, что случилось. Ведь он просто хотел показать всем своё новое заклинание! Недовольно хрюкнув, он подумал, что может его перепутали с Бардом Свиночкой? Хотя… Вряд ли. Он решил, что пойдёт показывать фокусы на главную площадь.

***

      День клонился к золотому полудню и солнечные лучи, преломляясь сквозь листву, рассыпались по тропинке янтарными пятнами. Лес был полон пения птиц. Леди Лапка, облачённая в лёгкое платье цвета небесной синевы с серебряной вышивкой вдоль подола, шагала неторопливо. Рядом с ней шёл Граф Свинил Светолап. Он говорил легко, без этой выверенной вежливости, что свойственна знатным особам на смотринах. Он рассказывал о себе, о любимой музыке и всём остальном. И в какой-то момент, остановившись у лесной поляны, граф принялся рвать ромашки.       — Это вам, — произнёс Свинил и, поднявшись, протянул ей букет.       Леди Лапка приняла букет. Среди всех графов Свинил являлся, пожалуй, самым живым. Он не прятался за титулами и учтивыми поклонами. Он был настоящим. И это было не просто приятно.       На обратном пути по тропе к ним присоединилась Рыцарь Норка. И тут, у старого вяза с узловатыми ветвями, они заметили фигуру в молитвенном поклоне.       — Брат Блинчик? — удивлённо спросила Лапка, подходя ближе. — Что ты здесь делаешь?       — Ах, миледи! — произнёс он с сияющими глазами. — Вы не поверите! Я недавно провёл исследование и понял: именно этого дерева касалась Сияющая Лапка! Вы представляете? — Он прижался щекой к коре, трепетно, как к святыне.       Королева не удержалась от улыбки. Брат Блинчик всегда был немного… эксцентричен. Хотя, конечно, не так, как его коллега — Брат Оладушек, который однажды с непоколебимой серьёзностью заявил, что обнаружил древнюю ложку, принадлежавшую самому Апостолу Зелёносвисту. Он даже установил крошечный алтарь для этой реликвии, и, как ни странно, нашлись те, кто целовал и молился ей.       — Свинил Светолап, — вдруг обратилась Лапка, повернувшись к нему. — А вы верите в то, что говорит Брат Блинчик?       Граф задумчиво коснулся подбородка лапкой.       — Знаете, Леди Лапка, — ответил он с мягкой улыбкой. — Сияющая Лапка, возможно, касалась всего леса… Всех деревьев… И, может быть, и нас с вами. Но если мы начнём ставить святые метки повсюду, где чувствовали свет, то лес станет сплошным храмом.

***

      Вечером, в королевской купальне, облицованной мрамором цвета розового жемчуга, Лапка лежала, погрузившись в тёплую воду. Она осторожно намывала свои безупречно ухоженные лапки ароматным мылом с добавлением масла миндального ореха. Лапка любовалась собой в отражении воды — сияющей, слегка румяной, расслабленной. Её мысли были о Свиниле Светолапе.       — Настоящий аристократ… — пробормотала она с мечтательной полуулыбкой.       Когда вода остыла, Лапка нехотя поднялась и обернулась в пушистое полотенце, цвета сливок с каплей мёда, и медленно высушила шерстку. Затем, надела ночную рубашку из тончайшего батиста. Один хлопок в ладоши и через мгновение в спальне появилась Советница Лаапа. Её серая шерсть была идеально расчёсана, глаза цвета ясного моря, а бордовое одеяние подчёркивало строгость и достоинство.       — Ваше Свинячество, чем обязана столь позднему визиту?       Лапка, сев на пуховую оттоманку, посмотрела в окно.       — Скажи-ка мне, Лаапа… Что ты думаешь о моих женихах?       Советница сложила лапки на животе и чуть склоняла голову.       — В романтическом плане, боюсь, мои чувства не так тонки, как ваши, миледи… Но если говорить о династии, гербах, потомстве…       — Что это значит? — насторожённо переспросила Лапка.       — Я провела исследование. Один из претендентов… Его герб не соответствует древним записям. Узор на щите искажён, цвета нарушают канон. Это может значить многое — вплоть до подделки или, чего хуже, смены рода…       Леди Лапка резко выпрямилась. Она и слышать о таком не хотела! Особенно сейчас, когда её настроение было столь романтичным!       — Так, всё! Не порти мне настроение почём зря! — всплеснула она лапками. — Это всё домыслы! И в конце концов, я хочу выбирать сердцем, а не по цвету герба!       Лаапа, слегка поклонившись, удалилась. Лапка направилась к гардеробу, где на шёлковых вешалках висели вечерние платья, переливающиеся, как рыбья чешуя.

