Увидеть Париж и влюбиться (в тебя)

Они выходят с вокзала — красивого и достаточно большого для окраины французской столицы — и сразу попадают на огромную площадь с вымощенными каменными плитами дорожками. Вокруг снова гудят люди, однако теперь их становится больше, чем было до этого на платформе. Никто из прохожих не спешит, однако из них прёт столько энергии, что волей-неволей сам начинаешь заводиться от их ауры и прибавлять шаг, лишь бы увидеть, что принесло им такие эмоции. Нико, к удивлению Габи, с интересом оглядывается по сторонам. Не то чтобы он думал, будто посещение Диснейленда для того покажется слишком скучным, просто это, вероятно, не подходило его возрастной категории. Все эти детские мультики, аниматоры в костюмах известных персонажей и розовые крыши замков разве состыковываются с образом взрослого мужчины, чуть ли не каждые выходные гоняющего со скоростью свыше трёхсот километров в час? Вот и Габи думал, что нет. До момента, пока этот самый «серьёзный мужчина» не начал увлечённо прибавлять шаг в сторону входа. — Не торопись, — он хватает удаляющегося от него Нико за предплечье, притормаживая его ускоряющийся шаг. — Успеем всё обойти, ещё и не раз. Тот на замечание лишь цокает, но шаг замедляет, что позволяет чуть детальнее разглядеть окружающую их обстановку. Красивые оранжевые кроны деревьев качаются от лёгкого ветра, однако здесь, вдали от города, холод ощущается не таким колючим и всеобъемлющим. Скорее, он похож на приятную прохладу в знойный летний день. Красивые клумбы украшают вход в основное здание, позади булькает красивый фонтан, около которого сидят милые парочки, и всё в этом месте ощущается настолько живым и приятным, что желание Нико поскорее окунуться в этот мир становится максимально понятным. — Я уже был в Диснейленде в Калифорнии, но этот, кажется, выглядит намного величественнее, — они подходят к началу парка и пункту досмотра, когда Нико вдруг тянет на ностальгию. — Ты даже не представляешь, насколько он крут именно в Париже, — Габи обгоняет его в узком проходе из металлических ограждений, разграничивающих линии ожидания, и подходит к контролёру, чтобы показать заранее приобретённые им билеты. Людей, создающих очередь, совершенно нет, за что можно поблагодарить только Нико, который решил отвезти их сюда не только в самом начале рабочей недели, но ещё и в ноябре, когда пик туризма начинает спадать. — Так ты уже всё видел! — он подбирается сзади и, оглянувшись по сторонам, аккуратно и незаметно щипает Габи за зад. Тот чуть не подпрыгивает от неожиданности, пока мужчина в красной жилетке сканирует QR-код их билетов. Он оборачивается через плечо и грозит Нико кулаком, в то время как контролёр прожигает их нечитаемым взглядом. Невероятно. И сколько таких заигрывающих парочек он видит каждый день? Нет, это не значит, что они были одними из них. Они просто немного с прибабахом. И своими скрытыми фетишами. Только от этого почему-то становится не так весело, как прежде. Разве всё, что они делают — не перебор? Им стоит перестать. Чем быстрее, тем лучше. Иначе, наверное, они правда выглядят как замужняя пара? Ладно, неважно, главное, что мужчина им удовлетворённо кивает, мурлычет что-то на французском, и Нико всовывается в их диалог с излюбленным «Merci». Они переглядываются: Габи — саркастично-раздражённо, Нико — горделиво — и друг за другом минуют турникеты, ведущие их на территорию парка. У Габи, кажется, перехватывает дыхание, как только ему приходит понимание, куда они попали. Везде кипит жизнь, по дороге проезжают ретро машины и экипажи с лошадьми, а охранники подгоняют их поскорее перейти дорогу, чтобы не быть случайно задавленными. Не лучший исход, Габи согласен, поэтому не сопротивляется, когда Нико подталкивает его в спину. Он будто попадает в совершенно другой мир — тот, который наблюдал на экране старого пузатого телевизора, после того как вставлял в DVD-плеер диск со скаченными отцом мультиками. Здания с уникальной архитектурой окружают территорию маленькой площади, по которой ходят люди в тех же самых ободках с ушами Микки, которые носили прохожие на вокзальной платформе. Они доходят до центра площади, посреди которой стоит красивая ротонда. На самом деле, Габи надеялся, что они успеют попасть сюда до снятия хэллоуинских декораций, однако сотрудники парка были быстрее. Ну ничего, так тоже невероятно красиво. Повсюду мельтешат люди, по парочке за раз встают в очередь и ждут возможности сфотографироваться