От удара до любви

Следующее утро встретило Ангелину назойливым звонком будильника. Она с трудом открыла глаза, и на секунду в голове была пустота. Потом воспоминания нахлынули: кабинет, его лицо, его спокойный голос: «Я всё слышал». Она громко застонала и натянула одеяло на голову. Но долги лежали не только перед этим «клоуном», но и перед ветеринаром и голодным котом. Через силу она выкарабкалась из постели. Перед зеркалом, разглядывая свой скромный гардероб, она вспомнила про дресс-код. «Чёрный. Строго. Никаких тебе вольностей». Она нашла чёрный брючный костюм, купленный когда-то для неудавшегося собеседования в банк, и под него — простую шёлковую блузку того же угольного оттенка. Получилось неожиданно стильно и даже немного опасно. Собранная, как снаряд. «Гравитация» утром выглядела иначе — залитая солнцем, пустая и тихая, без магии вечерних огней. Ангелина прошла внутрь, ощущая себя чуждым телом в отлаженном механизме. Не прошло и пяти минут, как в холле появился он. Максим Николаевич. В идеальном тёмно-сером костюме, без единой морщинки. Он двигался бесшумно и уверенно, словно был неотъемлемой частью этого пространства. — Доброе утро, — произнёс он, останавливаясь перед ней. Его взгляд быстрым, оценивающим сканером скользнул по её фигуре, от каблуков до собранных в тугой узел волос. У неё на языке уже вертелось привычное «Кло…», но она поймала его взгляд — тот самый, холодный и предупреждающий, из вчерашнего дня. Она сглотнула буквы. — Утро, — буркнула в ответ, глядя куда-то мимо его плеча. — Я проведу вас и введу в курс дела лично, — заявил он, поворачиваясь и делая жест следовать за собой. — Это не «Панорама». Здесь другие стандарты. — Да я уже вижу, — не удержалась она. — Ковры мягче. Он проигнорировал колкость и начал экскурсию, его голос звучал как запись аудиогида: безупречно, информативно и без души. — Основной зал. Ваша зона ответственности. Контроль рассадки, встреча VIP-гостей, решение любых вопросов до того, как они станут проблемами. Официанты и сомелье действуют по инструкции, ваша задача — координировать и быть лицом зала. — Лицом, — усмехнулась она. — А если лицо не в настроении? — Настроение оставьте за дверью. Здесь только профессиональная маска. — Он остановился и посмотрел на неё. — Кстати, по поводу внешнего вида. Вы сегодня выглядите… соответствующе. Очень хорошо. Комплимент прозвучал как констатация факта. Она почувствовала, как её щёки слегка теплеют от раздражения. Сказать «спасибо» этому человеку? Ни за что. Она просто кивнула, сделав вид, что проверяет время на часах. — Пойдёмте дальше. Вам нужно выучить меню, особенности вин и имена всех постоянных клиентов из золотой книги. Список будет на вашем планшете. Я лично буду спрашивать в конце недели. Как на экзамене.  День превратился в бесконечный марафон. Она учила, запоминала, пыталась уследить за всем сразу. Официанты, привыкшие к размеренному ритму, смотрели на новую «начальницу» с немым вызовом. Один перепутал столики, другой едва не уронил поднос с бокалами. Каждый промах заставлял её сжимать зубы до хруста. Она сдерживалась, помня о запрете. Но внутри всё кипело. К концу дня ноги гудели от бесконечной ходьбы на каблуках, спина ныла, а в голове стоял гул от десятков имён и названий блюд. Последние гости ушли, свет в зале приглушили. Она собирала свои вещи, мечтая только о диване, когда услышала шаги. — Ну что, как первый день, Ангелина Юрьевна? — Максим стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы брюк. Выглядел он так, будто только что начал день, а не провёл его на ногах. Она повернулась к нему, усталость и злость смешались в один клубок. Она открыла рот, чтобы выдать что-то резкое, но снова замолчала, вспомнив запрет. Он заметил её борьбу. Уголок его рта дрогнул. — Рабочий день окончен. Гостей нет. Можете… выражаться. Для обратной связи. Это было подобно тому, как открыть шлюзы. Она выдохнула, и слова полились потоком, густо сдобренные крепким матом. — Как день? День, блять, отстойный! Ты своих официантов с Луны сбрасывал, что ли? Один, этот, с такими глазами круглыми, нихера не помнит, кто что заказал! Второй несёт бокалы, как будто у него вместо рук, по края два члена, я вся издергалась, смотреть страшно! А ваш «золотой» клиент, этот лысый с сигарой, меня полчаса пытался увести обсудить «особенности винной карты» куда подальше! Идиотов ты набрал, Максим Николаевич, честное слово! Ни черта не умеют, только понты строят! Она замолчала, переводя дух, ожидая взрыва или ледяной отповеди. Но он… рассмеялся. Тихим, искренним смехом, который на мгновение стёр с его лица всю напускную строгость. — Боже, — выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — И вся эта энергия, вся эта злость… от такой, в общем-то, милой женщины. Вы их за день разнесли в пух и прах. Забавно. — Милой? — передернула она плечами. — Ты совсем того? Это не злость, это адекватная оценка криворукого коллектива! — Оценку я услышал, — он кивнул, улыбка постепенно сошла на нет, но в глазах оставалась какая-то странная теплота. — Спасибо за честность. Редко кто решается на такую… прямолинейную обратную связь. Но критика должна быть конструктивной. Завтра я жду от вас не только эмоций, но и конкретных предложений. Как улучшить работу этих «идиотов». — Предложений? — она смотрела на него с недоверием. — Да заплатите им больше, чтоб мозги включали! Или нанимайте не по красивой морде, а по соображалке! — Финансовый вопрос мы обсудим позже. А вот насчёт «морды»… — он снова усмехнулся. — Вы же сами не последнюю роль сыграли. Впрочем, ладно. Идите домой отдыхать. Завтра будет не легче. Она молча взяла сумку и пошла к выходу, чувствуя, как усталость накрывает с новой силой. Но в голове, поверх хаоса дня, чётко отпечаталась картинка: его смех. Неподдельный. И это раздражало больше всего. Потому что с ненавистным «клоуном» всё было бы проще. А этот… этот был другим. И игра обещала быть гораздо сложнее.

