Чешуя и сталь

      Лилит открыла глаза. Ей вновь снился этот сон. Первая встреча с Ксиристиром. Магом, что спас её жизнь, который стал её Наставником…       «Кто бы знал, что ритуал покойной тётушки-матриарха, к которому меня даже не собирались допускать напрямую, окажется настолько удачным»?       Тело проснулось само, по давно укоренившейся привычке. Первые рассветные лучи проникали сквозь стекло в стрельчатом окне, раскрашивая серые стены в нежно–розовый. По телу разливалась нега, между ног приятно побаливало от вчерашнего.       Сладко зевнув, дроу провела пальцами по животу, спустившись ниже, поглаживая нижние губы. Перевернувшись на бок, молодая женщина позволила себе понежиться в постели, неспешно лаская себя. Но надо было вставать. Наставник не оценит пропуска занятий. – Уааах!       Ещё раз зевнув, дроу поднялась с кровати, мысленной командой открыв окна, впуская свежий воздух, и направилась в уборную.       Приведя себя в минимальный порядок, всё ещё немного сонная девушка облачилась в тёмный, облегчённый тренировочный костюм. У неё был и бело-зелёный, как у эльфов Леса, но Лилит был более привычен комплект младшей Ловчей. Стратегически расположенные вырезы на костюме позволяли коже дышать в жаре Джунглей, оставляя достаточно защиты от песка и камушков.       Малый комплект защитных амулетов, волшебная палочка, более мощный жезл, прямой стальной меч с парным к нему кинжалом на поясе, стилет в лёгком сапожке, метательные иглы, несколько боевых амулетов заняли привычные места. Глядя в отражение в зеркале, эльфийка собрала волосы в хвост. Пока тело совершало привычные движения, адептка последовательно вела диагностику собственного тела и разума, параллельно проверяя защиту покоев.       Стационарные плетения Башни плавно перетекали в собственноручно наложенные на комнату заклятья, усиливая и стабилизируя друг друга. Мысли и ощущения девушки вызывались из памяти, анализировались, сопоставлялись, прогонялись через проверяющие заклятья.       Как и учил её Наставник.       Убедившись, что она – это всё ещё она, а также в безопасности покоев, дроу покинула их, тщательно заперев на ключи и амулеты. Её путь лежал на первый этаж Башни, к тренировочной площадке снаружи, на ежедневную утреннюю тренировку.       Ощутив, как волна сканирующей магии омыла тело, она вышла во внутренний двор Башни.       Расположенная между ограждающей стеной и самим зданием Башни, засыпанная белым песком тренировочная площадка имела форму изогнутой трапеции, повторяющей форму укрепления. По периметру шла полоса препятствий, по сложности не уступающая самым лучшим полигонам Домов дроу. Оставшееся пространство занимали различные манекены, тренажёры, стрельбище и круг для поединков. Здесь тренировались только обитатели Башни, либо те, кого хозяин шпиля счёл достойными явиться сюда.       Прямо сейчас, несмотря на утреннюю прохладу, там уже шли занятия. Три десятка молодых ящеров из касты воинов, разных расцветок, облачённые только в набедренные повязки, пыхтя и шипя, преодолевали полосу препятствий. Рукотворный лабиринт из земли, камня и дерева требовал полной концентрации, если проходящий его не желал получить палкой по хребту от крутящегося манекена. Или покатиться кубарем от попавшего под ноги камня. Либо получить болезненный разряд от выскочившей из стены колдовской турели. Лабиринт намеренно имитировал поле боя, со всеми его неровностями, случайностями и «сюрпризами» от гипотетических врагов. – Леди Лилит – раздался рядом спокойный голос с вибрирующими нотками. Девушка оглянулась на неожиданного собеседника. – Почтенный Крок–Рок, – Эльфийка учтиво кивнула людоящеру с даже на вид несокрушимой чешуёй тёмно-синего цвета и белым гребнем. Высокий, очень мускулистый, с холодным прищуром жёлтых глаз и бритвенно-острыми когтями – ящер выглядел даже крупнее и так немаленьких представителей воинской касты.       Впрочем, так оно и было. Ведь начальник охраны Серебряной Башни был Завром – алхимически, магически и ментально улучшенным воином, превосходящих обычных бойцов настолько же, насколько они превосходили рабочих сцинков. – Пришли размяться? – Не меняя голоса, спросил ящер. При этом его тело едва заметно сместилось, чтобы держать в поле зрения и эльфийку, и сородичей. Когтистая, покрытая защитными татуировками и браслетами рука, словно бы невзначай, оказалась рядом с рукоятью прямого меча, выкованного из зачарованного мифрила. Мощный хвост расслаблено покачивался, но девушка не обманывалась – удар мог раздробить кости небронированному противнику, и даже одоспешенному пришлось бы несладко. Пользоваться своей пятой конечностью ящеры умели превосходно.       Лилит мысленно фыркнула. Крок–Рок был законченным параноиком, верным одному лишь Ксиристиру, неоднократно спасая его от покушений. И маг всегда щедро награждал воина за его верность, что прекрасно демонстрировал клинок.       Оружие из редкого и очень дорогого мифрила, при правильно подобранных чарах, могло резать сталь как бумагу. Что уж говорить о плоти. Подаренный Завру, меч подчёркивал его статус и заслуги... И отвлекал внимание от колдовских браслетов и внутренних модификаций, превращавшего и так могучего воина в опаснейшее живое оружие. – Да, почтенный. Наставник оставлял какие-либо указания для меня? – Нет. Единственная просьба – не отвлекайте молодняк… слишком сильно. – С едва заметной улыбкой сказал ящер, кивнув в сторону преодолевающих лабиринт инициатов в Завры. – Постараюсь, почтенный, – ответила дроу, с луквой улыбкой окинув взглядом инициатов в Завры.       С помощью ежедневных тренировок, специальной алхимии, магических ритуалов, подобранного питания и псионической обработки, отобраные для изменения за три года превращались в могучих Завров, которые были сильнее, быстрее, умнее и выносливее любого обычного воина, равняясь по силам отборным представителям наиболее могущественных воинских кланов, что поколениями оттачивали силу своей крови и боевого искусства. Чешуя инициатов укреплялась, становясь почти неуязвимой для обычного оружия. Их разумы менялись, становясь более развитыми, упорядоченными, надёжнее защищёнными от ментальных воздействий. Мысли Завра легко концентрировались на поставленной задаче, не отвлекая разум на мелочи. После тренировок, новоиспечённый воин мог сохранять спокойствие даже в горячке боя, игнорировать не смертельные травмы и увечья, лишь бы достигнуть цели.       Убить врага, защитить подопечного, доставить важное послание даже ценою жизни – все это Завры могли сделать лучше и быстрее обычных солдат людоящеров. При этом, изменение не притупляло интеллект, наоборот, Завры сохраняли свободу воли и критическое мышление, чем выгодно отличались от клеймённых, либо иным способом обработанных воинов – рабов и «мясных големов».       К тому же, Завров почти никогда не использовали в одиночку. Сведённые в отряды, усиленные чародеями, они могли на равных сражаться с отрядами Светозарных паладинов или гвардейцев Светлейшего Халифа, а уж в родных Джунглях мало кто из чужеземцев мог им противостоять.       Были, конечно, ещё эльфы из Леса и Подземья, но в отличие от остроухих обоих подвидов, ящеролюды могли относительно легко компенсировать потери, а эльфы – нет. Сами по себе, подобные усиливающие ритуалы не были чем–то уникальным. Любой боец любого войска, выжив в боях и приобретя опыт, искал способы стать сильнее. Алхимия, ритуалы, благословения потусторонних существ, тренировки так называемой внутренней силы и другие способы, почти всегда дорогие и требующие редких компонентов – использовалось все, дабы стать лучше в деле убийства ближнего своего.       Ключевым моментом, делающим методику Ксиристира столь уникальной, была её относительная массовость и устойчивость результатов. Обычно подобное усиление бойцов всегда требовало индивидуального подхода к особенностям каждого разумного и стоила дорого, но белый людоящер каким–то образом нашёл рецепт успеха, подходящий если не всем, то большинству.       Но были у этого способа критические недостатки, мешавшие распространить метод на все города Джунглей.       Необходимые для превращения материалы хоть и не были самыми дорогими, но всё же стоили денег. Но главное – они требовали сил и времени могущественного чародея, одинаково искусного как в Биомантии, так и в Разуме. Ксиристир таковым был. В других Великих Городах, пожелай того крылатые владыки, отыскались бы достаточно умелые маги Разума или Биомантии... А вот других колдунов в Джунглях, столь же хорошо владеющих двумя сложнейшими дисциплинами одновременно, Лилит не могла припомнить. Возможно, таковые нашлись бы в Лесу, или в Империи Восхода... А может, и не нашлись бы.        Соответственно, у других драконов, попытавшихся наладить наладить «производство» Завров, был крайне высок процент «брака». Раз за разом вылезали ошибки, недоработки, просто недостаточное мастерство в изменении тела и разума. Среди кандитатов наблюдались случаи безумия, мутаций, и общей незавершённости, при этом, полностью страдая от второго – главного – недостатка Завров.       Уменьшение срока жизни.       Столь глубокие изменения неизбежно влекли повышенную нагрузку на тело, сокращая жизнь Завров примерно до трети опущенного людоящерам.       Впрочем, для ящеров, избравших судьбу Завра, такая цена была достойной. На изменение редко шли отпрыски лучших родов – у тех обычно было в достатке возможностей для выращивания элитных «крорков», или «крокодилов – людоедов», как их называли гладкокожие.       Но элита не бывает многочисленной. Кто-то должен нести рутинную службу – быть городской стражей, охранять караваны, рудники и плантации, патрулировать земли, сражаться в строю...       Эту лямку тянули «средние» и «низкие» кладки воинской касты, зачастую запланированные для этих обязанностей ещё до зачатия. И среди таких «средних» ящеров хватало тех, кто готовы был обменять долгую, но лишённую перспектив жизнь на короткую, но яркую жизнь Завра.       Лучшая еда, лучшие самки, сильное потомство, яростные битвы и славная смерть – ящеры, рождённые для войны, редко требовали большего.       «Распробовав» Завров, кандидатов для трансформации стали присылать и драконы иных городов. Дабы «слить» излишки не особо ценных воинов, а взамен обрести солдат, сравнимых с элитой... И заодно притушить амбиции уже своих «крорков», ведь теперь у них были конкуренты...       Таких кандидатов приходилось брать без испытаний – Лилит помнила, как за равнодушным взглядом учителя мелькал гнев, но воля крылатых владык стояла выше желаний даже самых сильных людоящеров – и Белый подчинялся...       Но, будто назло правилам, в случае нехватки кандидатов (что случалось довольно редко), Ксиристир объявлял о наборе желающих из числа низших каст.       Прямо скажем, немного находилось желающих из числа представителей касты рабочих. Большинство предпочитали свой с рождения определённый удел. Но исключения находились всегда. Особой радости от таких наборов алошкурые не испытывали, но Ксиристир всё же сумел их продавить через Величайших. Из желающих сменить касту рабочих Белый отбирал наиболее подходящих. Главными критериями была молодость и хорошая, хотя бы по меркам касты рабочих, физическая форма. Прошедших отбор он превращал в Завров, формируя из вчерашней «черни» преданных лично себе воинов...       