с кем-то, закрытым от взглядов прохожих каменными колоннами белой беседки. Любопытство берёт верх, когда Габи обходит ротонду и замечает фотографирующуюся с посетителями Дейзи Дак. И Габи соврёт, если скажет, что она не похожа на себя из мультика. Он не сразу замечает, что с открытыми от удивления глазами пялится на неё. Ему будто снова восемь лет. — Пошли. — Куда? — Нико только успевает повернуть голову, как Габи хватает его за запястье. Достаточно глупый вопрос, учитывая, куда направлен чужой взгляд. — Фоткаться! — говорит он самую очевидную вещь. — Пока очередь не выросла. Наверное, Габи забыл, что поездкой сюда хотел впечатлить Нико, а не самого себя. А это они ещё не дошли до аттракционов… Благо, очередь оказывается короткой, и они подходят к аниматору достаточно быстро, чтобы внутри Габи всё ещё клокотало детское удивление. Дейзи приветливо машет им и кокетливо ставит ногу на носочек, наклоняя голову вбок и мило поворачиваясь из стороны в сторону. Сотрудник протягивает свою ладонь, куда телефон Нико падает быстрее, чем Габриэль успевает достать свой, и они отходят немного назад, вставая ближе к разделительной ленте. Со стороны мужчины-фотографа слышится «trois, deux, un», во время которого они выбирают самую глупую позу: Габи выставляет руку вперёд в жесте «стоп» и поворачивает голову в сторону Нико, который делает из пальцев пистолет и направляет его в сторону камеры. Он также кидает на Габи быстрый взгляд, и, встретившись взглядами, они поспешно и неловко отворачиваются прямо в момент, когда мужчина впереди них говорит что-то отдалённо напоминающее слово «фото». Бедный аниматор в костюме Дейзи. Небось ощущает себя третьим колесом. Однако по истечении отсчёта сотрудник фотографирует их, и Габи даёт аниматору пять, улыбаясь довольно-довольно, пока Нико забирает телефон из чужих рук. Дейзи что-то говорит им напоследок, но, чёрт бы побрал этот французский, они ничего не понимают, поэтому остаётся только кивать и махать на прощание. На телефоне высвечивается полученное изображение, и Габриэль прыскает от того, как глупо это всё выглядит. — Надо будет купить себе аксессуаров, — рассуждает он, глядя на фотографию, — будем как те помешанные на Диснее взрослые. — «Взрослые» это уж как посмотреть, — Нико кидает на него излюбленный взгляд с издёвкой, за что получает подзатыльник. Вот так дети абьюзерами и вырастают. А вы и дальше оправдывайте домашнее насилие. Габи вскользь осматривает округу — пусть и небольшую территорию, но изобилующую зданиями так, что она кажется переполненной — в поисках сувенирной лавки. Все домики с вычурной искусственной резьбой ощущаются игрушечными, будто одни из коллекции «Sylvanian family». И они с Нико, получается, живущие там зайки? А Габи был бы и не против быть запертым всю свою жизнь в одном доме с ним… Он же наложил вето на все картинки с участием его и Нико в любых компрометирующих отношениях, что началось-то? Ему срочно нужно будет в перерыве от их путешествия по парку провести сессию думскроллинга. Он не вытерпит подобной череды мыслей второй день подряд. Когда они с Нико отходят от небольшой фотозоны, им открывается невероятный вид. Главная улица тянется вперёд широким проспектом, по обеим сторонам которого туда-сюда, словно муравьи, скитаются люди. Вокруг лишь игрушечные, но в то же время живые фасады домов. В них заходят и из них выходят чуть ли не каждую секунду, и всё это выглядит максимально сюрреалистично. Казалось бы, подобные домики всегда были далеко в экране телевизора, но сам Габи прямо сейчас может зайти внутрь в любого из них. Это ошеломляет. Далеко, за всей этой гудящей толпой, в самом конце дорожки возвышаются розовые шпили замка Спящей Красавицы. — Красиво, — коротко отрезает Нико, больше не в силах что-либо сказать. — Невероятно, — поддакивает ему Габриэль. Из маленьких бутиков играет спокойная музыка, везде хохочут и резвятся маленькие дети, находя себе развлечение даже в том, чтобы просто побегать вокруг фонарного столба, и в этом вся прелесть подобных мест — возможность побыть наивным и отпустить предвзятости к самому себе хотя бы на день. Они с Нико направляются упрямо вперёд, разглядывая окружающую их обстановку. Окружающей обстановкой Габи удивлён сильнее, поэтому и как можно усерднее пытается запомнить каждую деталь. Всё-таки для Нико это второй раз пребывания в парке, но, несмотря на это, Габи постарается сделать всё от него зависящее, чтобы он стал более памятным. Издалека улица