Бездна обязательно откликнется

Отец стоял прямо передо мной. Я была настолько рада его увидеть, он был так же прекрасен, как и всегда. Такой же каким я его запомнила, даже взгляд этот же.Моё сердце сжалось и, казалось, забилось в полную мощь, ноги приятно дрожали от волнения. Медленным шагом я направилась к нему, словно не верила своему счастью. — Папочка! Радостно выкрикнула я, и именно в тот момент моё оцепенение прошло. Я со всех ног рванула к нему. Его лицо не выражало никаких эмоций, просто пустота, но даже этому я была рада. Всё что угодно, лишь бы не презрение. Я встала перед ним на одно колено и, склонив голову, сказала: — Я так рада тебя видеть… — Адама? Давно мы не виделись… — Он внимательно рассматривал меня и скептически поднял бровь, заметив мои глаза. Они были мокрыми от недавних слёз из-за него, но ведь теперь всё хорошо, так ведь? — Выглядишь ещё более жалко, чем в нашу последнюю встречу. Где твоя гордость? Казалось, моё сердце разбилось на кучу осколков, которые я больше никогда не соберу. Неужели он ненавидит меня? Это конец? Да лучше смерть, чем его презрение. Это наша первая встреча за последние 1000 лет, и она… такая? — Папочка, мы ведь так давно не виделись, я так скучала… поговори со мной. — О чём нам с тобой говорить? Мне стыдно, что ты моя дочь. Наверное, стоило тебя убить вместе с твоей матерью. Я думал, ты будешь хоть чуть-чуть похожей на меня, станешь мне равной, но, видимо, впервые в жизни я ошибся. — Он смотрел в мои глаза, которые щипало так сильно, что хотелось их вырвать прямо на месте. — В целом, не важно. Палец уже у меня, странно, что ты не заметила его раньше. Я изо всех сил старалась сдержать слёзы — всё-таки папа их не любил, ненавидел, когда я плачу. Я начала тяжело дышать, поднимаясь с колен. Я побрела на улицу, лениво переставляя ноги, которые скорее просто плелись за мной. Я вся была в чужой крови, но я так устала, что обращать на это внимание вовсе не хотелось. Мой взгляд перевёлся на небо, скрытое за завесой, лишь бы не расплакаться. Я медленно посмотрела назад в надежде, что сзади меня будет стоять папа, но там уже на холодной земле лежал Итадори без сознания. Хорошая возможность сбежать же… Но почему-то что-то останавливало меня. Хотя было бы проще бросить. Вытерев глаза, я подошла к Итадори и, схватив его за шиворот, потащила за собой, таща его тело по полу. Меня не особо заботило, что он бьётся, живой уже спасибо должен сказать. Раны на его теле были, но мне плевать — Сукуна залечит, всё-таки это в первую очередь ему надо, а не мне. Я открыла проклятую машину, затолкав туда Итадори. Бедный Иджичи, кажется, поседел от страха, увидев парня в настолько плачевном состоянии. Да, выглядел он дерьмово: раны на руке и груди были глубокими, голова вся в крови — скорее всего, прилетело ему знатно, может, даже сотрясение. Губа разбита, под глазом царапина. Если смотреть только внешне, то всё остальное не имеет особых последствий. По приезде в колледж нас тут же встретили первокурсники и Белоснежка. Он выглядел озадаченным… Ну, в целом, это неудивительно. Я всё-таки всё равно сильна, да и Итадори тоже подойдёт по сравнению с инвалидом, а он отправил нас на особый уровень, с которым в целом мы бы справились без сложностей, но из-за моей истерики он пострадал. Пока я ревела, он наткнулся на особый уровень один, и вот результат. Наверное, после этого меня начнут допрашивать, что случилось, или спросят у Итадори, как только тот включится. Интересно, а Итадори видел мою истерику перед отцом? Если да, это будет самый великий позор и даст рычаги давления на меня. Мне уже надоело, что Итадори телепался на моём плече, поэтому, подхватив его на руки, я решила отнести его в его комнату, там и очухается. Белоснежка подошёл ко мне и спросил: — Нужно отнести его к Иэри. Почему вас так потрепало? — Я не услышала, что проклятье на первом этаже, а я была на четвёртом. — Пока идём, отлично, он не подаёт виду, что