И которые, что было особенно приятно, позволили ему очередной раз наступить на хвост алошкурым. Каждый год, в середине лета, владыка Золотого града организовывал зрелищные «Кровавые Игры», где представители из касты воинов и одарённые благородные могли продемонстрировать своё мастерство. Для молодёжи это был шанс проявить себя, заинтересовать потенциальных наставников или нанимателей, искавших свежую кровь. Для уже опытных бойцов и чародеев – шанс завести новые ценные знакомства в неформальной обстановке. И приглядеться к коллегам по опасному бизнесу.         И то, что обращённые в Завров представители рабочей касты на равных держались в «Кровавых Играх» с «чистокровными» представителями воинской касты, и не так уж и редко даже побеждали… Это грело душу Белого и доводило до зубовного скрежета алошкурых. Что тоже грело душу.       Кое–какие усиления, вживлённые в тела Завров, в адаптированном виде имелись и у Лилит...       Молодая адептка начала с разминки, разгоняя кровь и ману по телу. Разогревая своё магическое ядро, она направляла ману через органы и конечности, до самых пальчиков ног и рук, затем возвращая обратно к ядру. Вернувшаяся к сердцу кровь насыщалась кислородом, магия прогонялось через разгоревшееся ядро, напитываясь свежей маной и отдавая накопившиеся за время сна токсины, выжигая их внутренним пламенем.       Тренированное женское тело изгибалось в замысловатых позах, крупные сиськи покачивались и подпрыгивали при резких движениях, Некоторые ящеры глазели на неё, отвлекаясь от преодоления лабиринта. За что немедленно расплачивались, получая удары от манекенов.       Лилит сдержала улыбку. Факт – красота перворождённых дев покоряла представителей всех рас. Даже ящеров, обычно воротящих морды от «гладкокожих»... – Не спать! Глазеть будете потом! Ещё три круга, сцинки толстохвостые! – Рявкнул Завр, подгоняя молодняк. Затем повернулся к дроу: – Напоминать даме невежливо, но всё же – постарайтесь не слишком отвлекать ребят, – с едва заметной усмешкой сообщил Крок–Рок. Хмыкнув в ответ, Лилит закончила разминку. Взяла со специальной подставки особый амулет, который должен будет остановить тренировку, если носитель почувствует себя плохо. Надела на шею. Кристаллик кварца удобно устроился между грудей.       Пружинистым шагом подойдя ко входу в лабиринт, она выгадала момент, когда молодняк будет примерно в половине круга от её позиции, и побежала.       Обычному магу такие упражнения были бы излишни... Однако Ксиристир, практикующий школу Биомантии, физическими нагрузками не пренебрегал, тренируясь сам и гоняя ученицу по полигонам, а иногда и по Джунглям. Ведь чем более развито физическое тело, тем проще и сильнее можно усилить его магией. Даже начинающий биомант способен очень неприятно удивить врага, ненадолго став быстрым как гепард и бьющим с силой медведя, вдобавок регенерируя. А уж мастера этой школы...       Белый однажды упомянул, что однажды убил излишне прыгучего халифатского мага Воздуха именно таким способом – ускорившись до предела, пробежав между разрядов молний, и проломив хумансу череп кулаком. «Без мозгов много не наколдуешь» – иронично сообщил ящер ученице…       Лабиринт встретил эльфийку залпом ошеломляющего жезла и манекеном, похожим на закреплённое на стене веретено, тут же попытавшееся огреть девушку палкой. Не снижая скорости, перворождённая упала в подкат, уходя от заклятья, проскальзывая под вертящимися деревяшками. Направленным телекенетическим импульсом развернув повернувшуюся в её сторону турель с жезлом, Лилит оттолкнулась рукой от земли, прямо из подката переходя в низкий бег. Над головой просвистела очередная палка, едва не коснувшись волос.        Сохраняя набранный темп, девушка преодолела ещё несколько сходных препятствий. Лабиринт был построен так, чтобы адаптироваться к особенностям испытуемых, поэтому площадные и механические ловушки, рассчитанные на группу бойцов, быстро сменились более изощрёнными и «персональными» устройствами.       Вскоре девушке пришлось не только уклоняться, но и отражать удары заклятий и манекенов, атакуя в ответ. Пусть силы ударов были выставлены на тренировочную мощность, получить удар палкой по башке, или молнией в задницу было мало приятного. Необходимо было соблюдать скорость и порядок преодоления препятствий, чтобы не нарваться на «ответочку» в виде ещё большего усложнения лабиринта. Всё же, утренняя тренировка не должна перерастать в испытание на пределе сил.       Преодолев примерно две трети круга, дроу увидела в конце короткого коридора мелькнувший хвост замыкающего ящеролюда. Хищно оскалившись, ускорила бег, догоняя инициатов.       К их чести, кандидаты в Завры заметили её до того, как Лилит врубилась в строй. Замыкающий ящер, с коричневой чешуёй и зелёным гребнем, гортанно выкрикнул сигнал, разворачиваясь и поднимая лапы в оборонительной стойке.       Прочие тоже остановились, почти синхронно занимая позиции. Замыкающие развернулись к новой угрозе, пока авангард держал удары от машин полигона. Ящеры из третьего десятка были резервом на случай выбытия собратьев из первой и второй линии. Пусть это была лишь тренировка, действовали они как в настоящем бою.       Впрочем, дроу и не нужно было сражаться.       Миг – и по жилам словно пробегает ледяной огонь, мир сереет и замедляется. Мысли выметает из черепа, остаётся только цель – и путь её достижения. Выпустив несколько магических зарядов в песок прямо перед строем, Лилит подпрыгнула вверх, толкая себя телекинезом.       Приземлившись на плечи одному из инициатов, адептка пробежала по головам, едва ускользая от пытавшихся схватить её лап. Даже будучи под действием магического ускорения, тёмная едва не попалась.       Спрыгнув с плеч последнего ящера, слыша его замедленный рёв, дроу отбила в сторону выстрел кинетического жезла. Покачнулась, заскользила на песке, замедлившись на секунду. Мгновение спустя в том месте, где должна была быть её голова, пролетела синяя когтистая лапа. Один из ящеров оказался быстрее других.       Мельком отметив данный факт, адептка вновь ускорилась, зигзагами ухода от залпов турелей, переключившихся на более опасную цель. Импульсы энергии врезались в землю вокруг девушки, осыпая её щиты песком и мелкими камешками. Эльфийка отвечала разрядами молний, заставляя турели прятаться в ниши, словно настоящих стрелков.  Лишь когда девушка проскользнула мимо машущих палками манекенов, перепрыгнула ров с водой, а затем, перемахнув через невысокую стену и выйдя на относительно безопасный участок, она позволила себе опустить заклятье и замедлится.        В картину мира снова вернулись краски, ранее не замечаемые ускоренным восприятием. Воздуха стало не хватать, поэтому магичка стала дышать глубже, магией стимулируя лёгкие на большее поглощение кислорода.       Свою ошибку девушка поняла, когда за её спиной раздался слитный рёв трёх десятков глоток. Затем – глухой удар, споровождавшийся треском дерева.       Невольно, дроу отвлекла на себя защитные системы лабиринта, позволив ящерам продолжить «штурм» непокорного полигона.       Выругавшись, Лилит побежала дальше...

***

      Следующие три круга эльфийка преодолела схожим образом – в одиночку, быстро и ловко преодолевая ловушки лабиринта, пока молодые ящеры штурмовали препятствия, действуя как единое подразделение.       Пропустив над головой удар последнего механизма, девушка выскочила из лабиринта, рефлекторно создав позади щит.       Прощальный залп разбился о мерцающую полусферу, лишь обдав спину искрами. Живым существам свойственно расслабляться после преодоления опасности – ошибка, за которую многие поплатились жизнями. Такие «сюрпризы» от тренировочных устройств позволяли перебороть опасную привычку, не подвергаясь реальной угрозе.        Немного передохнув, восстановив дыхание, и сбросив напряжение тонких тел, эльфийка направилась к стрельбищу.       Для упражнений в стрельбе дроу выбрала раскладной арбалет работы сородичей. Изготовленный из тёмной стали и дерева, без украшений, с цепочкой рун вдоль цевья и на плечах. Мушка и целик была нестандартными, работы ящеров, с нанесёнными на металл ярко–зелёной краской, блестящей в темноте. На случай, если воспользоваться магическим зрением нет возможности. Цевье имело планку для крепления колчана. Наконечники стрел имели углубление, куда были вставлены маленькие кристаллики кварца. Одноразовые накопители для чар.       Разложив скелетный приклад, и прикрепив колчан на двадцать болтов, тёмная встала на позицию. По её кивку, Крок–Рок активировал мишени стрельбища. Для начала это были движущиеся манекены, выполненные в виде людей, ящеров, гномов, орков и эльфов. Все они были облачены в копии доспехов этих народов, причём, различаясь стилем и формой защиты, в зависимости от изображаемой культуры. Особенно много было «людей», носящих броню воинов Халифата, или бойцов королевств чернокожих хумансов – наиболее частых противников Джунглей.       Отработанным движением Лилит наложила болт на тетиву, навела арбалет на ближайшего «врага». Выстрелила. С хищным свистом болт влетел в зрительную прорезь шлема, отключая мишень, а эльфийка уже наводила оружие на следующую цель. Выстрел.       «Людоящер» обзаводится дыркой в шее. Крутанув миниатюрный  краникен, Лилит вернула тетиву на орех. Плавно достала из колчана и установила следующий болт. Выстрел.       «Гвардеец Светлейшего Халифа» получает болт в коленное сочленение. Одном слитным движением перезарядившись, дроу добила упавшего «раненого», попав точно в более слабую кольчугу на «шее», ранее закрытую горжетом.       Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Выстрел…       Пока все манекены не были поражены. Эльфийка недовольно прищурилась, глядя на опустевший колчан. Перерасход.  – Неплохо. – Сухо обронил Крок–Рок, активируя несколько амулетов на панели управления стрельбищем. Манекены поползли на свои места, позволяя девушке размять затёкшие пальцы. Всё же, даже с чарами, арбалетная тетива оставалась весьма тугой. – Готовы? – спросил синий ящер. Лилит кивнула, вскидывая оружие. Ментальным усилие – и время замедляется, зрение окрашивается в серый, а мышцы словно налились жидким электричеством, нетерпеливо ожидая команд разогнанного заклятьем мозга.       Во второй раз снова были манекены, но теперь они действовали куда быстрее, имитируя тактику, прикрывая друг друга и маневрируя. При этом «эльфы» двигались гораздо проворнее, стремясь охватить дроу с флангов. На этот раз пришлось действовать на хитрее, «калеча» противников, вынуждая манекены замедляться, чтобы не ослаблять прикрытия. В настоящем бою не всегда срабатывает, особенно если враги из тех, которым плевать на потери. Вроде орков, крыс, рабов и фанатиков. Но в настоящем бою мало какой враг сохранит боеспособность с перебитой лодыжкой или простреленной рукой.        Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Выстрел…       Первыми устранить «сородичей», как наиболее опасных. Сменить позицию, уходя от «кузенов», попутно прострелив колено «Стражнику» и «Паладину». Отцепить пустой колчан, прицепить полный.       Выстрел. Перезарядка. Выстрел… – Неплохо – Столь же сухо произнёс синий ящер, когда все манекены оказались поражены. Он вообще был немногословным, предпочитая говорить только по делу. Непосвящённому могло бы показаться, что ящеры касты воинов в принципе туповаты, но это было смертельным заблуждением. Тупые не выживают в Джунглях.       Отпустив заклятье «разгона» и отдохнув пару минут, размяв пальцы и проверив оружие, эльфийка вновь подошла к рубежу. – Готова. – Сказала Лилит, вскидывая арбалет. В этот раз она прикрепила к цевью два колчана, предчувствуя каверзу. И начальник охраны Башни её не разочаровал.       