Я положу трупы к твоим ногам. [Книга 1.]

Глава 11. Ривер

Мы позволили себе сегодня поспать подольше, а после позднего завтрака я решил, что нужно отвезти Тео за покупками.  Поездка из Милкрика в Юингс-Кроссинг пролегала по извилистой дороге через Хокинг-Хиллз, которая была почти пустынной. Осень уже раскрасила деревья. Тео прилип к окну, наблюдая, как листья падают на дорогу, пока мы ехали по сельской местности.  Я проехал самый крутой поворот на дороге со скоростью около шестидесяти миль в час (около 100 км/ч), управляя автомобилем машинально. Мой мозг был зациклен на том, что он сказал мне прошлой ночью, и на том, что я хотел бы сделать с его хозяином, когда, наконец, найду его. Отрезать ему руки было бы недостаточно. Даже со жгутом он, в конце концов, истек бы кровью, не говоря уже о том, что, вероятно, потерял бы сознание от боли. Нет, отрезать их нужно будет в конце. Сначала я хотел, чтобы он помучился.  Я представил себе эту сцену: расположил каталку в подвале, привязал его к ней. Протер спиртом. Повесил капельницу с физиологическим раствором и установил равномерную скорость капель. Кетамин, чтобы он не мог двигаться и чтобы притупить боль, но не убить его полностью. Разрезал рубашку на животе. Йод и спирт не нужны. Он не проживет достаточно долго, чтобы умереть от инфекции. Прощупал бок, сосчитал ребра. Надо найти нужное место, чтобы не проколоть легкое и не задеть печень. Вставил троакар и...  –  Я никогда не думал, что ты любишь рэп, – сказал Тео.  – Что? – я отложил фантазию на потом и посмотрел на него.  – Музыка, – он кивнул на приборную панель. – Ты любишь рэп?  Я впервые понял, что он говорит о треке, который играет. – Не особо, – сказал я, протянув руку, чтобы выключить его. – Для меня это просто фоновый шум.  Глаза Тео задержались на мне, как будто он чего-то ждал. Когда я ничего не сказал, он отвернулся, опустив плечи, словно разочаровавшись. Чего он от меня хотел?  Спроси о нем. Я практически слышал голос мамы в своей голове. Спроси его, что он любит.  На мгновение я снова стал ребенком, стоящим на кухне после школы. Воспоминание было настолько ярким, что я чувствовал бумагу, которую сжимал в кулаке, и вес рюкзака. Учительница прислала домой еще одну записку, в которой говорила, что беспокоится, что у меня нет друзей. Дело не в том, что я не хотел друзей. Я хотел, даже если большинство других детей меня раздражали. Несмотря на мое раздражение по отношению к людям, я все же был человеком и хотел влиться в коллектив.  – Другие дети меня не любят, – сказал я своим писклявым, до пубертатным голосом.  – Ты пробовал с ними поговорить? – терпеливо спросила мама, сидя за столом.  Я пожал плечами. – Они не хотят говорить ни о чем интересном. Их интересуют только фильмы, видеоигры и девочки, которые им нравятся.  Мама вздохнула и опустила чашку. – Ривер, иногда, когда ты хочешь сблизиться с кем-то, нужно притвориться, что тебя интересуют вещи, которые нравятся этому человеку.  – Почему? – спросил я.  – Потому что, хотя эти вещи могут показаться тебе скучными, они являются важной частью жизни других людей. То, что у них нет таких же увлечений и интересов, как у тебя, не значит, что они не хотят говорить о том, что их интересует. Если ты будешь слушать, как они рассказывают о своих интересах, то с большей вероятностью они будут слушать, как ты рассказываешь о своих.  Воспоминание поблекло, и я снова оказался в машине, чувствуя легкое щемящее чувство в груди, которое подсказывало мне, что я должен что-то сделать.  – Какую музыку ты любишь? – спросил я Тео.  – Ты не обязан этого делать, знаешь ли.  – Делать что?  – Притворяться, – он подвинулся на сиденье, чтобы прислониться к окну. – Тебе плевать, какую музыку я люблю. Это очевидно, когда ты заставляешь себя притворяться, что я тебе интересен.  