не верит мне, да и Итадори точно не знает, где я была. Хотя если найдут нестыковку во времени, будет грустно, ладно, придумаю что-нибудь. — Хмм, ну ладно, пошли тогда за мной. Мы шли по коридору, забираясь в какой-то подвал. Если честно, у меня уже триггеры на все возможные подвалы. Мы зашли в морг, в нём было ужасно холодно, везде трупы и воняло чем-то непонятным. Прям как дома. Усадив Итадори на каталку, мы с Белоснежкой принялись кого-то ждать. Он просто молча смотрел на меня, ничего не говоря, но счастье длилось недолго. — Адама, может, мне тебе помочь? Выглядишь неважно. — Белоснежка, хочешь загадку? Он помедлил с ответом, но всё же сказал: — Хочу. — Важный орган у мужчин, очень им необходим. Чтоб проблем с ним избежать, нужно знать, куда совать. — Ээ… не знаю, нос? — Неправильно, это член. — Давай ещё одну. — Красная головка за щекой щекочет ловко. — Хуй. — Неправильно, это зубная щётка. Я даже на спине ощущала его взгляд — наверное, понял, что в эту игру не выиграть. — Белоснежка, а хочешь шутку? — Давай. — Что общего у горелого хлеба, утопленника и твоего рождения? Он молчал, даже ответ называть не хотел, просто смотрел на меня, словно ожидая, решусь ли я это сказать или нет. — Не успели вытащить. Белоснежка уже хотел что-то ответить, но в этот момент к нам подошла девушка, которая надевала перчатки, уже готовясь осмотреть Итадори. Она выглядела даже слишком уставшей: лицо всё белое и впалое, будто у трупа, а синяки под глазами только добавляли трупного вида. Видимо, в случае чего решила от работы далеко не отходить. — Чего это опять с ним? — Неудачно встретился с проклятьем особого уровня. — Понятно, сейчас посмотрю. Осмотр длился как-то слишком долго. Я подсела к Годжо и решила проверить, сколько он меня выдержит. Тихим голосом я спросила у него: — Белоснежка, шутку хочешь? — Хочу. — Папа спрашивает у своей дочки: «Может, на ручки?», а она ему отвечает: «Нет, давай на лицо». Годжо тут же отвернул от меня голову, но я увидела, как его плечи затряслись и он кое-как сдерживал смех. А я, надеясь выбесить его наконец-то, эх! По ходу осмотра Итадори наконец-то очухался и, потирая виски, сказал: — Что произошло?.. Мы забрали пальцы? — Забрали! Поздравляю вас двоих с успешной миссией! — Спасибо, учитель Годжо! Я заметила, что синяк Итадори под глазом ещё не спал, поэтому его правый глаз периодически дёргался. Грех было над этим не подшутить. — Итадори, ты чего подмигиваешь? Заигрываешь с Белоснежкой? Годжо рассмеялся, прикрыв рот рукой, а Итадори непонимающе смотрел на меня, видимо, ещё не заметил, что с его глазом. Я вышла из морга, напевая какую-то глупую весёлую песню, которую услышала в машине Иджичи. Ну и бред сейчас слушают, но заело знатно. Найдя выход на улицу, я решила прогуляться по территории колледжа, однако было даже приятно просто пройтись. Прогулки я любила, но не в таких местах, как сейчас: в городе слишком шумно и много людей, а вот одна, пока ветерок дует в лицо, спасая от солнечной жары, было вообще идеально. Голова всё ещё гудела от слов отца, которые врезались в память посильнее, чем техники, но если я буду слишком много думать об этом, то точно не смогу сдержать эмоций. А с учётом того, что Белоснежка вечно за мной следит, это проблематично. Он ведь уже даже поводов не придумывает, просто ходит за мной. Напоминает поведение хищника: преследует свою жертву, пока не заметит момент её слабости, и нападает. Только вот кто ещё жертва, надо узнать. Прогуливаясь, ко мне подошёл какой-то парень. На вид… слишком милый, раньше я его не видела и не била точно. — Девушка, здравствуйте, я вас увидел и очень… — его голос дрожал и был совсем неуверенным, что меня уже подбешивало. — Че ты там мямлишь? — Извините, я очень хочу с вами… — Разговаривать сначала научись, сынок ебаный. Две недели спустя Меня вечно отправляли на тренировки, на задания, а ещё заставляли писать отчёты буквально обо всём, что происходило. Господи, зачем