Едва мир окрасился в серый, как из–за стрелоуловителя вылетело с пару десятков глиняных тарелочек, каждая – с закреплённым тренировочным амулетом. Выстрел. Керамика раскладывается, потерявший опору амулет падает на песок.       Остальные амулеты отвечают разноцветными выстрелами по рухнувшей за укрытие дроу. Импульсы были недостаточно мощны, чтобы нанести урон, но достаточны, чтобы причинить боль, тем самым выводя из тренировки. В этот раз эльфийке пришлось изрядно побегать от летающих штуковин, меняя позицию после каждого выстрела. После того, как тёмная сбила половину тарелочек, из–за стрелоуловителя неожиданно появились ещё несколько, едва не поймав Лилит в огневой мешок. Но дроу справилась с испытанием.       Последний амулет с тихим звоном упал на белый песок. Эльфийка отменила заклятье, и в мир словно плеснули ведро яркой краски. В висках закололо, ноги и руки на секунду скрутило от перенапряжения. Тренированный разум тут же отсёк неприятные ощущения, беря непослушные конечности под контроль. По мозгам словно бегали искры, хотелось бегать, прыгать и спать. Девушка глубоко задышала, компенсируя недостаток воздуха и успокаивая колотящееся сердце.       Подобные заклятья «разгона» не были чем–то необычным, хоть и применялись чаще путём приёма алхимических препаратов – дорогих и токсичных. Однако комбинация магии Жизни и Разума позволяли значительно уменьшить негативные эффекты. Либо свести к нулю, если применение было недолгим.       «Или почти к нулю» – с неудовольствием подумала дроу, ощущая возросшее давление в сиськах. За время сна накопилось порядочно молока, а «Разгон» действовал в том числе и там. Ведь эльфийка ещё не доила себя...        Был ещё, конечно, «Форсаж»... Но этот приём выжигал тонкие тела, и применялся одарёнными только в самых отчаянных ситуациях. Либо если их «расходовали» владельцы – довольно частый финал угодивших в рабство.       В хрипловатом голосе ящера чувствовалось едва заметное одобрение: – Тридцать два выстрела. Поражённых целей – двадцать пять. Пять промахов. Два попадания по касательной. Неплохой результат. Замечу, что вы могли бы справиться раньше, приняв несколько выстрелов на щиты. Ваш резерв позволяет такой манёвр. – Предпочитаю не получать ударов. Благодарю за тренировку, почтенный Крок–Рок.       Чешуйчатый уточнил: – Магическую тренировку проводить не будете? – Нет, почтенный. Вчерашняя тренировка с молниями сильно нагрузила мои тонкие тела. Не следует перенапрягать их без нужны.       Ящер кивнул, и вновь обратил внимание на отдыхающих Завров–инициатов. От Лилит не укрылось, что они внимательно следили за её тренировкой. Даже не столько любовались её телом, сколько за манерой перемещения, стрельбы. Стилем действий.       Лёгким касанием просканировав разумы чешуйчатых, дроу уловила поверхностные мысли. Желания оттрахать красивую гладкокожую были совершенно не удивительны, в отличие от попыток анализа рисунка боя. Парочка молодых, бурый и синий, даже умудрялась совмещать фантазии о стонущей под ними дроу с размышлением, как далеко, и как сильно могут ударить её ноги.     «Красота перворождённой тёмной девы покоряет даже ящеров... Но не всегда отключает им мозги. Эх. А ведь я чувствовала, как они пялятся на меня, ощущала их похоть… Не зря Наставник их отобрал. Из них могут получиться отличные Завры. Если переживут все этапы преобразования.»       Взгляд девушки зацепился за покрасневший глаз одного из инициатов. Капилляры полопались, окрашивая жёлтую радужку в багровый. Ящер тяжело дышал, вцепившись когтями в песок. В уголках пасти собралась белая пена, но падать самец пока не собирался. Держался, чтобы не показать слабости...       Лилит отправила мысленный сигнал Крок-Року. Старший Завр присмотрелся, нахмурился. Коротко прорычал команду – и мгновенно вскочившие на ноги инициаты оттащили собрата к целительнице, замершей рядом с границей тренировочного поля.       «Ещё одного накрыло. Либо сгорит за пару дней, либо выкарабкается...  Чёрной пены не было – шансы есть...» – подумала тёмная.       Не смотря на высокую отработанность ритуалов, не все инициаты переживали их. Из каждой партии отсеивалась примерно пятая часть кандидатов. У некоторых тела не выдерживали изменений. Чей–то разум коллапсировал от слишком большой нагрузки. У некоторых шли вразнос тонкие тела. Даже лучшие диагностические заклятья не всегда способны обнаружить все до единой проблемы.       Вернув тренировочное снаряжение на место, Лилит проследовала в Башню, провожаемая взглядами оставшихся кандидатов в Завры.       Поднимаясь по лестнице, ученица ощутила неприятное, тянущее чувство отходняка после сильных заклятий, применяемых на себя. Как всегда, после применения «Разгона», мышление замедлились, в мозги словно плеснули патоки. Тело стало ватным, восстанавливаюсь после предельного напряжения. В животе заурчало.       Добравшись до своей комнаты, эльфийка первым делом направилась в небольшую купальню, сбросила тренировочный костюм, и со стоном опустилась в прохладную воду. Повинуясь мысленной команде хозяйки, специальные амулеты уменьшили приток воды, переходя в режим массажа. Поток слабонасыщенной маной воды обволакивал тело девушки подобно мягкому одеялу, расслабляя мышцы и тонкие тела после тренировки. Тщательно намылив волосы и устроив голову поудобнее на специальной подставке, Лилит ещё раз вздохнула, ослабляя самоконтроль:       «Как же хорошо… То, что нужно, после лёгкой разминки… Это не Кровавые игры... Вот там приходилось по–настоящему выкладываться... Зато как приятно было подпалить хвост этому напыщенному толстохвосту. Как же, низшая остроухая – и взгрела аж целого наследника второго по силе рода в городе...»       Дроу усмехнулась воспоминаниям. Вторя воде, лениво текли мысли:       «О да... Это было непросто – чёртов выкормыш чуть не сжёг мне ауру... Мозги свои он защитил хорошо... а вот тело – нет. Зря... И в конце поединка именно наследник древней крови лежал в пыли, завывая от боли, а презренная остроухая – осталась стоять... Покрытая кровью, обесиллено покачиваясь, но – стоять…»       Тяжесть в сиськах вновь напомнила о себе. Вздохнув, Лилит потянулась к небольшому шкафчику, вырезанному прямо в стене, рядом с ванной. Провела пальцем по замку. Считав ману хозяйки, базальтовая дверца бесшумно распахнулась, явив набор мазей, кремов, пары отдельных флаконов, выполненных в виде обнажённых эльфиек… И ручную помпу, вместе со стоящими рядком пустых стеклянных бутылочек.       Взгляд девушки скользнул по разместившемуся по соседству с помпой биоконструкту, скорее, даже мини-голему из плоти. Вытянутый сгусток сине-зелёных щупалец разного размера, длиной примерно с предплечье Лилит, мог точно так же откачать молоко из грудей. И гораздо приятнее...       Но сейчас эльфийке важней была скорость. К тому же, конструкция из металла и стекла имела своё, грубоватое очарование.       Мелькнула мысль применить обе помпы одновременно…       Повторно вздохнув, дроу достала инструменты для сцеживания молока. Сперва поместила стеклянную чашку помпы на левую грудь, несколько раз нажала на рычажок, откачивая воздух. С лёгким звуком «Чвак!» устройство всосало сиську, заставив девушку прикусить губу. Затем, открыв крышку ёмкости, едва слышно пыхнувшую ранее заполнявшим её алхимически нейтральным газом, дроу быстро ввинтила в горлышко отходящий от чашки помпы каучуковый шлаг с гайкой, герметизируя соединение.       Облизнув губы, эльфийка несколько раз сжав бронзовый рычажок, откачивая остатки воздуха. Застонала, ощущая, как вытягивается грудь. Из соска обильно потекло молоко, оставляя на стекле белёсые дорожки. От стимуляции потеплело между ног. Подумав пару секунд, Лилит запустила пальцы в киску, другой рукой сжимая правую грудь, ноющую от желания и внутреннего давления. Оттягивая и выкручивая сосок, дроу ощутила, как груди тяжелеют от притока новой порции молока.       «Одного сосуда будет мало... Ничего, больше основы – больше зелий... А–ах!»       Быстро достигнув пика, ученица мага блаженно выдохнула, расслабляясь в прохладной воде. Бросив взгляд на закреплённый над дверью гномий хронометр, дроу кивнула сама себе. Времени хватало. Главное не медлить.       Достав из шкафчика комплект алхимии для ухода за телом, созданной ученицей по образу и подобию купленной в Белой Гавани, предназначенной специально для перворождённых. Конечно, можно было купить или заказать оригинальные составы напрямую, связи учителя это вполне позволяли. Но Лилит не была идиоткой, чтобы покупать косметику у «горячо любимых» собратьев. Обеих ветвей.       Слишком много можно намешать в такой состав. Доверишься «производителю» – и сама не заметишь, как будешь сосать хер лесного «кузена». Нееет, лучше уж сама, своими ручками. Благо, один из «редких компонентов» Лилит производила самостоятельно. Коротко застонав, дроу снова несколько раз нажала на рычажок, усиливая мощность отсоса помпы. Заряженное собственной маной девушки, свежее молоко потекло обильнее, уже наполовину заполнив ёмкость.       С лактацией вообще вышла забавная история. Это было неожиданное последствие усиливающего ритуала, развившего магическое ядро тёмной на ступень выше, вдобавок наградив дополнительным размером сисек и обильно вырабатываемым молоком. Легко корректируемый побочный эффект, который ученица устранила бы и сама, если бы учителю в его рогатую башку не пришла ИДЕЯ.       Продегустировав новый деликатес, Ксиристир предложил попробовать использовать грудное молоко как ингредиент для алхимических зелий. Ведь прошедший ритуал наполнил энергоузлы ученицы магией, в том числе и в молочных железах. Если железы пассивно подпитывать энергией на время лактации, теоретически можно было получить заряженное маной грудное молоко, идеально подходящее самой Лилит, усиливающее действие остальных добавленных в зелье компонентов...       Сказано – сделано.       Эксперимент оказался удачным – изготовленное с применением молока зелье восстановления маны вышло мощнее стандартного. Примерно на десять процентов – для самой дроу, и примерно на четыре процента мощнее для Белого. Обрадованный колдун наказал ученице продолжать эксперименты, не забыв облапать тёмные арбузики, ставшие ещё более потрясными.       Правда, пришлось несколько скорректировать диету. Чтобы молока было в достатке, и оно было потребного качества, нужно было употреблять насыщенные природной маной продукты. Отток энергии в сиськи требовалось компенсировать, как и уходящие из крови жизненные соки. Поэтому, в дополнение к продуктам, адептка регулярно готовила и пила специальные алхимические составы.       Благо, всё необходимое росло на плантациях, принадлежащих Серебряной Башне, либо их было нетрудно заказать... Ещё одна тонкая ниточка, дополнительно привязывающая Лилит к Белому.        Девушка оценила иронию. Пусть, по условиям договора-на-крови, она могла бы бросить учёбу и покинуть Башню без особых последствий, как далеко бы успела уйти бесхозная эльфийка? Было бы истинным чудом Леди Удачи, если бы Лилит успела пересечь границу Магического Квартала. А уж выбраться из Ацланта, и более того, из Джунглей, сохранив свободу и разум... Это уже сказки.       Видя, что сосуд заполнен, дроу повернула бронзовую ручку помпы, впуская воздух внутрь чашки, со стоном освободив полегчавшую сиську из стеклянного плена. Закрутив крышку, дроу отставила полную белой жидкости ёмкость в сторону, телекинезом притянув другую, полностью аналогичную первой.       