***

      Леди Лапка сошла по лестнице замка, словно язычок пламени, выскользнувший из камина. Трое женихов сопровождали её через аллею к главной площади, каждый старался затмить другого. Граф Лисоус Пушистик сыпал остроумными репликами, хохотал так, что дрожали усы, и не упускал случая восхищённо бросить: «Ах, Леди, ваша походка — это танец богини!»       Сэр Коготок Златошёрст, напротив, был серьёзен как трактат по истории королевских налогов. Он рассуждал о состоянии казны, о политике, о Лесной Республике и других серьёзных вопросах. А Граф Свинил Светолап шёл чуть сбоку, то и дело останавливаясь, чтобы сорвать цветок или два. Когда он вырвал целый пучок под самым носом у Лекаря Лося, тот обиженно замычал.       — Это же белладонна!       — Мне тоже понравилось! — радостно откликнулся граф, явно не ведая, что это за растение, и уже подносил букет к мордочке королевы. Лапка хихикнула и с улыбкой приняла цветы.       — Вы сегодня прекрасны, как сама белладонна, — прошептал Свинил и в его голосе звучало искреннее восхищение. Главная площадь уже сверкала огнями. Повсюду суетились жители Свинарнии в праздничных одеждах. Над ними взмывали фейерверки, вырисовывая в небе весёлые мордочки морских свинок.       Леди Лапка вдруг почувствовала, что устаёт от Сэра Коготка и его бесконечных монологов. Уловив момент, она повернула его внимание к Барду Свиночке, которая возмущалась неподалёку:       — Да это был шедевр! А мне дали всего три кавиона!       Тем временем, Рыцарь Норка, которая следовала за всеми, молча наблюдала за лапками спутников. Что-то было не так. Одна из лап, шерсть, цвет, размер, не совпадала с тем, что она видела раньше. Только не могла понять: это ей кажется? Или… Кто-то притворяется? Она вздохнула. Здесь нужен был Шпион Ушастик. Он бы запомнил всё до последней шерстинки.       Но вдруг внимание всех привлёк вспыхнувший рядом золотисто-фиолетовый вихрь. На площади Кудесник Кабак показывал магический фокус за фокусом и толпа визжала от восторга. Лапка вдруг заметила: рядом с ней остался лишь один — Свинил Светолап. Он приблизился, заглянул ей в глаза и протянул лапки:       — Леди Лапка, вы прекраснее всех чудес, что творит этот вечер. Позвольте… поцеловать вас.       Она закрыла глаза и потянулась к нему… Но тут Кабак хлопнул в ладоши и облако сверкающего тумана с фиолетовыми искрами окутало Графа Светолапа. Туман завихрился, затрепетал и… Граф исчез.       Королева открыла глаза и ахнула от удивления и гнева. Она взглянула на мага, уже видя его причиной всех бед.       — Это что ещё за фокусы?! — гневно завопила Леди Лапка, подбегая к Кудеснику Кабаку. — Верни всё как было, немедленно!       Кудесник Кабак с ужасом посмотрел на королеву. Он всего лишь показал магический фокус и этот фокус являлся безобидным. Кабак нервно погладил себя по белым усам, не зная, что и говорить.       — Леди! Я… я ничего не делал! — заявил он, раскинув лапками в непонимании.       Однако Леди Лапка не была настроена на то, чтобы разбираться. Её жених исчез как только Кабак начал показывать свой очередной магический фокус.       — Не делал?! Стража! — завопила она на всю главную площадь.       Стража мигом окружила бедного мага, повалив его на брусчатку и защёлкнув на лапках сияющие оковы. Толпа ахнула. Бард Свиночка взвизгнула от ужаса, прикрывая рот бархатным платочком. Где-то послышался плач поросёнка.       — Мой жених исчез! В тюрьму его! — прокричала разъярённая королева.       И только Рыцарь Норка, наблюдавшая за всем этим, поняла — жених Леди Лапки вовсе не исчез. Подражая Шпиону Ушастику, она направилась по только ей известным следам.