столько бумажек? С компьютером я не разобралась, точнее, он случайно выпал из окна, конечно же, это не я скинула его оттуда. Да. Тренировалась я примерно по 18 часов в день, выжимала из себя максимум, периодически меня рвало кровью или я отрубалась прямо по ходу тренировок, потом 4,5 часа уходило на задания и потом полтора сна, потом опять по новой. Слова Сукуны каждый раз двигали меня всё дальше в пропасть, но так же давали мне мотивацию не сдаваться — я обязательно докажу, что чего-то стою. Мысли об отце приводили меня в невероятный ужас, всё дошло до того, что мне начали сниться кошмары. Наверное, я правда ослабла. Обычно он проявлял ко мне безразличие, но тогда я увидела одно — разочарование. Итадори и Мегуми ушли на совместное задание по изгнанию проклятья первого уровня из очередной школы. Ну, оно и неудивительно. В подобных местах всегда сидели проклятья. Тем более уже апрель, всё-таки школа началась, у многих куча стресса из-за буллинга, учебы, друзей. Это прямо рассадник проклятий. Дождавшись окончания занятий и того, когда все ученики выйдут из школы, Итадори с широкой улыбкой сказал: — Так, Мегуми, пошли. Только… ты уверен, что вдвоём мы справимся? — Уверен, это первый уровень, должно быть не так тяжело, в случае чего запросим помощи. — О, а может, наберём Адаму? Она вроде любит сражаться! — У Адамы разве есть телефон? — Да, ей учитель Годжо подарил, правда, она всё ещё им сомнительно пользуется. Вроде как у меня есть её номер! Итадори достал телефон из заднего кармана и стал искать в контактах номер Адамы. Её номер давал ему Годжо, поэтому было непонятно, точно ли это она. Найдя нужный контакт, парниша набрал номер и, прислонив телефон к уху, стал ждать ответа. Гудки были, но дальше ничего. — А ты уверен, что это её номер? — Мегуми в принципе скептически относился и к идее звать Адаму, и к тому, что Годжо дал ему тот номер, а не решил подшутить. На удивление, трубку взяли, и Итадори стал разговаривать, прося Адаму о помощи. Он кивал головой, что-то слушая, с каждой секундой его лицо мрачнело, а затем он сказал: — Она сказала, что сейчас приедет и забьёт нас до смерти. Ну, она по-другому выразилась, но не суть. А ещё она сказала, что занята… — Грустным тоном сказал Итадори, убирая телефон обратно. — Тогда это точно была она. Но чем она может быть занята? — Да, тренируется, наверное. — Ты вообще когда-нибудь видел, как она тренируется? — Нет, но видел её побитую. Может, одна любит? Интересно, как проходит её тренировка… *Тем временем у Адамы* Я сидела на горе побитых учеников, аккуратно сложенных кучкой. Ну а что? Они сами виноваты, попались мне под руку, а у меня настроение дерьмо, пришлось избить их, хоть чутка же себя развлечь надо. Сегодня Белоснежка объявил, что начнётся программа обмена с киотской школой, правда, не поняла, зачем сказали это мне, ибо после этого он добавил, что я не участвую. Ну, спасибо. Я сначала расстроилась, ибо думала, что это будет как Голодные игры, но оказалось, даже убивать никого нельзя — в чём тогда смысл? По факту же выживает сильнейший, остальные умирают. Закон природы, такой естественный отбор. Но потом мне предложили оценивать каждого ученика вместе с другими, мол, так и за мной присмотрят, и я могу посмотреть на нынешних магов, сделав выводы на основе моего опыта. Да я уже поняла, что нынешние маги — отстой, зачем в этом лишний раз убеждаться? В назначенное время я вошла в одно из зданий, в котором ранее не бывала. Там уже сидели все вышестоящие маги. Я тут же подсела к Белоснежке, так как он единственный, кого я уважаю, остальные даже рядом со мной стоять не должны. Ну, ещё я чутка уважала Итадори — сдерживать моего отца это надо яйца иметь. Белоснежка любезно предоставил мне какой-то чай противного зелёного цвета. Я недоверчиво взяла его и понюхала. Вот, воняет-то, они чаи не умеют варить? Что ж они тогда вообще могут? — Это матча, полезно очень. — Руки бы отрубить тому, кто это