Подцепив новую бутылочку, эльфийка закрепила изготовленную на заказ доильную машинку на правой сиське, несколькими движениями рычажка откачав воздух. Упругая плоть с лёгким чавкающим звуком втянулась внутрь, вызывая у девушки ещё один стон. Подобное использование грудного молока, да и вообще телесных жидкостей, не было чем–то необычным. Наиболее ценным, естественно, была кровь. Обладая кровью разумного, можно было проводить огромное количество воздействий на того, чья жизненная жидкость была в руках заклинателя. Самым мощным средствами, логично, обладала Школа Крови, но и почти все остальные Школы имели свои секреты для давления на глупца, допустившего попадание своей крови в чужие руки.       Молоко, сперма, любовные соки также часто использовались, большей частью в привораживающей магии и алхимических препаратах, но не только. Как вычитала дроу в одном из фолиантов, создание и питьё зелий с добавлением этих компонентов, бывало, использовалось среди устоявшихся семейный пар одарённых, таким образом, усиливавших свою связь и силу друг друга. По понятным причинам, требовало абсолютного доверия между супругами, предрасположенности, и некоторой толики извращённости.       Ксиристир не был бы собой, если бы не обратил побочный эффект в нечто полезное. Он пошёл дальше – предложил ученице использовать молоко не только для создания зелий для себя, но и экспериментировать в направлении применимости таких зелий к другими разумными, фактически, замещая дефицитную маназаряженную воду аналогично маназаряженным молоком, добавляя различные катализаторы для усиления эффектов. Удайся такой эксперимент, любая магичка получила бы свой собственный источник заряженной основы для зелий...       Если забыть про то, что лактация сама по себе весьма затратна для организма женщины. Впрочем, овладевшие магией разумные, как правило, не голодают. А насыщенные маной продукты, в любом случае, кушать нужно. Банально чтобы не отставать в развитии от коллег-конкурентов.       Как слышала Лилит, подобная судьба «молочных коровок» иногда настигала некоторых магичек Домов Подземья, если соперницы принимали решение забрать у проигравшей разум и/или свободу, но не убить. Естественно, кому–то, рано или поздно, пришла бы мысль «улучшить» таких живых кукол... Кормёжка такой «скотинки» обходилась бы в полновесные золотые, и немало, если «коровок» было несколько...       Впрочем, как однажды заметил Ксиристир: «Разумные всегда готовы платить за три вещи: за оружие, за секс и за самоутверждение. Бывшая соперница, превращённая в ресурс и подставку для ног, выполняет эти три функции одновременно.»       Тем не менее, неустранимым недостатком таких «методов» была их привязка к крови конкретного разумного. Существовали методы, которые нацеливались именно по кровную, или близкую к ней связь. В одном из прочитанных девушкой трактатов с Востока, мельком упоминалось о некоем «укалывании сфер чувственных», отчего «плоды любови материнской становилась ядом вкушающим их» – то есть молоко матери убивало её детей. Жестоко, подло – полностью в духе узкоглазых хумансов...       Спустя некоторое время, когда вторая бутылка была заполнена, а косметическая алхимия смыта, Лилит вылезла из воды. Завернувшись в мягкий халат, молодая эльфийка прошлёпала босыми ногами к туалетному столику. Базальтовый пол немного холодил ноги, возвращая рабочий настрой.       Уложила ёмкости с ценным ингредиентом в зачарованный на поддержание холода ящик. Позже пригодится.       Взяв со столика свежее полотенце, Лилит начала вытираться, наслаждаясь тёплой лаской солнечных лучей из окна.       Протянув руку, дроу приложила ладонь к небольшому, едва заметному символу сбоку столика. Символ мигнул, считывая ману хозяйки. Уколол иголкой, беря кровь на анализ. Несколько мгновений тишины... Затем послышались щелчки под поверхностью столика, когда отпирались внутренние замки и деактивировались ловушки.       Аккуратно проведя ладонью под крышкой, Лилит нащупала тонкую натянутую леску. Подцепив её ногтем, аккуратно ослабила натяжение, деактивируя алхимическую гранату, спрятанную среди косметики. Если бы незваный гость полез в столик Лилит, его бы ждал крайне неприятный сюрприз. Сперва взорвалась бы граната, обдавая вторженца кислотой, и плавя флаконы с косметической алхимией. А затем бы детонировала смесь паров косметики, крайне опасная в газообразном состоянии...       Можно было бы не возиться с капризной и алхимией, а применить одноразовый взрывной амулет. Так было бы проще, дешевле, надёжнее... И очевиднее. Взрывные амулеты очень редко экранируют. Зачем тратить силы и время на маскировку одноразовой бомбы? Все заинтересованные лица, вроде агентов теневых гильдий, про амулеты знают, их наличия ожидают, ищут характерное излучение...       Алхимическая граната – не излучает. Нечему. Стекло, бесцветная кислота, катализатор, механический детонатор, леска. Не зная о таком «сюрпризе», можно сильно, даже смертельно удивиться. А если незваный гость вдруг переживёт первый взрыв, в дело вступят алхимические пары, блокирующие движение воздуха в крови.       Кому–то могло бы показаться, что такая паранойя излишняя... Кому–то, кроме дроу. Уж кто–кто, а подземные эльфы знали, как много «сюрпризов» можно спрятать в косметике. Ещё раз глянув на хронометр, тёмная начала по–быстрому краситься. Она ведь не Королева Леса, чтобы иметь легион слуг и пару лишних часов на прихорашивания...       Впрочем, о правительнице светлых «кузенов» Лилит имела только общие знания, полученные ещё в Доме, затем расширенные учителем. Сивила, дочь Феанара, из Дома Туманного Древа, занимала должность Королевы Леса вот уже почти три с половиной тысячи лет, и тот факт, что она все ещё крепко сидит на троне, лучше всего свидетельствовал о её компетентности. Далеко не все матриархи могли похвастать хотя бы третью такого срока нахождения у власти.       Ксиристир как-то обмолвился, что «королева Сивила – превосходный образец высокоэффективной эльфийской самки». Он явно кого-то цитировал, но кто бы мог сказать такие слова, не опасаясь ответной подлянки за длинный язык, Лилит не знала. Впрочем, правительница лесных сородичей для адептки проходила в категории персон континента, достаточно влиятельных, чтобы иметь дела с хозяином Серебряной Башни, но слишком далёких от самой девушки. Которые где-то там, далеко, скорее всего даже не знающие о существовании Лилит. Дроу хранила их образы в уголке памяти, просто на всякий случай, но вспоминала довольно редко. Не того она полёта птица... Пока что. – Ну, может я и не королева, – пробурчала тёмная, вытаскивая миниатюрный флакончик с розоватой жидкостью. – Зато у меня уж точно самая свежая косметика! Особенно гламария!       Этот цветок, называемый на Востоке «лотосом композиции рассветной красоты», являлся эндемиком, цветя только в дельте реки Дзерты, на которой и был расположен Ацлант. Производимая из лепестков и стеблей косметика делала кожу, на которую нанесена, упругой и нежной, словно у едва вошедшей в пору юности девушки.       Краткоживущие самки со всего мира очень ценили этот ингредиент омолаживающей алхимии, ведь состав оказывал эффект даже на старую и дряблую кожу, омолаживая, подтягивая. И как вишенка на торте – раствор гламарии резонировал с магией, подчёркивая, или наоборот, маскируя отличительные детали внешности.       Отрезанный от материнского растения, этот цветок стремительно увядал, теряя свои свойства. Поэтому производили его только в Ацланте. Конечно, наверняка можно было вырастить цветок и в лаборатории – но создание уникальных условий для капризной флоры делал «искусственную» косметику совершенно нерентабельной.       Монопольная торговля гламарией и составами на её основе приносили владыке Ацланта огромные деньги, едва ли не большие, чем торговля тканями. И Великий Змей внимательно следил, чтобы его монополия таковой и оставалась. Правда, иногда всякие мелкие обрезки и кусочки растений пропадали с тщательно охраняемых плантаций...       Будучи придворным магом, учитель девушки мог легко достать целые цветы. Чем Лилит и пользовалась. Не имеющие достаточных связей, родовитости или богатства клиенты вынуждены были довольствоваться «обрезками». При этом, кусочки гламарии с завидной регулярностью появлялись в продаже различных местных торговцев, появлявшихся и исчезавших подобно теням в полдень.  Сколько бы не ловили этих загадочных ящеров, стража никак не могла их поймать...       Потому что, вот так неожиданность, контрабанду гламарии «крышевал» сам владыка города. Ведь за «незаконный» товар, порою, можно было выручить несколько его «официальных» стоимостей, как однажды со смешком пояснил ученице Ксиристир.       «Что в Подземье, что на поверхности – одно и то же. Наверное, и у небожителей с духами порядки не сильно отличаются...»       Закончив прихорашиваться, высушив и уложив волосы парой заклятий, девушка принялась одеваться.       Тёмная эльфийка облачилась в наряд, приличествующей ученице главного мага города – чёрные кожаные сапоги до середины голени, с небольшим удобным каблуком и стальным мыском. Жарковато, конечно, но правильно намотанная ткань компенсировали неудобства. Лилит хватило своей первой и последней пробежки голыми ногами сквозь подлесок Диких Джунглей, чтобы навсегда предпочесть сапоги. Тем более, что ими так удобно пинаться... А сандалии лучше оставить ящерам. С их чешуёй, у некоторых подвидов сравнимой по прочности с кольчугой, обувь носили в основном высшие касты.       Традиционные для знатных яшеролюдок штаны из лёгкой, дышащей белой ткани, подчёркивали бёдра. Широкий пояс с креплениями для амулетов. Лёгкая блуза, оставляющая открытым живот, с короткой плетёной жилеткой поверх подчёркивали узкую талию и объёмную грудь, а короткие рукава открывали вид на довольно развитую мускулатуру.       Тиара была в стиле тёмных эльфов – из воронёного металла, изящная, хищная, украшенная тремя голубыми камнями. В таком же стиле были выполнены перстни, а также пара браслетов. Украшения образовывали мощный комплекс защитных артефактов, созданный и настроенный только на Лилит. Застегнув браслеты, девушка ощутила секундное покалывание в венах. Сработала привязка по крови.       Этот комплект изготовила сама Лилит, при активном участии наставника. Ещё когда металл был только раскалённой заготовкой, эльфийка неоднократно орошала его собственной кровью, привязывая артефакт к себе с первых мгновений существования. Под чутким руководством Белого девушка вырезала руны на металле, проковывала места концентрации потока маны, сама закрепляла самоцветы в пазах, омывая кровью и напитывая магией, превращая кусок металла в прекрасное творение.       Надев украшения, девушка прогнала через них ману, запуская манаток и «цепляя» артефакты к своим тонким телам. Голубые камни едва заметно засветились ровным светом, сигнализируя о нормальной работе.       Крепления были сделаны так, что камни–накопители могли быть заменены на более мощные, либо по–другому зачарованные – главное, чтобы самоцветы были предварительно вымочены в крови девушки, напитываясь её силой, встраиваясь в привязку. Такая привязка делала практически невозможным использование комплекта артефактов кем–то, кроме самой Лилит. Разве что ближайшие родственники могли бы ими воспользоваться – и даже так, потребовалась бы долгая и тщательная перенастройка. Чужие же разумные сильно рисковали выжечь себе тонкие тела хаотичными импульсами. Или банально сломать артефакты.       Кивнув отражению в зеркале, тёмная эльфийка покинула свои покои. Как только она заперла дверь, послышались тихие щелчки, а поток проходящей через строение маны чуть изменился – активировались чары защиты покоев, подключаясь к общему защитному комплексу Башни.