Отведя взгляд от извилистой дороги, я посмотрел на Тео и нахмурился, увидев, что он сгорбился и безучастно смотрит вперед. – Ты мне интересен.  – Но не мои музыкальные предпочтения, – указал Тео.  – Я хочу поговорить с тобой, Тео, но не знаю, как.  Он сжал локти и заерзал. Возможно, ему было трудно говорить о музыке по какой-то причине, но я не мог понять, почему. – Я в основном слушал только то, что играло по радио, когда работал, поэтому не знаю об этом много.  – Я могу найти что-нибудь, что тебе понравится.   Он пожал плечами. – Думаю, лучше просто поговорить.  – Хорошо, – сказал я, сжимая руль, чтобы пройти очередной крутой поворот. – О чем ты хотел поговорить?   – Не знаю, – ответил он, снова пожав плечами. – Как насчет твоих братьев? Ты не выглядишь очень близким с ними.   Я вздохнул. – Дело не в этом. Я всегда был белой вороной, будучи средним ребенком. Я был слишком мал, чтобы дружить с Уором и Шепардом, а Ксандер и Ксавьер появились, когда я уже был взрослым.   Он посмотрел на меня. – Ты сказал, что они тройняшки. А где третий? Он в колледже или что-то вроде того?  Я прикусил внутреннюю сторону щеки, решая, сколько ему стоит рассказать. Драма Ксандера и Ксавьера не была моей проблемой, и я не считал Ксиона своим братом, особенно после того, что он натворил.  – Ксион находится в государственной психиатрической лечебнице, – наконец ответил я.  – Черт. Что случилось? То есть... если ты хочешь об этом поговорить.  Я вздохнул. – Это не моя история, но он жил с нами, пока не перенес психический срыв и не напал на Ксандера и его щенка.  – Но у Ксандера нет… – он замолчал, широко раскрыв глаза, когда понял, что именно случилось с собакой Ксандера. – Оууу.  – Да. Ксандеру повезло, что он остался жив. Он пробыл в реанимации двенадцать дней. Мы снова замолчали.  – Ты так и не ответил мне про ориентиры, – сказал я через мгновение. – Вокруг дома, где тебя держали? Ты когда-нибудь видел что-нибудь из окон или... – теперь настала очередь Тео вздохнуть. – Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, Тео, но…   – На самом деле, меня это не беспокоит, – начал он, хотя его язык тела говорил, что это не совсем так. Он потер ладонями бедра. – Там было только одно окно, и оно было высоко. Хозяин закрывал его мусорным мешком, поэтому я никогда не видел, что снаружи. Когда у нас была работа, он заставлял нас надевать повязки на глаза, чтобы мы ничего не видели. Я понятия не имею, где находится этот дом, Ривер. Если бы знал, я бы тебе сказал.  Высоко расположенное окно означало, что его, скорее всего, держали под землей, но это мало что мне говорило. У большинства старых домов на Среднем Западе были подвалы. Без информации о районе или других сведений я был в том же положении, что и раньше.  Я уверен, что это действительно был дом. Мои выводы основывались на его рассказе, но еще Тео выглядел впечатленным размером моего жилища. Старый викторианский особняк был достаточно просторным, однако, не дворцом, хотя он вел себя так, будто это был именно дворец. Если в этом подвале было место для их киновечеров и отдельные комнаты для каждого из них, то он должен был быть огромным. Больше, чем любой подвал, который я видел раньше, если только они не ютились в крошечных каморках.  Я взглянул на него, когда мы достигли городской черты Юингс-Кроссинг. По обе стороны от нас выросли причудливые одноэтажные домики с игрушками и разбитыми машинами во дворах. – Из чего были сделаны стены? Ты помнишь какие-нибудь характерные звуки, такие как шум транспорта или звонки?   Тео повернулся и уставился в окно. – Не совсем. Каждый раз, когда мы уходили, раздавался какой-то звук, но его трудно описать.  – Попробуй, – подтолкнул я его.  