кажется непреодолимо долгой, бескрайней и занимающей больше десяти минут пути, но на деле оказывается короткой. Габи даже моргнуть, кажется, не успевает, как они проходят уже половину. — Я сейчас стащу эти тупые уши Микки Мауса с первого попавшегося на пути ребёнка, — бурчит он себе под нос. Как только Нико хочет сказать ему что-то в ответ, из перекрёстка выезжает экскурсионная ретро машина и гудит старым визжащим гудком вместо громкого «би-бип», чтобы они уступили дорогу. Он пугается. Достаточно сильно пугается, чтобы взвизгнуть и отшатнуться в сторону Габи. — Господи! — Нико театрально хватается за сердце, отпрыгивает в сторону и заливается смехом, провоцируя Габриэля сделать то же самое. Водитель недоумённо смотрит на напуганного им мужчину и озорно улыбается. Видимо, это одно из его развлечений во время долгих и нудных смен катания по парку. — Ссыкло, — усмехается над ним Габи и даёт дёру по направлению к какому-то бутику, лишь бы не получить себе подножку, или что там ещё в этот раз придумает Нико. Припоминать самому себе, что от этого он тоже вздрогнул, особо желания нет. Когда Габриэль не слышит злостных и разъярённых шагов позади себя, он останавливается у входа в лавку и оборачивается, глядя на чуть ли не сложившегося пополам хохочущего Нико. На чужую реакцию остаётся лишь закатить глаза и постараться быть как можно более беззаботным и беспечным. Он поднимает подбородок, складывает руки на груди и упрямо смотрит в небо, считая пролетающих мимо птиц. Со стороны Нико слышится ещё более громкий смех, и, Габи готов поклясться, его щёки начинают полыхать от злости. Как и его пердак. Но это уже другое. — Пойдём уже, — подошедший, хотя скорее подкравшийся Нико пихает его в грудь и открыто хохочет в лицо. Габриэлю хочется показушнически остаться снаружи, покапризничать, лишь бы поиграть на чужих нервах, но он терпит. Всё-таки он ещё не доказал в этой односторонней конфронтации, что уже давно не ребёнок. Неважно, если Нико на серьёзных щах об этом даже не задумывается. Они заходят внутрь, и обилие цветов неприятно ударяет им прямо в глаза. На входе их мило приветствует сотрудница, на что Габи вежливо кивает и осматривается сразу после. Везде висят маленькие детские костюмы, начиная Капитаном Америкой и заканчивая Золушкой. Был бы Халк, он непременно купил бы его для Нико. Неважно, что в детский размерный ряд он бы не влез. Может, хотя бы Ноэми в нём подурачилась. Приходится напомнить самому себе, что сюда они зашли не за игрушками или сувенирами, потому что Габи готов скупить всё здесь находящееся. Он уже приглядел, что привезёт себе на память, что втихую купит для Нико и его дочки… — Нашёл! — Нико оказывается впереди него и, бегло осмотрев ассортимент, сразу же находит нужное. Габи в нём никогда не сомневался. Он берёт в руки два ободка, поднимает их над стойкой, показывая Габриэлю, и довольно улыбается. — Чур твой с бантиком, — твёрдо говорит Габи, а подходящий к кассе Нико лишь неудовлетворённо качает головой. — Ну уж нет, из нас двоих тут ты — Габриэла, — он кладёт товар на прилавок и на пару секунд оборачивается, чтобы игриво подмигнуть. Единственное, что у Габи сейчас хорошо получается, это закрыть рот, проглотив язык, и делать вид, что ему с этого очень смешно. Он ведь уже принял решение, что засматриваться на своего напарника — гиблое дело, и весь этот выдуманный подтекст в чужих словах стоит игнорировать. Однако сказать легко, сделать — сложнее. Надо просто выжить этот день, и завтра всё будет хорошо. Как итог их покупок, Габи выходит из магазина в ободке Минни, несмотря на всё своё сопротивление. Ну да, кто он вообще такой, чтобы спрашивать его мнение? Нико над ним довольно смеётся, достаёт из кармана телефон и заставляет сделать с ним парочку селфи, поэтому остаётся только плясать под чужую дудку. Габи строит недовольные рожицы на каждый кадр, будто он был совершенно не впечатлен и не он сейчас стоял посреди Диснейленда в ободке с бантом, позволяя Нико тыкать в него камерой. — Не кривляйся, — ему приходится одёргивать Габи, словно маленького ребёнка. В ответ на замечание он лишь высовывает язык, вслед за чем раздаётся щелчок камеры. Габи фыркает, отступает на шаг и снимает ободок, вертит его в руках, разглядывая бантик. — Если кто-нибудь это увидит… — …то скажет, что это выглядит мило, — без раздумий заканчивает Нико. Молчание повисает между ними чуть дольше, чем надо. Габи резко поднимает взгляд. — Ты только что оскорбил