***

      Спустившись в обеденную залу, девушка проследовала к раздаче. За ней стоял пожилой уже ящер из касты слуг. Жёлтая чешуя стала бледной, чёрные глаза утратили блеск, но повар был ещё крепок. – Что на завтрак, Зирру–Зивви? – Спросила Лилит, беря поднос. Тот улыбнулся, демонстрируя белоснежные, несмотря на возраст, зубы. – Сссуп с бататом и рррыбой. Наварристый. Ещё жарреная куррочка, и арбуз на сссладкое. Ягодный взавррр. Что будеешшш? – Давай всё – улыбнувшись, ответила дроу. Она давно поняла, (не без «помощи» посоха учителя), что обычное среди её народа отношение к рабам – под Солнцем не эффективно.       Живот после тренировки призывно урчал, требуя еды. Получив всё заказанное, девушка уселась на лавку за длинным гранитным столом. Чуть дальше сидели несколько других учеников. Вгрызаясь в восхитительно приготовленную птицу, Лилит задумалась о том, как же всё-таки изменилась её жизнь.       Жизнь городских ящеров в Джунглях была подчинена системе каст. Красные – аристократия и маги. Воины – огромные и сильные, обычно с коричневой или синей чешуёй. Рабочие – невысокие и ловкие, зелёного или жёлтого цвета. Более мелкие подкасты купцов, моряков и прочих...       Переход между кастами случался очень редко, только в случае наличия неких исключительных дарований ящер мог рассчитывать на переход в более высокую касту. В абсолютном большинстве случаев это было наличие дара к магии. Строгое разграничение поддерживалось тысячелетиями, поэтому ящеры разных каст, зачастую, уже сейчас выглядели как представители разных народов.       Единственным исключением, обходящий любые рамки, был магический дар. Способность сплетать ману, создавая заклятья не была чем–то, что можно загнать в строгие рамки каст, как бы не старались это опровергнуть власть предержащие. Талант направлять волшебные энергии мог проявиться как у чада знатного рода, так и у ребёнка нищих крестьян. Бывало и наоборот, когда дитя в семье волшебников мог родится без дара вовсе. Что немедленно вызывало переполох и заставляло искать следы происков заклятых друзей или врагов, так подгадивших одарённой паре. Однако, порою, это бывал просто слепой случай.       Имело значение не только и не столько талант, сколько вовремя и правильно проведённое обучение. И, естественно, кланы магов и богатые семьи всегда старались пропихнуть наверх родичей, даже если талант был не самым сильным. Очень редко бывало так, чтобы кто–то «не из своих» достигал вершин магии. Исключая, конечно, очень редкие самородки, самым известным из которых был Рейстар Отступник.       Но ведь бросивший вызов самим небожителям маг-пространственник был далеко не единственным из одарённых, происходящих не из семей волшебников...       Ксиристир был именно из таких. Обычный сын вождя и самки одного из нищих племён ящеролюдов, презрительно именуемых «грязеедами», прошёл путь от безвестного дикаря, пришедшего из Джунглей, до могущественного чародея, превзойдя более родовитых конкурентов. Магией, силой и хитростью он выгрыз себе место под Солнцем. Как знала Лилит, своему предшественнику Белый перегрыз глотку буквально.       Такой путь на вершину «грязееду» не забыли и не простили, при каждом удобном случае припоминая и происхождение, и «подлую» школу Разума, и «женскую» Биомантию... Шёпотом и за надёжно защищёнными стенами.       Мастер Серебряной Башни отвечал взаимностью, метко и с выдумкой карая исполнителей, заказчиков и причастных. Кто–то неожиданно заболевал срамной болезнью, которую было неожиданно сложно излечить. Другие меняли свои постельные и политические убеждения, кто временно, а кто и постоянно. У третьих неожиданно начинались свары между кладками, кланами и родами. А самые упёртые... Глубокие Джунгли могут быть опасны для любого, даже самого могущественного одарённого.       «Грязеед» оказался неожиданно опасен и живуч, отказываясь подыхать даже после самых тяжёлых ранений, всегда нанося ответный удар.       Сейчас, насколько знала Лилит, ситуация была относительно стабильна. Ну, насколько «стабильно» может быть соседство «уважающих и ценящих» друг-друга могущественных кланов одарённых...       «Почти как дома» – подумала Лилит, уплетая вкуснейшую птицу со специями, время от времени закусывая сочным арбузом. Порции были большими, больше, чем девушка обычно ела в Подземье. Потолстеть она не боялась – искусство Биомантии требовало изрядно как магических, так и телесных сил.       А даже если она, каким-то чудом, наберёт вес... Наставник обязательно заметит, и будет гонять эльфийку по полигону, пока она не вернётся в форму. Слабаков и лентяев Ксиристир не терпел, впрочем, к себе относясь ещё строже. Ящер вставал раньше, делал больше, объяснял, корректировал, не только требуя от учеников результатов, но и сам был ярким примером для подражания.       Это... Подкупало.       Лилит сомневалась, что смогла бы долго поддерживать такой уровень самоконтроля. Не просто мобилизоваться перед угрозой, а день за днём, год за годом держать себя в стальном кулаке воли. Разрабатывать и создавать сложнейшие проекты на стыке магии Жизни и магии Разума.       Ящер как-то привлёк адептку к созданию очередной химеры, ради практики. Её частью работы были только некоторые органы – печень, кишечник, почти редуцированная система размножения, чтобы сбежавшие твари не способны были оставить потомство.       Заинтересовавшись во время работы, девушка попросила у Наставника полные схемы. Тёмная заподозрила свою ошибку примерно на тридцатой странице. Мышцы, нервы, железы, различные внутренние ихоры сплетались в противоестественные связки, требующие особой алхимии для стабилизации, а уже алхимия – специальных чар, нивелировавших токсичность. Примерно на шестом десятке зубодробительных формул у Лилит заболела голова. Когда число применяемых заклятий перевалило за сотню (с различными подтипами для разных этапов создания химеры!), эльфийка предпочла вернуть чертежи Белому, признав свою неготовность для столь сложных творений. Ксиристир тогда погладил её по волосам, приободрив тем, что Лилит обязательно научится.       А спустя декаду поручил создать химеру на основе хацептерикса – небольшого пернатого ящера, обычно используемого в роли почтовых птиц, если по каким-то причинам передать посылку телепортом было нельзя. Было нелегко, Лилит пришлось припомнить всё что она знала о Биомантии, но она пыталась снова и снова, пока не начало получатся. Первый образец вышел откровенно ублюдочным, но он дышал. Затем второй, третий, четвёртый...       Так Лилит и училась, ловя себя на мысли, что дома не посмела бы даже подступиться к Школе Плоти, и уж тем более к Разуму – это немедленно сделало бы её мишенью для дражайших сестёр, тётушек, а может даже собственной матери. А Ксиристир – чужой в общем-то людоящер – учил, защищал, заботился... Естественно, не бескорыстно, и плату эльфийки «натурой» он брал с удовольствием...       Часто...       И в самых разных позах...       Отпив горячего взвара из слабо насыщенных маной ягод, тёмная мысленно вернулась к настоящему моменту. Вялотекущий конфликт «старой» знати с «новой» пока умолк, застыв в шатком равновесии. Ныне чародеи предпочитали соревноваться за внимание правителя Ацланта, пока что бывшего вполне благосклонным к Ксиристиру.       Ведь именно крылатый владыка получал немалую выгоду, с назначения талантливого выскочки-самоучки, каким многие считали Белого, на место убитого им предшественника. С одной стороны, новый хозяин Серебряной Башни поставлял владетелю города Завров, химер, и оказывал услуги по глубокой модификации тела и разума нужным разумным. Неофициально – промывал мозги тем, на кого укажет коготь дракона. Небольшая армия одарённых из низших каст, обученная и возвышенная Ксиритиром, готовых когтями и зубами рвать врагов учителя, была скорее приятным бонусом.       Алошкурые, в свою очередь, тоже были вынуждены принять новые правила игры, поумерить аппетиты, и активно шевелиться, чтобы не потерять благосклонности Убийственной Волны...       Самыми сложными в этом плане были первые годы после назначения, когда Белому приходилось ужом вертеться, чтобы не оказаться съеденным сторонниками предшественника и теми, кому сам факт «грязееда» в Серебряной Башне был хуже перца под хвост. Ужом белый оказался весьма зубастым и ядовитым. А главное, обладающим неплохим таким козырем, который он продолжал умело скрывать. Выдержав первые покушения и свалившиеся на него испытания, Белый показал силу, приобретя репутацию опасного и умелого противника. С которым, при этом, вполне можно было работать и договариваться, будучи ещё и относительно уверенным, что такой партнёр не «сбросит хвост».       Репутация в Джунглях стоила дорого. Немногим меньше силы. Представителям других народов это могло показаться странным или нелогичным – заключать союз с тем, кто больно тебя укусил. Но тут просто нужно было знать мировоззрение обитателей этих мест.       Жизнь в Великих Джунглях пронизана борьбой. Не смотря на кажущееся изобилие этих мест, Лилит не могла сказать, что здесь гораздо лучше, чем в Подземье. Далеко не все территории Джунглей были пригодны для жизни. Плодородной земли хватало – вот только вся она давно поделена между крупными игроками. Где–то не хватало пригодной к питью воды, где–то – не заражённой магическими эманациями почвы.       В городах жизнь тоже не отличалась лёгкостью. Пусть жизням обывателей больше не угрожали чудовища Джунглей, их место с лихвой занимали чудовища цивилизации – правила каст и родов, бесконечная скрытая борьба между кварталами и секторами. Довольно редко, но случались и конфликты между драконами, выливавшиеся в кровопролитные «Объединительные Войны», если вопрос не решался прямой схваткой крылатых владык.       И самое страшное – налоги. И трудовые повинности для тех, кто денег не имел. Как в своё время осознала Лилит, испытав при этом немалое возмущение, в Ацланте не было кошелька, куда не сунул бы свой нос правитель города. Конечно, Великий Змей не делал этого сам. За него усердно старались многочисленные чиновники и счетоводы, пристально следя, чтобы ни единого медного кругляшка, ни единого кусочка коралла или даже мелкой жемчужинки из положенных не утекло из когтей Владыки.       Драконы обожали золото. Подражая хозяевам, не меньше блестящий металл любили ящеролюды. Было обычным делом, что помимо обычных проблем с монетами – вроде подделки, обрезки, истирания и прочих – существовали и весьма экзотические. Плюс тот факт, что каждый дорвавшийся до власти дракон норовил чеканить свою монету, вдобавок к монетам иных земель, плюс оплата разнообразными ценными камнями, минералами, ингридиентами, натуральные оброки, плавающие курсы валют...       Тёмная вздрогнула от неприятного воспоминания.       Например, однажды, в оплату за наложенное зачарование Лилит получила от проезжего купца странные, как будто свинцовые монеты, более тяжёлые, нежели обычные. И испускающие едва заметное, приглушённое излучение – по коже словно барабанили невидимые пылинки.       Покривилась на очередную придумку толстохвостых торгашей, адептка запросила ещё, но монеты забрала. Уже в Башне, показав странные кругляши Наставнику, она увидела на морде Белого очень редко видимую эмоцию – испуг.       