***

      Под лапками Рыцаря Норки едва слышно хрустели веточки. Небо в просветах листвы было залито тёмно-лазурной синевой, и только лёгкий лунный свет, как жидкое серебро, пробивался сквозь кроны, освещая узкие тропинки и листья. Рыцарь Норка замерла за широким стволом дуба, вглядываясь вперёд. Там, на небольшом пятачке, сидел он — Граф Свинил Светолап. Он был один и что-то бормотал себе под нос.       Норка осторожно обошла его, укрываясь в тенях, и, наконец, взглянула на него сбоку. Она ахнула, ведь то, что увидела, не укладывалось в благородный образ того, кто ещё недавно держал ухаживал за королевой. Свинил держал в лапах флакон с какой-то жидкостью и мазал ею себе уши, нос и лапки. Там, где зелье касалось его тела, белый цвет уходил уступая место мрачной чёрно-серой окраске.       Его уши темнели, лапки становились словно измазанные, а носик — угольно-чёрным. Норка затаила дыхание. Всё стало ясно. Рыцарь едва не шагнула вперёд, но вовремя остановилась, ведь знала: поспешные действия — худший враг правды.       Кое-чему всё-таки Шпион Ушастик её научил.       Притворщик вскоре поднялся, запахнув на себе чёрный плащ и растворившись в тени деревьев. Когда шаги стихли, Норка вышла из укрытия. Под лапками была влажная трава и пара капель тёмного зелья, блестящих в лунном свете. Она вытащила меч, поднеся его острие к оставленной небольшой пролитой чёрной луже и собрала несколько капель на сталь.

***

      Врата темницы скрипнули и Рыцарь Норка уверенным шагом вошла в каменное нутро каземата. Здесь пахло плесенью, сырым мхом и отчаянием. Факелы отбрасывали дрожащие тени на стены. В камере, поджав лапки и мрачно вышагивая взад-вперёд, метался Кудесник Кабак.       — Это что за безобразие?! — вскинулся он, заметив Норку. — Я ведь всего лишь хотел развлечь публику! О, Сияющая Лапка, да что ж за кара такая! Меня в темницу! Меня, великого мага!       — Кудесник Кабак, — спокойно произнесла Рыцарь Норка, не обращая внимания на театральную истерику. Она вытащила меч и протянула его вперёд, сквозь прутья решётки.        — Ох! — Кабак отпрянул, прижав лапки к груди. — Неужели теперь и обезглавить меня решили?!       — Нет, маговские твои ушки, — чуть улыбнулась Норка. — Просто глянь.       Кудесник, всё ещё настороженно, подошёл ближе. Осторожно он коснулся пальцем тёмного пятна на клинке и поднял лапку к глазам. Затем вдохнул… И замер.       — Магическое зелье, — прошептал он, нахмурившись. Его глаза, будто вспыхнувшие заново, засияли пониманием. — Но… Откуда?       — Твой фокус, — прошептала Норка. — Кажется, именно он разрушил чары. «Граф»… не тот, за кого себя выдаёт.       Кабак выпрямился и с интересом взглянул на Норку. Что-то подобное стоило ожидать, ведь Шпион Ушастик уехал на родину. А он обычно сразу замечал такие манипуляции и быстро раскрывал их. И, кажется, именно его отсутствием решил воспользоваться мошенник.       — И Леди Лапка об этом не знает?       Рыцарь Норка убрала меч в ножны и отошла.        — Она влюблена. Скажу ей рассмеётся. Или… заплачет.       — Тогда, — медленно произнёс Кабак. — Вытащи меня отсюда. И обещаю тебе, Норка, мы докажем всё.