меня, — констатирует он. Конечно, «взрослому, серьёзному и самодостаточному» Габриэлю Бортолето хочется выглядеть мужественно и сильно. Пусть на самом деле этим он лишь пытается сделать вид, что ему абсолютно плевать, и чужой комплимент не делает какие-то нелегальные вещи внутри него. Нико усмехается, прячет телефон в карман и пожимает плечами. Ох уж эта токсичная маскулинность в юношеской голове. — Придётся тебе как-то с этим жить. Габи только хмыкает и уже более решительно, видимо, после комплимента-оскорбления со стороны Нико, надевает ободок обратно. Сам предложил, сам и должен пожинать плоды. Они вновь вливаются в поток толпы, пусть и негустой, и идут по направлению к главной составляющей всего Диснея — яркому розовому замку, к которому они, как Габи свято верит, ещё вернутся. Но будет это уже для совершенно других целей. Сейчас же им стоит для начала оценить внутреннее убранство, поглазеть на строение издалека и в общем полюбоваться атмосферой. Главная улица — Мейнстрит Юэсэй — плавно перетекает в площадь Централ Плаза, по обеим сторонам которой раскинулись ухоженные клумбы с приятными розовыми цветами. Посреди дороги толпятся люди в попытке получить самый красивый снимок на фоне замка, на что Габи только усмехается: кто в здравом уме будет ждать, пока освободится одно конкретное место для того, чтобы сфотографироваться? Смешно. Смешно до того момента, пока Нико не отдаёт прохожему свой телефон и тащит его на эту истоптанную всеми точку. Судя по всему, либо Габи был слишком к этому предвзят, либо Нико уже догнал старческий маразм. Несмотря на это, во время громкого «Чиз» он улыбается и прижимается ближе к Нико, обнимающего его за плечо. Обменявшись благодарностями с фотографировавшим их мужчиной, они продолжают свой путь, как хочется верить, без последующих фотосессий. На них они потратят времени больше, чем на аттракционы, которые могли бы посетить. От Централ Плазы отходят четыре дороги, ведущие в разные парки, и Габи точно помнит, в какие из них надо сходить до заката. В ноябре солнце садится непривычно рано, пусть и европейский климат со своими условиями стал для Габи более менее знакомым. На всё у них есть четыре часа. Нужно будет поторопиться. Первым делом Нико останавливается на мостике перед замком, делая быструю фотографию с видом снизу. Он чувствует взгляд Габи на своей спине, поэтому оборачивается на него и быстрым кликом запечатлевает чужое задумчивое лицо. — Причина глубоких размышлений? — спрашивает Нико, разглядывая галерею с пойманными за это время кадрами. — Я думал, что он будет больше, — откровенно отвечает Габриэль и кивком указывает в сторону замка. Нико не может не согласиться. — Знаешь, размер не имеет значения. — Говоришь с высоты своего опыта? — усмехается Габи и переводит на Нико быстрый, почти невинный взгляд. — Если бы, — недвусмысленно парирует он. Габриэлю остаётся лишь хлопать глазами, пока на чужом лице вырастает улыбка, — главное — как им пользоваться. И в подтверждение своих слов Нико идёт в сторону входа, куда рукой поманивает Габи. Кто он такой, чтобы отказаться? Каменная дорожка ведёт их прямиком внутрь замка, где их встречают разного размера постепенно уменьшающиеся бетонные арки, ведущие внутрь. Там, наверху, куда они поднялись, на окнах — красивые витражи, а в лежащих на кафедрах около них книгах — история Белль. Однако задерживаться тут смысла нет: это здание не более чем красивый разграничитель перед началом одного из парков. Куда им, кстати, в срочном порядке и надо попасть. Фэнтези ленд встречает их тем же, чем встретил сам Диснейленд — зданиями из классических мультиков, приятной тёплой атмосферой и галдежом счастливых детей, катающихся на карусели. Камень под ногами сменяется более гладкой дорожкой, перед глазами вырастают первые аттракционы. Здесь всё кажется невероятно уютным, практически домашним. Вдали постепенно растворяются домики с нарочито неровными крышами и вывески с витиеватыми буквами, уступая место безудержному веселью, нежели неприкосновенной красоте. В воздухе смешиваются запахи сладкой ваты и чего-то ванильного. Они спускаются с территории замка, и первым делом их встречает небольшая площадка, около которой столпилась куча детей и взрослых. Габи не задаётся вопросом «что там происходит», потому что только недавно видел этот аттракцион на карте местности, в отличие от Нико. Тот любопытно всовывается в толпу и смотрит, как все пытаются достать меч из камня. — Подержи, — вдруг объявляет