***

Дверь в её квартиру захлопнулась с таким звуком, будто Ангелина отсекла себя от всего внешнего мира. Она прислонилась спиной к прохладному дереву, зажмурилась и выдохнула всё напряжение, копившееся с самого утра. — Фуух… — прошипела она в тишину прихожей. Ответом ей был тихий шорох и затем появляющийся из полумрака кот Барсик. Он уткнулся мордой в её лодыжку, требуя своего. — Подожди, мучитель, дай дух перевести, — буркнула Ангелина, скидывая туфли, которые полетели в разные стороны. Она прошла в комнату, с трудом расстегнула и сбросила на стул строгий пиджак, чувствуя, как сковывающее напряжение в плечах немного ослабло. Потом опустилась на диван, и Барсик моментально запрыгнул к ней на колени, устроившись поудобнее. И тут понеслось. — Ну ты представляешь, Барсик? — начала она, яростно гладя кота за ухом, а он мурлыкал, будто соглашаясь с каждым словом. — Это… это цирк! Нет, правда, цирк на выезде! И главный клоун в дорогом костюме! Она вскинула голову, обращаясь к пустой комнате, как к полному залу. — А эти его «артисты»! Официанты! Один, тупой как пробка, спрашивает у меня: «Ангелина Юрьевна, а где у нас соус тар-тар?» В холодильнике, долбоёб, в холодильнике! Там же всё подписано! Глаза чтоб им выколоть и вставить кнопки от лифта — больше пользы будет! Барсик урчал, подставляя брюхо. — И все они там такие, понимаешь? Ходят как сонные мухи, улыбаются этими своими пластиковыми улыбками! Фу! И этот… Максим Николаевич! — она произнесла имя с такой ядовитой интонацией, что кот на секунду приоткрыл один глаз. — Стоит себе, холодный как рыба, смотрит свысока! «Вы хорошо выглядите», — передразнила она его бархатный голос. — Да пошёл ты! Сам ты хорошо выглядишь, как манекен с витрины, а я отлично! Бездушный кусок красивого мяса! Она встала и заходила по комнате, продолжая выговариваться. — И знаешь что самое мерзкое, Барсик? Никто меня там не понимает! Никто! Я им говорю — делайте так, а они делают эдак! Я вижу, что клиенту не нравится столик, хочу его пересадить, а они: «Ангелина Юрьевна, это не по стандарту!» Какие, нафиг, стандарты, когда у человека рожа кислая?! Он деньги платит за настроение, а не за ваши дурацкие бумажки! Она остановилась перед окном, глядя на темнеющий город. — И ведь он, этот манекен, всё видит! Всё замечает! И улыбается своей хитрой ухмылкой! Словно знает что-то такое, чего я не знаю! Бесит! Барсик, потеряв источник тепла и ласк, запрыгнул на подоконник и ткнулся головой в её руку. Она вздохнула, и весь пыл внезапно сменился усталой опустошенностью. — Только ты меня понимаешь, засранец пушистый, — прошептала она, гладя его под подбородком. — Только ты. Все они там… чужие. И я среди них чужая. Как волк в овечьей стае, которого накормили таблетками для счастья. Она взяла кота на руки, прижала к себе, уткнувшись носом в его мягкую шерсть. — Но мы им покажем, да, Барсик? Мы выживем. Мы их всех перетерпим. И этого клоуна главного — в первую очередь. Правда? Кот ответил громким, удовлетворённым мурлыканьем. Это было единственное адекватное и честное мнение, которое она слышала за весь день. И его было достаточно, чтобы завтра снова надеть этот чёрный костюм и пойти на войну.