***

      Обеденный зал Свинарнского дворца был тих, как пруд в безветренную ночь. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь витражные окна, вырисовывали на полу причудливые узоры — то ли цветы, то ли символы древних клятв. Рыцарь Норка стояла, опершись лапкой на пояс. Рядом с ней — Кудесник Кабак, всё ещё в запылённой мантии.       Советница Лаапа, в строгом бардовом одеянии, сдержанно кивала, слушая рассказ о зелье, изменяющем внешность и чернеющих лапках, ушках и носике Свинила.       — Значит, самозванец… — тихо проговорила она, склонив голову. — А я-то всё не могла понять, почему герб у него словно списан с учебника юного геральдиста. Искажённый, неестественный, с нарушенной симметрией.       Она медленно опустила лапку в карман платья и извлекла оттуда аккуратно сложенное письмо, запечатлённое золотистым сургучом с клеймом Светолапов — солнечная лапа на фоне свитка. Развернув его с осторожностью, Лаапа пробежалась глазами по строчкам.       — Дом Светолапов… никого не посылал, — отчеканила морская свинка. — Этот так называемый «граф» — самозванец! Что и требовалось доказать.       В зале повисла тишина — тяжёлая, как затишье перед бурей.       — Что ж, — сказала Лаапа, медленно складывая письмо. — Пора узнать, кто он такой. Не только нам, но и всему двору.

***

      Леди Лапка восседала на троне. Она уже приняла решение сердцем, этим самым трепетным, наивным и романтичным органом. Её выбор пал — Свинил Светолап, галантный, с запахом сирени. Но этот прекрасный момент решила испортить советница, придя в зал.       — Ваше Свинячество, — произнесла Советница Лаапа с поклоном. — Свинил Светолап — самозванец.       Слово «самозванец» повисло в воздухе, как капля чернил на белоснежной скатерти. Леди Лапка вскинула голову, в её глазах загорелось недоумение, а затем огонь гнева, мгновенный и пылающий.       — Что?! Да как ты… Почему это?! — голос дрогнул, смешивая королевский тон и личное возмущение.       — Дом Светолапов никого не посылал к вам, — ответила Лаапа с каменной невозмутимостью, доставая из складок мантии письмо и протягивая его. Лапка, вся дрожа от нетерпения и негодования, выхватила послание и, пробежав глазами строки, хрюкнула громко и возмущённо.       — Может, он сам пришёл! Тоже мне доказательства! — фыркнула она, сжимая письмо в лапке.       — Я могу вам доказать, если вы позволите, — мягко, почти с сожалением сказала Лаапа.       — А я не хочу, чтобы мне что-то доказывали! — Лапка вскочила с трона. Но как раз в этот момент в зал вошёл Свинил Светолап. Он нёс в лапках букет полевых цветов — васильки, ромашки, пара астр.       — Леди Лапка, — с бархатной интонацией произнёс он. — Я пришёл пожелать вам спокойной ночи.       Именно в этот миг, из-за одной из колонн, осторожно выглянул Кудесник Кабак. Он уже шептал заклинание: с шерсти «графа» исчезали чёрные пятна, обнажая белоснежную шерсть… и кое-где — рыжую. Толпа ахнула, как единый живой организм. Стражники переглянулись. Свинил, заметив, как его лапки порозовели, метнулся было к своей сумке, но, встретившись взглядом с Леди Лапкой, застыл, словно пойманный на месте преступления.       — Продолжай, — прошептала Лаапа, и Кабак незаметно усилил заклинание. Сумка самозванца вдруг раскрылась и с глухим стуком опрокинулась на пол.       Оттуда выкатилась крохотная бутылочка, прозрачная, с зелёной жидкостью внутри — блестящей, словно изумрудный эликсир. Советница подняла её с пола, повертела в лапках, открыла пробку, а затем аккуратно мазнула себе щёки и нос. Они мгновенно почернели.       — В тюрьму!!! — выкрикнула Леди Лапка и в голосе прозвучало всё: разбитые мечты, горечь предательства и властная ярость королевы, не прощающей обмана.       Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, она встала, развернулась и почти бегом скрылась за изогнутой лестницей, ведущей на второй этаж. Стража, отойдя от потрясения, схватила Свинила и потащила прочь. А Кудесник Кабак, подойдя к Лаапе, взял зелёное зелье в лапки и проворчал:       — М-м-м… Я это знаю. Магический краситель. О, весьма ловко. Действует ровно сутки, исчезает при любом магическом воздействии. Умно придумал, гад.