он и отдаёт куда-то назад свой телефон, даже не глядя. Будто уверен, что Габи бегает за ним, словно собачка. И в чём он, собственно не прав? Габи даже можно притянуть под определение чёрного пуделя. Подобная мысль странно отзывается в груди, но несмотря на неё, он усмехается, когда этот ребёнок в теле взрослого подходит к механизму и пытается вытащить меч. Естественно, безуспешно. Толпа грустно вздыхает, но Нико не сдаётся и пытается раз, второй, третий. — Брось, это бессмысленно! — кричит ему Габи, на что получает лишь подманивающий жест рукой. Для вида приходится пару раз отказаться, мол «я в эти игры уже играл», но Нико опять не хочет его слушать и продолжать подзывать к себе. Габи цокает. Он подходит к Нико и встаёт с ним плечом к плечу. — Вместе? — уточняет, на что получает кивок. Был ли в этом действии смысл? Нет. Если Нико «недостоин», то ничего это не исправит. Даже чужое присутствие. Но раз он довольно улыбается, когда Габи кладёт ладони под правую рукоятку, попытаться всё-таки приходится. Габи напрягает ещё не отошедшие от постоянных тренировок мышцы, в попытках вытянуть застрявший в камне меч, однако тот совершенно не поддаётся. Краем глаза он ловит на себе пристальный и полный азарта взгляд Нико и так и хочет сказать: «Перестань». Перестань пялиться. Перестань касаться и провоцировать меня касаться тебя в ответ. Это странно. Потому что мы напарники. Но напарники не ездят друг с другом на отдых, никого об этом не предупредив. Потому что это перебор. Но они всегда касались друг друга и вне одной этой поездки, и этот контакт для них обоих — не переход границы. Мои чувства перебор. Глупая мысль. Его чувства истинно товарищеские. Однако действительно ли? Мы — перебор. «Мы» — самое подходящее слово для них. Расплывчато-замыленное, размазанное и лёгкое, готовое в любую секунду раствориться, так и не сформировавшись. Между ними нет «чего-то», они и есть «что-то». Когда он выныривает из череды бесконечных мыслей, с каждой минутой, проведенной в компании Нико, путающихся всё больше, напарника под рукой уже не оказывается, и Габи остаётся предоставлен сам себе и этому мечу. Он только один раз тянет его наверх, как чувствует непривычную лёгкость в руках. Толпа вокруг ликует, а сам он ничего не понимает. Только опустив взгляд, Габи понимает, что именно ему выпала честь побыть героем сегодняшнего дня. На него сразу налетают дети, чья потребность быть частью любых свершений всегда переваливает через край, но меч не поддаётся облепившим его со всех сторон крохотным ладоням, поэтому опускается обратно. Подошедший со спины Нико приободряюще хлопает Габи по плечу. Прикосновение отдаётся жаром по всей спине, и ему хочется стереть его со своего тела. — Зря я этого не снял, — он уводит Габи из эпицентра событий, где обхватившие со всех сторон механизм дети уже пытаются повторить чужой подвиг. — Увидим потом на просторах интернета, — он кивает в сторону стоящих сзади зевак и слабо улыбается. Нико, судя по бегающему по лицу Габи взгляду, напрягается из-за чужой реакции. — Ты не выглядишь довольным. — Я просто задумался, — он говорит правду, но не всю. Мысли действительно заставили его выпасть из реальности, но вытекающие после этого нежелание говорить о чём-либо и приближаться к Нико точно не относились к их проделкам. Это было сравнимо с выпавшей из чайного пакетика заваркой. Вроде, допивая, чувствуешь привычный вкус, но маленькая чаинка, раздражая горло, портит всё впечатление от напитка. Так и проскочившая крохотная мысль, что ему неприятно, вдруг разожгла внутри огонь раздражения, в первую очередь, к самому себе. — Брось ты, — Нико задорно кладёт ладонь на чужой затылок и привычно тормошит причёску Габи. Ему приходится вжаться в собственные плечи и сложиться чуть ли не пополам, чтобы уйти от прикосновения, — мы приехали сюда отдыхать, разве нет? Конечно, да. Это очевидная вещь, и Габи её понимает. Просто какое-то ощущение внутри не даёт отпустить идею, будто происходит что-то странное. Что-то, что видит только он один. И, возможно, анализирующие каждое их движение фанаты. — Разве мы дадим глупым мыслям испортить день, который сами и выделили на отдых? — Я не думаю, что они глупые, — бурчит Габи, больше похожий на грозную дождевую тучу. — Слушай, не философствуй. Оставь это дело для кого-то более серьёзного, чем Габи Бортолето в ушках Минни Маус. На чужое замечание остаётся только посмеяться. Легко сказать, когда тебя изнутри не гложут мысли о