Выхватив у неё из рук монеты телекинезом, ящер едва не бегом спустился в подземелья Башни, где поместил монеты в тяжёлый ящик, обшитый свинцовыми пластинами. И уже после, отдышавшись, пояснил взволнованной дроу, что «тяжёлое серебро», которое ей всучили, есть ничто иное, как «ихор земли» в терминолигии ящеров, или «ураниум» в терминах Академиума. Крайне ядовитый, испускающий губительные для живого излучение минерал, его добыча и продажа были строжайше запрещены без специальных разрешений, так как непосвящённому легко было спутать этот металл с обычным серебром...       Такие металлы и минералы, скопом называемые «ихором и жёлчью Глубин», иногда находили в разных местах Бериадона. Что с ними делать, было неясно. Тяжёлые, токсичные, или требующие совершено неадекватных усилий для очистки, по сравнению с привычными магическими, такие материалы предпочитали тихо и надёжно захоранивать, подальше от разумных существ.       Некоторые колдуны выдвигали предположения, что «ихоры» можно использовать с пользой... Но подобные исследования всегда упирались в отнюдь не бесконечное финансирование и рабочее время сильных одарённых. Вкратце – возможно и перспективно, но как-нибудь в другой раз, снова и снова откладываемый...       Зато всегда находились жадные, либо просто тупые личности, решающие подзаработать на торговле опасными материалами. Лилит выучила тогда ещё один урок, насколько беспринципны бывают разумные в погоне за наживой.       Караван был спешно возвращён обратно в Ацлант, где подвергся тщательному допросу – где, как и при каких обстоятельствах замаскированные «монеты» из опасного металла попали в лапы торговца, с кем ещё он расплатился ядовитыми деньгами, знал ли о свойствах, и другие, не менее интересные вопросы...       Дроу не знала подробностей. В тот раз, Ксиристир с рассветом рванул в Дикие Джунгли, прихватив треть Завров личной гвардии и нескольких боевых магов своего «клана». Ящеры вернулись спустя декаду, изядно потрепанные и молчаливые. Белый строго запретил ученице распространяться об «инциденте», как и задавать вопросы другим членам его «клана». Что бы ни случилось там, в глубинах тропического леса, Лилит снова, в который уже раз, отделалась лёгким испугом...       Закончив с пищей, эльфийка позволила себе пару минут просто посидеть, потягивая терпкий взвар, и задумчиво разглядывая других учеников.       Зелёные брат и сестра из рабочей касты, подобранные Ксиристиром в порту. Чародей подметил парочку грузчиков, инстинктивно усиливающих себя магией Плоти. Могут выйти весьма умелые маги Плоти... Если не давать им спуску.        Ещё один ученик, на этот раз менталист, по имени Ксалтор, выглядел унылым и вялым, словно полночи не спал. Лилит подавила усмешку – считать из его поверхностных мыслей образ красношкурой самки, облачённой лишь в украшения, было нетрудно...       Другая краснокожая благородная по имени Кис-Киртирра, сидящая по соседству с Лилит, подняла голову, учуяв колебание энергии. Сказывался неплохой наследственный потенциал к магии Разума, из-за которой магистр согласился взять её на обучение. Лилит скосила глаза на ящерку.       Заметив внимание со стороны дроу, ящерка брезгливо скривила губы, мгновением спустя вернув нейтральное выражение. Лилит её проигнорировала. С этой ученицей Наставника отношения не сложились, но тёмной было плевать. Эльфийка была сильнее и более умелой. Следовательно – красная может засунуть претензии себе под хвост, куда поглубже.              В условиях Джунгей, надёжная репутация и соблюдённое слово приобретали особую ценность среди разумных. Или, если слово не выполнялось – достаточную силу, чтобы заставить другую сторону выполнить обещанное. Обычно – с изъятием фунта-другого плоти.       У хозяина Серебряной Башни и репутации, и могущества имелось в достатке. Помимо создания собственного, как это воспринимали алошкурые, клана, и выполнения указаний дракона, Белый брал в работу личные заказы, оказывая многим влиятельным разумным весьма разнообразные услуги магического и не только характера, получая в ответ деньги, либо услуги со стороны клиентов, неважно, ящеры они или нет. Обычная практика среди волшебников.        Либо, если заказ был за пределами умений Ксиристира или его подопечных, направлял клиентов к нужным специалистам из числа союзных, или хотя бы демонстрирующих нейтральную доброжелательность кланов благородных… Не забывая брать свой «процент» за сведение с нужными разумными.       Самой дроу время от времени перепадали «подработки», оплачиваемые звонкими монетками. В конце концов, Лилит оставалась молодой женщиной. С потребностями...       Целая паутина запутанных взаимоотношений, осложнённая к тому же личными «заскоками» как власть предержащих, так и, зачастую, даже рядовых исполнителей.       Любой разумный имел свои особенности. Характер, темперамент, воспитание, обстоятельства жизни – всё это оказывало влияние на разум. Как однажды едко выразился Ксиристир: «А нормальных и не существует. Есть недостаточно обследованные. Заглянешь в разум нормального – найдёшь отклонения и фетиши. В той или иной степени, любой разумный – безумен».       В случае могущественных чародеев это становилось ещё более заметно. Белый, как и многие, имел свои заскоки, проявлявшиеся в навязчивом перфекционизме. В жизни, магии, организации процесса обучения… Он доводил свои заклятья до предельной эффективности, чтобы не терять зря даже частички маны. Отрабатывал инкантации до автоматизма, пока те не начинали от зубов отскакивать.       Девушка была уверена: разбуди кто-то Белого посреди ночи — и ящер, не моргнув, процитирует зубодробительную формулу остывающему трупу. Незваных гостей Ксиристир, подобно многим, не жаловал.       С другой стороны, подобная скрупулёзность была оправдана. Если в стихийном колдовстве метод «влей маны побольше и жги» эффективен, особенно в бою, то в магии Плоти, и тем более Разума, такой подход недопустим.       Направишь маны чуть больше нужного, и можно легко сделать  разумного калекой. Или же намеренно чуть–чуть сжать часть энергоканалов – и опытная волшебница за считанные месяцы прерватится в животное, желающее только трахаться, жрать и спать. Немного подправить воспоминания, сместить эмоциональные триггеры – и кроткая служанка превращается в живую бомбу, ожидающую сигнала.       Опасные искусства, требующие соответствующих навыков и высокой ответственности... В таком же ключе Ксиристир обучал всех своих учеников. Изо дня в день, месяц за месяцем, год за годом. Методично объясняя плетения, от простейших жестов, до полноценных связок, составленных порой из десятков отдельных заклятий, перетекающих одно в другое. «Всегда помни главное, ученица. Адекватность, самоанализ, контроль своей звериной натуры – самое важное в искусстве Магии Разума. Разве способен чародей овладеть Искусством, если он сам – раб своих желаний?» – припомнила девушка одно из наставлений.       Поэтому вежливость со слугами – необходима. Даже более необходима, если ты полностью их контролируешь. Ведь это так просто – сорваться на слуге, неспособном тебе навредить. Так легко и притягательно... Что неизбежно даст почву обидам, чем грамотный враг обязательно воспользуется.       Кому, как не менталисту знать, насколько сильно может измениться разум жертвы даже от малейшего воздействия. Не обязательно даже прямое вмешательство – хватит чуть-чуть усилить чувство обиды, дабы мысли цели снова и снова возвращались к неприятному моменту – и жертва сама не заметит, как возненавидит обидчика. А где повода нет - можно создать, «дополнив» память...       Дабы избежать подобных «сюрпризов», в подавляющем большинстве знатных домов Бериадона слуг обрабатывали подчиняющей магией. Кто победнее – клеймением или привязкой кровью. Кто побогаче – сочетали наём через контракты, дополняя ментальной обработкой. Ну а самые обеспеченные и параноидальные зачастую выращивали слуг с детства. Правильное воспитание, обработка и клятвы на алтарях, создавая почти неспособных предать слуг.       Но «почти» не значит «невозможно», как показала недавняя бойня в Вестмарке... Лилит скосила глаза на пару яшерок с жёлтой чешуёй, облачённых в облегчённую вариацию знаменитого чёрно-белого комплекта, убирающихся в боковом коридоре. Первая подметала, вторая мыла. Действовали обе девицы молча и быстро, будто «предугадывая» намеренья товарки. Так оно и было. Тоненькая, едва заметная ниточка мысленной связи тянулась от ауры первой девушки ко второй.       Дроу прищурилась, аккуратно заглянув в их разумы.       Под вязью ментального щита неспешно текут обычные мысли: «метёлка растрепалась», «поменять воду», «отполировать копья»... Среди потока мелькают стремительные «льдинки» – малые плетения, фокусирующие внимание девушек на выполнении работы, и мягко отсекающие ненужные в данный момент мысли. Когда ящерки закончат – эти же «льдинки» немного усилят ощущение удовлетворения от хорошо сделанной работы – достаточно для мотивации, мало для зависимости, не трогая базовое мышление. И с десяток «сигналок», на случай, если у служанки вдруг возникнут «странные» мысли...       «Как говорит Наставник – «Оптимальный режим» – хмыкнула про себя эльфийка. Поэтому, стоило быть вежливой, даже со слугами. Не стоило подставляться, давая лишние шансы врагам. Дабы, в один неприятный момент, не стать жертвой предательства. У тех, кто практикует Магию Разума недругов хватает всегда.       Закончив приём пищи и вернув поднос Зирру–Зивви, дроу, словно невзначай, осведомилась: – Спасибо. Арбуз был очень вкусный. С полей вашего клана?       Старый ящер напрягся, остро глянул на эльфийку. Его род, как и все слуги в Башне, происходил из касты слуг, клана Серебристой Чешуи, обслуживавших исключительно Серебряную Башню. Большую часть продовольствия для обитателей Башни также выращивали ящеры Серебристой Чешуи, но уже из более «низких родов».       Кладки служанок, поваров, конюхов, прочие – все они служили Башне поколениями, принося клятвы верности придворному чародею. И естественно – их регулярно и строго проверяли. Потому что всегда проще зайти через априори более менее защищённого слугу, чем долбиться в щиты истинной цели.       Облизнув клыки, ящер ответил: – Дасс, с поля Мисинвиссы, с пятой терасссы. Тамошшшним ррработникам полегчало.       «Ещё бы им не полегчало! Я пять ночей потратила на составление антидота!» – подумала про себя адептка, преувеличенно радостно улыбаясь. – Ну вот и хорошо! – Лилит коснулась когтей собеседника, – Если вдруг снова захворают, обращайся сразу ко мне. Не надо беспокоить Наставника по пустякам... Хорошо? – Хорррошшо... Я благодаррен... Ни к чщщему бесспокоить Хозззяниа... – проговорил повар, осторожно улыбаясь в ответ.       Лилит хмыкнула: – Ты же знаешь, как его злит такое обращение.       Старый ящер лишь пожал плечами: – Как не наззываййй, он всё ещё Хозззяин...       Затем повар пошевелил головой, словно услышав известный только ему голос. Дроу ощутила слабое покалывание чужой мыслесвязи, но не стала пытаться подслушать – характерную сигнатуру мыслей Наставника, отдалённо похожую на потрескивание льда, девушка опознала сразу. – Хозяин ждёт тебя в кабинете. Иди, тёмная красавица. – Улыбнулся Зирру–Зивви, мягко подтолкнув эльфийку к лестнице.       Вздохнув, перворождённая направилась на верхние этажи Башни, провожаемая взглядами других учеников...