***

      Покои Леди Лапки утопали в сумерках. Занавеси из полупрозрачного шёлка лениво колыхались от ветра, проникавшего сквозь приоткрытое окно. Полная луна заглядывала внутрь, как сочувствующая подруга. На пуховой софе, свернувшись клубочком, сидела Леди Лапка. Обычно она была воплощением изящества, но сейчас всего лишь печальная морская свинка, растрёпанная, босая, в лёгком домашнем халате. Из её глаз медленно катились слёзы — крупные, прозрачные, как капли росы.       — Как он мог… — прошептала она в пустоту и подняла платочек с монограммой, пропитанной ароматами лаванды и вытерла влажные пушистые щёки.       Но слёзы не унимались. Они не слушались королевских приказов. Лапка не могла поверить в это жуткое предательство. Свинил оказался не Свинилом, а обычным морским свином с улицы, ловким мошенник, который подслушал, что Лапка ищет жениха из дома Светолапов, и решил «примерить» на себя чужую судьбу. Ведь прекрасно знал, где настоящий Свинил Светолап. Он хотел войти в доверие к Лапке, украсть по возможности все кавионы из казны и исчезнуть в небытие.       — Я ведь… Я ему… Доверяла, — всхлипнула она, глядя в зеркало, где отражалась не королева, а морская свинка с разбитым сердцем. Раздался стук в дверь — тихий, осторожный, почти стыдливый.       — Уходи! — бросила Лапка, но голос был не гневен, а жалобен, будто плачущая песня.       — Это я… — донёсся знакомый голос. — Свиночка.       Как впустили Барда Свиночку — было неясно.       Но, по видимому, Советница Лаапа разрешила ей прийти. Однако, королеве сейчас было всё равно. Она утопала в слезах. Дверь приоткрылась и в покои вошла Бард Свиночка.       — Ох, Леди Лапка — прошептала она, подходя к софе. — Наше сладкое безоблачное небо… вы ведь по-настоящему влюбились в этого прохвоста, да?       Лапка не ответила, только зарылась мордочкой в подушку и всхлипнула ещё громче. Свиночка опустилась рядом, осторожно и просто положила лапку на лапку королевы. И от этого жеста Лапка вдруг зарыдала навзрыд — с тем отчаянием, которое держалось слишком долго.       — Я была такой глупой… — выдохнула она сквозь слёзы. — Он так красиво говорил, такие стихи… Я уже придумывала, как мы назовём поросят…       — Ах, Леди Лапочка, — вздохнула Свиночка, — Вы не глупа. Просто у вас большое сердце. И оно, увы, любит красивую обёртку.       Они сидели вдвоём, прижавшись друг к другу, словно две ракушки, выброшенные на один и тот же берег разбушевавшегося моря. Бард Свиночка по настоящему сочувствовала королеве и понимала её. В каком-то смысле понимала. Тем более, утешение королевы помогло бы ей восстановить свою выступления в тронном зале, да и вообще в замке.