неправильности всего происходящего. Хотя кто Габи такой, чтобы додумывать происходящее в чужой голове? Нет, от мысли, что внутри Нико тоже бушует этот странный диссонанс, смешнее, чем с постироничных картинок. Габи не сдерживается, смеётся себе под нос, пока идущий по левую сторону напарник задумчиво глядит ему в глаза. — Ладно, тогда… — Габи задумчиво кусает губу, оглядываясь по сторонам, — хочешь разогреться перед реальными аттракционами? — Мне уже жарко! — Нико показательно расстёгивает свою дублёнку и обдувает себя с её помощью. — Господи, выпей таблетки от маразма, — ему остаётся только отвернуться от происходящего действа. Нико хохочет и снова кладёт руку на плечо. Он всегда был таким прилипчивым? Они действительно настолько часто лапали друг друга в свободное время? Габи кажется, что нет. Он накручивает себя, что именно сейчас всё вдруг приняло какой-то неожиданный оборот. И пускай это неправда, его глупый разум в это стойко верит. — Ну так что? — нетерпеливо спрашивает он спустя пару секунд молчания. — Смотря что ты подразумеваешь под «разогреться», — соглашается Нико на чужое предложение, застёгивая куртку обратно. Дует всё-таки! Не лето на улице. — Увидишь, — только и говорит Габи, когда молча зовёт Нико за собой. Они останавливаются у большого павильона, из-под крыши которого доносится миленькая мелодия и визг детей. Любопытный Нико выглядывает из-за чужой спины, чтобы проверить, куда его привели, и хочет тут же развернуться. — Габи, нет, — вылетает твёрдо и безоговорочно из его рта. Он мотает головой из стороны в сторону так активно, как только может. — Габи, да, — обернувшись на него, Габи видит в чужих глазах полное непринятие ситуации. Аттракцион выглядит ровно так, как и должен под стать характеру того, кто был его прототипом. Он хаотичен и абсолютно неадекватен. «Безумное чаепитие» действительно безумно. Это можно было понять ещё на подходе только по бешено крутящимся чашкам и доносящемуся оттуда визгу. — У меня слабый вестибулярный аппарат, — опережает любые вопросы, — я не продержусь и минуты. Чем дольше Нико смотрит на эти чашки, тем быстрее начинает кружиться его голова. Они катаются только в одном направлении, и Нико после этого аттракциона будет тоже ждать только одно направление — ближайший туалет, над которым он согнётся пополам. — Хорошо, что аттракцион столько и идёт, — не слушая чужих возражений, Габи упрямо встаёт в очередь. — Ты будешь единственным, на кого попадёт моё отсутствие завтрака. — Плевать. — Откачивать меня после этого придётся только тебе, — он всё пытается своими отговорками наставить Габи на путь истинный, но тот даже глазом не ведёт — всё так же упрямо смотрит в начало очереди. — Хорошо. — Ты вообще не волнуешься обо мне? — Нико, — оборачивается Габи на него с решительным взглядом, — ты водишь болид на скорости более трёхсот километров в час, входишь в повороты с огромными перегрузками и попадаешь в аварии, где тебя вертит на семьсот двадцать градусов. После этого ты смеешь говорить что-то про слабую вестибулярку? — Да! — Не смеши меня, — только и закатывает он глаза. — Я тебя предупредил, — теперь Нико оказывается тем, кто инфантильно дуется. Что ж, видимо, слово гида на полставки — закон. Очередь движется быстро, что не может не разочаровывать. Перед смертью не надышишься, поэтому не то чтобы Нико вовсе пытается. Девушка что-то мило объясняет им на французском, Габи лишь уверенно кивает в ответ и бежит к свободной зелёной чашке. — Концептуально, — единственное, что говорит ему Нико, когда присаживается напротив и закрывает небольшую дверцу. — Надеялся, что зелёную не заберут, — пожимает Габи плечами и расслабляется в кресле, откидываясь на спинку-стенку чашки. Он снимает с себя уши-ободок, опасаясь, что они слетят, и очень жалеет, что не взял с собой никакого рюкзака. Нико зеркалит его действие, сжимая в руке аксессуар, словно спасательный круг. К ним подходит девушка, до этого инструктировавшая их, проверяет, хорошо ли закрыта дверца, и Нико делает несколько глубоких вдохов, прежде чем они начинают движение под громкую заводную музыку. С каждой секундой музыка усиливается, платформа начинает вращаться быстрее. Габи смеётся над вжавшимся в кресло Нико, который ещё и зажмурил глаза. — Ты просто псих! — кричит он после того, как пытается одним глазком поглядеть на происходящее вокруг. Как только он это делает, желудок начинает выть, а горло стягивать изнутри неприятным комом. Мир вокруг мгновенно