делал. Даже на запах и вид было отвратительно. — Эй, вообще-то его я делала! Голос подала какая-то женщина, которую я раньше не видела. Внешность не особо, да и этот уродливый шрам на пол-лица, небось по какой-нибудь глупости получила его, с дерева упала и вот. Да ещё и орёт так, ужас. Не люблю такой типаж, которые вечно раздражённы или орут, дисциплина важна, да и если ты не умеешь сдерживать эмоции, то ты, мягко говоря, слабак. — Как тебя зовут? — В отличие от неё, я была приветлива, даже улыбалась. — Тебе какая разница?! — Она смотрела мне в глаза, а затем сделала вдох-выдох, пытаясь успокоиться. — Утахиме. После этих слов я с самой невинной улыбкой плеснула чаем прямо в неё. Что сделала, пусть то и получает. Она сразу подскочила и принялась отодвигать мокрую ткань от кожи. Вот, чего придумывает, он же не горячий, как минимум кожу не прожжёт, значит, ничего страшного не случилось. Времени переодеваться явно не было, поэтому ей пришлось сидеть так, поглядывая на меня словно на врага народа. Чёрт, вот какие же стулья неудобные. Сидим прям как в школе, да и места для ног мало. Переведя взгляд на Годжо, я без слов сложила ноги на его колени, откидываясь назад, чтобы облокотиться спиной о стену. Вот теперь удобно. Белоснежка посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на то, как вальяжно я расселась, сложив на нём ноги. Ну давай, скажи что-нибудь против. Но он молчал, лишь положил свою руку на мою ногу, начав её… гладить?! По телу пробежали неприятные мурашки, и всё будто стянуло, а тело окаменело. На секунду я даже замешалась — никто себе не позволял такой вольности. Фу, фу, фу, я тут же убрала ноги, когда оцепенение прошло, и начала расчёсывать место, которое он погладил, словно пытаясь снять с него кожу. Ненавижу я эти нежности и прикосновения от чужих, это же отвратительно. Судя по выражению его лица — это было именно то, чего он и ждал. Вот козёл же, ладно, придумаю ещё способ Белоснежке отомстить. Когда наконец-то игра началась, я смотрела за каждым учеником и находила безумное количество ошибок в их действиях: техника ведения боя, ошибки в рукопашном, постоянно пропускают удары, совсем не думают критически, напрасно тратят проклятую энергию, неправильно пользуются местностью, абсолютно не чувствуют врага, не понимают своих напарников… И так можно продолжать очень долго. Кто-то где-то лучше других, но все плюс-минус одинаково слабы, а столько талантов-то и попросту все растрачивают. Вначале я думала, что это проблемы учеников Годжо, и, может, он хреновый преподаватель, да вот нет — такие же ошибки и у Киотской школы. Маловероятно, что оба преподавателя так сильно забивают на своих же учеников. Хотя, с учётом истерички, всё может быть. А может, проблема как раз в том, что сейчас маги дерьмовые. В какой-то момент мне стало скучно, всё одно и то же, никакой изюминки… эх. На моём лице появилась хитрая ухмылка, а голова медленно повернулась к Белоснежке. — Годжо, хочешь шутку? — прошептала я на ухо магу, уже заранее зная, что хочешь. А если нет… ну, это риторический вопрос. — Хочу. Всё его внимание теперь было сосредоточено на мне. Он опёрся локтем о колено и, слегка повернув голову вбок, внимательно меня слушал. — «Что-то холодать начало», — сказал волк и натянул Красную Шапочку. Я сама кое-как сдерживалась, чтоб не рассмеяться. От того, что мы говорили шёпотом, становилось ещё смешнее. Белоснежка улыбнулся и опустил голову, тихонько смеясь. — Адама, только на собраниях так не делай… или делай, с тобой хотя бы весело. Почему-то только сейчас я заметила, что когда он говорит шёпотом или просто очень тихо, его голос становится похожим на мурчание кота. Как минимум, это так же сильно успокаивало. Я увидела, как резко все бумажки подожглись и горели красным пламенем. Неужели чрезвычайная ситуация? Все связи с учениками были потеряны, экраны перестали работать, выдавая ошибку, а Мэй ничего не видела через своих воронов. Вот дерьмо.