***

      Против обыкновения, учитель встретил её не в кабинете. Вместо этого, уже облачённый в выходные одежды маг что–то быстро колдовал над набором золотых заколок, украшенных камешками хризолита.       Дроу отвела взгляд. У учителя хватало своих тайн, в которые Лилит благоразумно не лезла. Любопытство грызло, конечно... Но заплатить за длинный нос содранной кожей, как в известной поговорке, девушке совершенно не улыбалось. Вместо излишней любознательности тёмная предпочла изучить убранство зачаровательного покоя.       Тёмно–серые стены из напитанного магией базальта, как и во всей Башне. Если приглядеться, можно увидеть клинописные символы, вплавленные в камень. Затейливо изукрашенные гобелены прикрывают стены, формируя средний контур чар, и уже сам столик с рунами окружает ближний слой защиты. Как от внешних воздействий... Так и от внутренних. – Готово. Можешь больше не изображать статую. – Привлёк внимание ученицы Ксиристир, аккуратно закрыв и запечатав коробочку с заколками, упаковав её ещё к трём таким же. Щелчок когтями – и шкатулки исчезли, переместившись в пространственный карман неприметного подсумка под мантией хозяина Башни.       Дроу перевела взгляд на одеяния учителя, отметив про себя, насколько же умело бывший «грязеед» подчёркивает свой нынешний статус, не прибегая к традиционно расфуфыренным одеяниям верхушки общества.       Строгая чёрная мантия с выраженными наплечниками контрастировала с белой чешуёй, оставляя открытыми руки, скорее подходившие кузнецу. Едва заметные глифы, вышитые на ткани, складывались в затейливый узор защиты, резонируя с мифрильной тиарой и браслетами на предплечьях. Вплавленные в металл рубины подчёркивали алые глаза с вертикальным зрачком. Лилит знала, что цвет подобран не просто так.       Ассоциации.       Красные камни – красные глаза – и вот уже недостаточно осторожный противник сам прокладывает красную ковровую дорожку к собственному разуму. Простой, но рабочий метод. Ведь глаза имеются почти у всех. По этой же причине в личные артефакты эльфийки были вставлены камни под цвет её голубых глаз.       Взгляд Лилит блуждал по телу Ксиристира. Широкий пояс с мечом и кинжалом. Флаконы зелий. Почти не имеющие украшений наручи. Крепкие сапоги, в которых и в глубокие Джунгли лезть не страшно...       Маг усмехнулся, шагнув ближе к дроу. Тонкая кожа перчаток с отверстиями для когтей коснулись тела девушки. Лилит прикусила губу, между ног снова заныло от воспоминаний от вчерашней ночи.        – Засмотрелась? – игриво уточнил он, постукивая средним когтем по прикрытым тонкой блузкой соскам перворождённой. Легко подцепив края декольте когтями, Белый одним плавным движением высвободил обсидианово–чёрные груди из плена ткани.       Адептке пришлось приложить усилия, втянув воздух сквозь зубы, чтобы загнать непрошенную похоть поглубже внутрь себя, шепча:       – Наставник... Наставник, хватит, прошу... Мы же только вчера...       – Что мешает повторить? – Насмешливо прошипел хозяин Башни, беззастенчиво разминая крупные сиськи. Ящер не упускал шанса трахнуть ученицу. А тело Лилит радостно реагировало на привычные ласки, наплевав на команды разума. В конце концов, когда годами разделяешь ночи с одним и тем же партнёром, появляются определённые привычки... Безо всяких воздействий на мозги.       – Наст-а-а-а-внИК! Ах! Мы же опоздаем на Базар... Вы сами говорили... Ох, нежней, они же чуткие после дойки… – простонала дроу, прикусив губу и наблюдая, как чешуйчатый оттягивает её соски.       – Ты права... Сектор пять, блок три, кратковременная память, – не меняя игривого тона, сообщил ящер.       Эльфийка мгновенно очнулась, усиливая ментальные щиты. Быстрое заклятье диагностики – и действительно, мысленная конструкция в виде бура уже начала прикрепляться к внешнему контуру её обороны. Замаскированный ментальный конструкт блокировал сигналы тревоги, но не мог подавить постепенное ослабление напряжённости поля маны – сигнал любому одарённому, что на него пытаются незаметно воздействовать...       Ошибка.       Усилием воли развеяв вторженца, она едва успела защититься от влетевшего в щит металлического стержня, голубоватого цвета с крылышками на концах, едва не проломившего её мысленную крепость.       Вовремя сместить броню – и снаряд лишь чиркает по внешнему слою, оставляя глубокую борозду. За глазом тут же начинает чесаться.       Не теряя мгновений, ученица контратакует, но щиты Ксиристира подобны древнему леднику. Отлетают кусочки воображаемого льда – на их месте тут же вырастает новый. Он бьёт в ответ, стараясь поймать юркий разум снежной бурей. Лилит атакует испепеляющим светом, который отражается зеркальной поверхностью льда...       Вскоре ментальный поединок был прерван лёгким хлопком по плечу. Моргнув, девушка пришла в себя.       Всё тот же заклинательный покой. Всё тот же день. Её не погрузили в сон или галлюцинацию. И раз ящер не грозиться карами...       – Ты едва не попалась. Если бы не предупреждение, мой конструкт, как минимум, вскрыл бы внешний слой твоей защиты. – С неодобрением проворчал Ксиристир, огладив когтем ареолу левой сиськи. – Устала? Или трудно удерживать внимание? Придётся сдвинуть график занятий. Ладно, разберёмся позже. Ты готова к выходу?       – Идём прямо сейчас, Наставник? – уточнила девушка, запихивая груди обратно в лиф костюма.        – Да. Но сперва… – Ящер с усмешкой кивнул на накрытый тканью предмет, что находился на подносе рядом. – Примерь.       Настороженно прищурившись, девушка осторожно просканировала неизвестную вещь заклятьем. Потом ткань и поднос. Затем сам столик, пол под ним и воздух вокруг. Ничего.       – Смелее, ученица.       Вздохнув, дроу подняла ткань…       Ксиристир обнажил клыки в улыбке, наблюдая, как личико дроу скривились в возмущённой гримаске, глазки засверкали гневом. Она вдохнула, готовая разразиться тирадой… Когтистый палец коснулся фиолетовых губ, прерывая готовые сорваться слова. Молчаливое предупреждение. Снова глубоко вдохнув, эльфийка заставила себя успокоиться. Если учитель замыслил очередную игру, спорить бесполезно. Стараясь, чтобы голос не дрожал от гнева, спросила:       – Наставник. Для чего?       – Небольшой аксессуар для променада по городу. За недостаточно хорошую подготовку соблазнения. И за огрехи в защите сейчас. Ты умеешь куда лучше.       «Небольшой?!»       Дроу вздохнула, принимая очередную выдумку ящера. – Чешуйчатый Вы извращенец, Наставник. – Хе-хе… И это мне говорит дроу?