превращается в цветную размазню. — Ты мог не идти за мной! — кидает ему резонный ответ, и на секунду Нико опешивает. Действительно. — Но пошёл же, — всё-таки отвечает Нико, не открывая глаз и ещё сильнее вжимаясь в спинку, будто это способно спасти его от центробежной силы. Габи фыркает, но смеяться становится сложнее даже ему — чашку крутит так, что весело оказывается только первые пару секунд. Он хватается за край сиденья, и в моменте замечает, как близко его рука оказывается к чужому колену. Их обоих буквально шмонает из стороны в сторону, а единственное, о чём он волнуется — близость чужой ноги. Серьёзно? Пока Нико не видит, Габи отодвигается дальше, чем был до этого. — Я больше никогда… — начинает Нико и тут же замолкает, потому что фраза растворяется где-то между очередным оборотом вокруг себя и подъехавшей к горлу тошнотой. Габи не признаёт этого вслух, но для себя точно делает ремарку, что Нико, оказывается, редко врёт. Платформа наконец начинает замедляться. Музыка всё ещё орёт, но мир постепенно возвращает привычные очертания. Когда аттракцион наконец останавливается, мир всё ещё слегка плывёт. Нико первым выбирается из чашки, но далеко не уходит: встаёт около неё и пытается удержаться на ногах. — Я тебя ненавижу, — говорит он. И пусть его тон пропитан грубостью, Габи знает, что ему всё понравилось. Он выходит следом и всё ещё смеётся. — Врёшь. Что немного не сходится с недавно сделанным выводом, но и сам Нико не то чтобы хочет бороться за выдуманную в моменте правду. Проходит десять секунд, двадцать, но Нико так и не отлепляется от зелёной чашки. Габи начинает небезосновательно волноваться: вдруг он зря его сюда притащил? Вдруг надо было послушать его? — Старикан, всё нормально? — он подходит ближе и только хочет занести руку, чтобы положить её на плечо напротив, как тут же передумывает это делать. Надо снижать количество происходящего между ними контакта. — Ага, дай мне минуту, — отмахивается Нико и прикладывает одну ладонь к своему лбу. Когда он открывает глаза и выглядывает из-под закрывающей обзор руки, то видит перед собой взволнованного Габи, напряженно постукивающего ногой. Он не может сдержаться и в открытую хохочет от такой картины. — Что?! — вдруг спрашивает Габи, поднимая взгляд на хмыкающего Нико. — Прикалываюсь я над тобой, — говорит он это словно самую очевидную вещь с такой интонацией, будто не понять это было очень тяжело. За секунду на лице напротив меняется столько выражений, что Нико становится страшно за свою сохранность. — Придурок! — Габи пытается подставить подножку, но проваливает свою задачу. Нико только и делает, что смеётся над ним. Выходят с аттракциона они самые последние, прямо перед запуском новых пассажиров. Нико то ли театрально, то ли действительно ещё немного пошатывается. Габи решает не спрашивать. Смотреть им в этом парке больше нечего: насладиться здешней красотой они ещё успеют, а вот обойти весь Диснейленд, пока не стемнело — маловероятно. Поэтому Габи-гид ведёт их в сторону Дискавери ленда, который пропитан атмосферой стимпанка. Здесь нет сказочной мягкости и детской яркости каруселей, всё строго и массивно. Под ногами цокотом отдаётся тёмная брусчатка, вокруг маячат конструкции из меди и бронзы. Трубы оплетают здания аттракционов, уходят в стены и потолки; шестерни и рычаги работают по своим прописанным скриптам. Где-то что-то тихо шипит, где-то вращается и создаёт ощущение, что весь парк — это пришедший в движение один огромный механизм. Габи подмечает, что детей здесь оказывается гораздо меньше. Это и неудивительно, ведь что на аттракционах с чёткими ограничениями по росту и возрасту делать карапузам? На один из них Габи и ведёт Нико. Он уверяет его, что в этот раз всё будет намного прикольнее. Нико лишь фыркает. Ему и с этих чашек было ой как прикольно. Огромное здание снаружи выглядит как какой-то музей или излюбленный Диснеем аттракцион с аниматрониками, которых ты проплываешь мимо под весёлую музыку. Но судить книгу по обложке глупо, на что Нико из раза в раз ведётся. Над очередью перед кассами висит огромная табличка «Hyperspace Mountain», и вся эта конструкция вместе выглядит как что-то, чего вообще не должно существовать в детском парке. Тёмный купол нависает над площадью, металлические конструкции уходят вверх, а изнутри доносится звук разрезающей воздух скорости. К чему к чему, а к этому они уже давно привыкли. Очередь небольшая: не все посетители, оказывается, адреналиновые