Он закрыл глаза и медленно выдохнул. – Это было... эхо. Голоса разносились. Мои ботинки скрипели на полу. Когда открывали двери, раздавался двойной щелчок, который отражался от стен. Место напоминало склеп.  Может быть, парковка? Если это было так, то круг поиска значительно сужался. В Колумбусе было много парковок, но если его держали рядом с одной из них, это давало мне хотя бы отправную точку. – Иногда, – продолжил Тео, его взгляд стал отстраненным, – машины клиентов уже были на месте. В других случаях они отвозили меня туда, где я должен был работать. Когда я был моложе, места были приятнее и... более личные. Например дома. Однажды я пробыл в одном месте три дня. У меня была своя комната, а еще столько пиццы, корневого пива и мороженого, сколько я хотел, целая комната, полная игрушек... Мои пальцы сжались на руле, когда в голове пронеслись образы убийств. Он намеренно игнорировал все остальное, что с ним произошло в той комнате. Возможно, он сознательно блокировал эти воспоминания. То, что, как я предполагал, с ним сделали, было ужасно. Никто не заслуживает такого.  И это говорил такой же монстр, как я. Я отвел Тео в фаст-фуд, где он хмуро смотрел на меню, а нетерпеливый продавец раздраженно поглядывал на нас. Я уже заказал себе еду, но Тео, казалось, застрял. Возможно, он никогда раньше не ел в Burger King.  – Как насчет куриных наггетсов? – предложил я. – Если только ты не предпочитаешь чизбургер с беконом и барбекю. Здесь они довольно хорошие.  Он с облегчением вздохнул. – Да, чизбургер с беконом и барбекю-соусом будет отлично.   – Закажи полный набор, – добавил я.  Кассир едва поднял глаза. – Картошка фри или луковые кольца?   Тео посмотрел на меня. – Луковые кольца?   – Они нормальные, – сказал я, пожимая плечами.  Я начал замечать у него одну закономерность. Когда я спрашивал его, что он хочет поесть или что хочет надеть, он не мог ответить, но если я спрашивал: «Красная рубашка или синяя рубашка?», он не испытывал таких затруднений.  Слишком много вариантов сразу — и Тео как будто отключался. Он мог принимать некоторые решения, но ему было проще, если на выбор было всего несколько конкретных вещей. Он затруднялся отвечать на открытые вопросы и выбирать из длинного списка вариантов. Я не мог понять, было ли это связано с его травмой или с какой-то другой проблемой.  Чем больше времени я проводил с Тео, тем больше я задавался вопросом, прав ли Уор и не следует ли мне отвести его к Шепарду. Посещение психиатра, вероятно, не повредило бы, но мы с Шепардом не всегда ладили.  Я взял Тео с собой в большой универмаг за покупками. Пока он толкал тележку, я взял с полок лубрикант и презервативы, шампунь с ароматом клубники, крем для бритья, новый набор ножниц и лучшие бритвы, которые у них были. Затем мы перешли в отдел одежды, где я помог Тео выбрать несколько вещей. Сначала он казался нерешительным, возражая против того, что я трачу на него столько денег.  Я так не считал. Хотя я с удовольствием позволил бы ему носить мою одежду, чтобы он пах мной, но она ему не подходила. Мне не нравилось видеть его в рубашках Ксандера и Ксавьера, и это начинало меня раздражать. Он не был их, он был мой. Единственным разумным решением было купить ему одежду, чтобы он перестал напоминать мне о них каждый раз, когда я на него смотрел. Кроме того, мне нравилось обеспечивать его потребности и тратить на него деньги. Это было гораздо лучше, чем оставлять их без дела на моем счете.  После покупки одежды мы пошли в магазин электроники, где я купил ему телефон и сим-карту. Я активировал его и отдал Тео.  Он нахмурился, держа его неправильно. – Для чего это?   – Чтобы ты мог мне звонить или писать. Мой номер уже сохранен.  – Но ты же здесь, со мной.  – Сейчас да, – сказал я, беря его за руку. – Но я не могу всегда быть с тобой, Тео. Мне может понадобиться уйти по делам.  Тео поднял телефон и уставился на экран, пока мы шли. – Ты должен вернуть его.   – Что? – удивился я, остановившись. – Почему? Тео, я же сказал, я люблю тратить свои деньги…   – Дело не в этом. Я не могу использовать этот телефон, чтобы писать тебе сообщения.   Я моргнул, посмотрел на телефон, а потом снова на него. – Почему?  Его лицо покраснело, и он опустил голову, пробормотав: – Я не умею читать.  В моем подсознании снова возникло отдаленное ощущение. Его язык тела говорил о том, что он стыдится, но это не имело никакого смысла. Это не была его вина. Он сказал мне, что не ходил в школу, поэтому было логично, что он не научился читать. Я даже не подумал об этом, когда покупал телефон, но теперь...  – Тебе не обязательно, именно, писать сообщения, – сказал я ему, быстро выхватив телефон из его рук. Я повозился с ним несколько секунд, добавив приложение. Затем я поднял телефон. – Нажми эту кнопку, и она преобразует речь в текст. А если ты хочешь позвонить мне, нажми на значок телефона.  Тео задрожал подбородком, как будто собирался плакать. Что я сделал не так?  Он так внезапно обнял меня, что я чуть не уронил телефон. – Спасибо, Ривер.  – Это всего лишь телефон, – я усмехнулся и обнял его, прижимая к себе. Его волосы пахли моим шампунем, и каждый раз, когда я это осознавал, мне хотелось, чтобы он пах мной еще сильнее.  Тео отпустил меня и отступил на шаг. – Дело не в телефоне. Дело во всем. Во всей этой поездке. Во всем этом уик-энде, – он вздохнул. – Я не умею правильно объяснять, но для меня это очень важно.  – Я же говорил, что позабочусь о тебе, – сказал я, снова взяв его за руку, когда мы шли к машине.  Он улыбнулся, и было приятно видеть, как его лицо посветлело. – Может, по дороге домой купим мороженое?   – Вообще-то я думал, что мы пойдем к Шепарду.  – К твоему брату? – Тео наклонил голову набок. – Вы близки?   Я вздохнул и покачал головой. – Не особо, но… – как бы это сказать, чтобы нормальный человек не посчитал это оскорбительным?  – Потому что он, как психиатр, будет иметь особое представление обо мне, – подсказал Тео. – Уор говорил это на прошлой неделе.  Черт возьми, Уор и его ужасные манеры. По крайней мере, я знал, как вести себя, чтобы в большинстве случаев вписаться в окружение. У Уора даже не было оправдания. Он был просто первоклассным придурком.  Я открыл багажник и бросил туда сумки, а затем прислонился к нему. – Я не заставлю тебя идти, если ты не хочешь, но Уор может быть прав. Шепард специализируется на сексуальной психологии и травмах, и он довольно сильно зациклен на согласии и наказании тех, кто его игнорирует. Он может помочь тебе вспомнить вещи, которые могут быть полезны, или предложить советы, как лучше справляться с той или иной ситуацией, но… – я вздохнул.  – Но? – Тео жестом пригласил меня продолжить. – Я чувствую некоторое напряжение.   Я снова вздохнул. – Я могу справиться с Шепардом, но мы не знаем, будем ли мы разговаривать именно с ним. Если мы войдем туда, а там будет Брайс, а не Шепард, то мы можем не беспокоиться. Мне на самом деле больше нравится Декс, но Керес...  – Я не понимаю, – сказал Тео, качая головой.  – Как и все мы, Шепард не является тем, кого можно назвать нейротипичным. У него DID. Он — четыре человека в одном теле, и трое из них — непростые личности. Шепард большую часть времени находится у руля, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, когда что-то не так.  Я поднял телефон. – Если ты хочешь туда пойти, то мы пойдем. Но мне нужно знать сейчас, чтобы я мог позвонить ему и сказать, что мы едем. Шепард не любит сюрпризов.  Тео осторожно сунул телефон в карман. – Если ты думаешь, что это поможет, то давай пойдем к нему.