наркоманы. Кто-то предпочитает провести время на глупом «It's a Small World Ride» или вовсе посидеть в кафетерии на Мейнстрит, однако они с Нико — абсолютный хаос, привыкший к скорости и её последствиям. Они проходят на платформу, похожую на обычную железнодорожную станцию, и ждут, пока испытавшие на своей шкуре аттракцион люди наконец-то освободят им место. Они плюхаются в первый попавшийся вагончик на двоих, и сотрудники тут же подбегают, чтобы опустить на них наплечный ограничитель и проверить, пристёгнуты ли их ремни. Впереди — лишь подсвеченная через маленькие окошки уличным светом тёмная труба. Когда вдруг включается аудиодорожка на французском, Габи понимает, что их скоро унесёт. Он хочет предупредить об этом Нико, но слова в моменте застревают в горле, когда резкий разгон одновременно вжимает их в спинку. — Уо-оу! — единственное, что Габи слышит справа от себя. Люди вокруг них начинают кричать; он хватается за поручень, но после резкого подъёма тут же отпускает его и поднимает руки вверх. До того, как они погружается в темноту, Нико переводит на него свой взгляд и недовольно тянется к нему. Их кидает вниз, ветер от движения колышет волосы, но он упрямо хватает чужую руку и кладёт обратно. В темноте, освещаемой лишь пролетающими мимо проекциями космических кораблей, разглядеть что-либо очень тяжело, поэтому остаётся полагаться только на слух. Нико глубоко вдыхает, будто хочет что-то сказать, но следующий поворот встречает их внезапной мёртвой петлёй и вместо членораздельных слов из него вылетает протяжный крик, наполненный адреналином. Это, кажется, первый раз, когда Нико звучит настолько восторженным. Его прорывает на смех, который застревает в горле на резких поворотах, и всё, что Габи остаётся — слушать его, наслаждаться чужой реакцией и надеяться, что он не портит Нико настроение своими выходками. Потому что тот, кажется, открывается ему. Возможно, он делал это весь сезон, а Габи просто не замечал или принимал это как должное, а, может быть, тот факт, что они оставили позади все обязанности и маски, которые скрывали их настоящих друг от друга, действительно помогал ему раскрыться больше и быстрее. Габи потерялся. Запутался в этой мерзкой тине из своих мыслей. Ему нужно ответить тем же? Открыться в ответ? Может, стоит резко начать морозить его? Взять обратный билет и улететь домой поздно ночью, пока он будет спать? — Габи, твою мать! — Нико продолжает кричать, но уже с целью, чтобы его услышали. — Расслабься, ты уже бесишь! Габи поворачивает голову, будто может видеть в этой кромешной темноте хоть что-то, помимо очертания чужого профиля. Нико, он уверен, делает то же самое. И несмотря на то, что долгое время он пытался вести себя невозмутимо, слыша чужую радость, он сдаётся. Выбивающий глупые мысли адреналин накрывает с головой, и Габи кричит вместе с Нико, когда они заходят в очередной поворот. — Вот! Так и надо! — мимо них пролетает какой-то красный луч, разрезающий темноту на недолгие мгновения и их вагончик, кажется, начинает подниматься для финального рывка. Нико на ощупь добирается рукой до чужой шеи, мягко сминает её, показывая своё присутствие и поддержку, и не убирает даже после того, как их резко опускает вниз. Габи готов рыдать навзрыд из-за того, что перестает что-либо понимать. Свет возвращается внезапно так же, как до этого пропал. Рука, появившаяся на шее, тоже спадает обратно достаточно быстро, будто ничего и не было. Горящая кожа напоминанием кричит ему о том, что всё это было не частью воображения. Сидящие позади и спереди них люди довольно вскакивают со своих мест, обсуждая с родными полученные эмоции. Габи только и может, что, смотря под ноги, медленно вылезть наружу и встретиться потерянным взглядом с уверенным и твёрдым напротив. Чем дольше они держат этот зрительный контакт, тем быстрее начинает меняться выражение на лице Нико, становясь тоже не таким уж и решительным. Только вот несмотря на всю обеспокоенность в глазах, подходя ближе, Нико не спрашивает «Что случилось?» или «Всё в порядке?». Он просто кивает Габи, поджимает губы, и между ними повисает неловкое молчание, пока они сверлят взглядом ботинки друг друга. Он знает. Габи боится, что он знает, какие мысли посещают его голову. Ему мерзко и противно, что Габи видит скрытый подтекст в простых прикосновениях. Теперь, он думает, Нико быстрее него вернётся домой по купленному впопыхах билету и оставит его следующим утром одного в холодящей душу прохладе номера.