***

      Выйдя из–за стен Башни, учитель и ученица вышли в город через восточный проход во внешней стене, под барбаканом, охраняемым Заврами личной гвардии магистра, а также целой паутиной защитных плетений и амулетов. Позади, на почтительном расстоянии, следовала пара Завров–телохранителей.       Девушка скосила глаза на тёмный базальт стен. Однажды, ещё в начале обучения, дроу попыталась без дозволения просканировать одно из защитных плетений. Результат – ответное сканирование от замаскированного комплекса амулетов, снёсшее защиты Лилит, словно их не существовало, и на три дня отправившее её в койку.       Отлёживаться и приводить в порядок взбесившиеся от переизбытка энергии тонкие тела было весьма неприятно. Постоянная головная боль, ломота в теле, лёгкие галлюцинации. Как едко заметил Белый, тёмной ещё повезло, что защитное плетение не посчитало коряво проведённое сканирование атакой, иначе от эльфийки могла остаться горсточка пепла.       Пройдя по подъёмному мосту надо рвом с водой, ментальным чутьём Лилит ощутила пристальное внимание пары десятков существ разом, что сосредоточили на ней свои мысли.       Интерес. Голод. Узнавание. Успокоение.       Боевые химеры. Вторая линия обороны Серебряной Башни. И это только те, что у поверхности воды. Ещё большее их количество спит в обустроенных логовах, либо занимается своими делами.       Как вот тот чёрно–белый дикобраз, например. Чистит себе иголки, не обращает на двуногих внимания. Легко принять за обычного. Если не знать, что модифицированные иглы пробивают большую часть стандартных щитов, а запасённый внутри полой иглы состав парализует жертву весом со взрослого самца.       Про самых могучих химер, находящихся в стазисе под Башней, эльфийка и вовсе не хотела вспоминать. Слишком уж жуткие были. Пару раз в наказание за серьёзные косяки колдун отправлял ученицу вниз, убираться в логовах тварей.       Девушка поёжилась от воспоминаний. Ведро, тряпка, швабра – и ощущение взгляда, направленное в спину. Очертания здоровенной твари, едва угадывающиеся во тьме, слишком густой даже для чувствительных глаз дроу. Чёткое ощущение, что она всё ещё дышит только потому, что хозяин запретил существу трогать двуногую. Незабываемый опыт, без которого Лилит прекрасно бы обошлась.       Миновав мост, ящер и дроу вошли под сень деревьев. Высаженные кругом растения образовывали небольшой парк вокруг Башни, где могли передохнуть в тенёчке гости и ученики Белого. Деревья, кусты и травы со всего света, перемежаемые цветочными клумбами и разбросанными камнями, со скамеечками для посетителей, казался тихим и умиротворённым местом, оазисом посреди залитого солнечным светом города... По совместительству являясь первой линией обороны Башни.       Множество явных и скрытых амулетов, в том числе псионические, модифицированные птицы и мелкие животные, доработанные растения – всё это образовывало плотную сеть наблюдения и контроля, способную засечь, опознать и нейтрализовать большинство нарушителей. Проникнуть в Башню с земли было чрезвычайно сложно. Нужно было идти с величайшей осторожностью, вымеряя каждый шаг, тратя ресурс серьёзных артефактов и амулетов. Либо переть напролом, стараясь пробиться внутрь до того, как охрана Башни, а заодно и жители магического квартала придут отрывать вторженцу задницу.       Выйдя из парка к аккуратной дорожке, выложенной бело-серо-чёрной базальтовой брусчаткой, вся группа вышла к овальной площадке, где дежурили несколько карет, запряжённых зивуирами, или, как эти примерно переводилось с языка ящеров, Хладнокровными. Они очень отдалённо напоминающие хищных птиц, покрытых чешуёй и короткими перьями. Имея мощные чешуйчатые тела, сильные задние лапы, хваткие передние, вытянутую зубастую морду и длинный хвост–стабилизатор, эти животные использовались ящерами как ездовые и тягловые, заменяя лошадей. Не выдерживали четвероногие тварюшки суровых условий Джунглей. Слишком легко заболевали, слишком часто ломали ноги в бескрайних тропических лесах. Вдобавок, среди местных жителей конина считалась деликатесом, что не добавляло лошадкам живучести.       Возницы на площади встрепенулись, ожидая, что придворный маг наверняка закажет самую дорогую из карет. Но Ксиристир, как обычно, поступил в своём стиле. Послышался цокот когтей о брусчатку. Пара слуг Башни подвели к ящеру и эльфийке двух зивуиров, куда более крупных, чем запряжённые в кареты. Очень качественная упряжь перемежалась редкими украшениями–амулетами, в активном режиме превращавших и так весьма живучих тварей в почти неубиваемое живое оружие. Небольшие стальные пластины несли на полированной поверхности стилизованные символы Башни и инсигнию,подчёркивая, что это личные звери придворного чародея Ацланта.       Ксиристиру подвели ящера антрацитово–чёрного цвета по кличке Кшашат – Злобный. Насколько знала девушка, этот зверь полностью оправдывал своему прозвище. Два зелёных зивуира предназначались Заврам охраны. Девушке же достался скакун глубокого синего цвета, с белыми полосами на боках, по кличке Каелум – Синий.       Лилит всмотрелась в правый глаз подведённого к ней Хладнокровного, устанавливая мысленную связь. Тварь всхрапнула, но взгляда не отвела, внимательно изучая дроу. Передние лапы сжимались и разжимались, но не пытались схватить теплокровную. Прежде девушка ездила на усиленно обработанных скакунах, принадлежащих Башне, и которые были к ней приучены, не бросаясь на гладкокожую. Каелум же предназначался Лилит, как персональный скакун. И «доработать под себя» она должна была лично. Те же принципы, что с инструментами для колдовства – удобнее всего ложились в руку артефакты, что одарённый создал своим трудом...       «Не бросается. Хорошо. Теперь, налаживаем контакт»       Тёмная эльфийка аккуратным движением, чтобы зивуир видел что она делает, положила ладонь на гребень верхового ящера, и начала аккуратно массировать плотную чешую. Второй рукой девушка чесала зверя под челюстью, готовая в любой момент отскочить, если вдруг тварюшка решит ею полакомиться. Конечно, всех зверей Башни хорошо дрессировали, вдобавок накладывали сдерживающие норов заклятья, но осторожность не бывает лишней...       Однако, похоже, Хладнокровный для разнообразия не желал попробовать на зуб теплокровную добычу. Существо прикрыло глаза, запыхтело словно котелок на огне. В ментальном поле эльфийка почуяла удовлетворение, исходящее от простого разума ящера. Жёлтый глаз с вертикальным зрачком продолжал следить за дроу, но уже не столь пристально, более расслаблено.       «Пока всё хорошо… Аккуратно… Теперь нужно взобраться на него.»       Продолжая поглаживать ящера, повернувшего башку вслед за лаской, дроу вдела ногу в стремя, чтобы вскочить в седло. Неожиданно её внимание привлекло изменение в ментальном излучении зивуира. Тварь что–то задумала, пристально глядя на девушку. Лилит в ответ пристально посмотрела ящеру в глаза, отправив мысленный посыл не лезть, иначе будет больно. Стайные хищники, Хладнокровные были не самыми умными существами, однако наблюдательными и по–животному хитрыми, напоминая менее умных, но более живучих и опасных лошадей.       Каелум вроде бы успокоился. Удовлетворенно заурчал, подставляя шею под чешущие пальчики… И внезапно протянул переднюю лапу, положив её на грудь эльфийки! Более того, принялся поглаживать, явно имитируя то, как скакуна гладила сама Лилит. Сперва перворождённая на мгновение потеряла дар речи, поражённая выходкой неразумной твари. Затем прищурилась, аккуратно проникая ментальным щупом глубже в куцый разум, сквозь контролирующую схему, ища следы вложенной закладки или внушённые мысли. И ничего не нашла. С первого взгляда. Но при более пристальном взгляде различила знакомые оттенки. Понятно. Чувство юмора у её наставника было, конечно, своеобразное.       «Тьма первородная… Очень весело, наверное, наблюдать, как меня и ездовые тварюшки лапают. Что дальше, тентакли в подземелье?» – Гневно подумала девушка, отцепил лапу Хладнокровного от себя, и запрыгнув к нему на спину.       «Это можно устроить». – Раздался в её голове голос наставника.       Лилит едва не подпрыгнула в седле, спешно проверяя ментальные барьеры на предмет бреши. Ксиристир время от времени пытался взломать её защиту, и, если он преодолевал оборону слишком быстро, следовали санкции.       «Вы опять влезли ко мне в голову?» – Не потребовалось. Уловил эманации. Контролируй эмоции, в гневе ты утрачиваешь контроль над внешними колебательными контурами ментальных щитов. Появляется возможность считывания отголосков. – вздохнул Белый. Он уже взобрался на своего Кшашата, как и два Завра–охранника. Ждали лишь тёмную.       Поджав губки, Лилит поёрзала в седле, приноравливаясь к новому средству передвижения. Благо, ментальная связь позволяла не тратить время на постепенное знакомство и выяснение привычек.       Хладнокровный всхрапнул, помотал башкой, пошевелил конечностями, словно разминаясь. Вложенный в память скакуна комплекс ментальных структур, словно части мозаики, дополнял и расширял куцый умишко. Шаблоны движений и упражнений, оптимальные способы атаки и защиты, даже основы групповой тактики, комбинирующиеся со стайными инстинктами зивуиров... Это не делало тварей разумными, конечно, зато делало сильно опаснее. Кто в здравом уме будет ожидать от животного умения раздёргивать строй пехоты? Бить в сочленения доспехов?       Дроу скосила глаза на учителя, вопросительно приподняв бровь. Ксиристир, даже не оборачиваясь, утвердительно кивнул. Понял не озвученный вопрос, просто считав мысленный фон. Девушка ощутила укол зависти – ей самой до такого уровня восприятия было ещё очень далеко...       «Значит, ещё один проект усиления боеспособности, без химеризации. Ну ещё бы, химеры, даже простые бытовые – дороги, что уж говорить про боевых. Тут же – не слишком сложная модификация неразумных тварей, с опорой на готовый материал – их же инстинкты. Вживить готовые шаблоны действий, прицепить к ним триггеры, стабилизировать – даже адепт справится. Если дело выгорит, то Белый вообще зашьётся в работе. Мало ему того, что очередь на Завров расписана на годы вперёд, так ещё и Хладнокровные... Хотя... Спихнёт на кого? Хмм... На Ксантиила? Парень лучше ладит с животными, чем с разумными. Наставник и взял–то его потому, что увидел в детёныше из рабочей касты потенциал менталиста. Но не тянет парень, не вытягивает всю сложность работы с по–настоящему разумными существами... а так будет источник заработка. Какой из владык откажется усилить свою кавалерию, не тратя баснословного количества денег?» – размышляла девушка, пока отряд ехал по ровным, мощёным базальтовыми пластинами улицам того, что жители Конфедерации назвали бы Магическим Кварталом.       В подражание архитектурной доминанте, строения Квартала Магов квартала были построены из того же манапроводящего базальта, что и Башня.       Пространство на холме было ограничено, в отличие от зашкаливающей гордости алошкурых. Поэтому постройки работавших и порой живших здесь колдунов росли ввысь, причудливо переплетаясь галереями, балконами и резными лестницами. Многочисленные угловатые башни выглядели единой конструкцией, каменными джунглями, производя на посторонних подавляющее впечатление.       Ныне контуры башен смягчились временем, голый камень расцвёл многочисленными растениями в кадках и мелкой живностью – в основном чьими–то фамильярами, вроде здоровенного серого кошака, с превосходством смотрящего на двуногих внизу, сидя на перилах резного балкончика.        Конечно, именно жили на холме немногие маги – в основном члены «клана» Белого, так как их «лидер» проживал именно в Башне. Знатные предпочитали проживать в своих имениях, наведываясь на Серебряный Холм для работы в защищённых лабораториях, либо для участия в «общих» проектах и исследованиях, которые было невозможно или невыгодно проводить «у себя». Благо, мощи магического источника под холмом хватало на всё необходимое. Если проект обещал выглядел достаточно многообещающим, придворный чародей мог выделить ресурсы из общего бюджета Круга Благородных, который в немалой степени финансировал крылатый владыка города.       С одной стороны, ведя работу на Холме, знатный чародей сильно экономил финансы собственного клана. С другой – открытиями приходилось делится, а за каждый потраченный медяк – отчитываться. И даже не «выскочке-грязееду», а счетоводам Владыки, которые свой удел знали очень хорошо.       Однако, во всем этом кажущемся хаосе существовал незаметный, спланированный порядок. Хозяин Башни любил организованность и эффективность, не терпя в своей вотчине разброда и шатания. Насколько этого в принципе можно добиться от вечно себе на уме одарённых из числа алошкурых...       Впрочем, памятный налёт островитян изменил многое. Куаринарису ОЧЕНЬ не понравился факт того, что многие одарённые благородные разбежались в первую очередь защищать свои родовые гнёзда, вместо того, чтобы немедленно встать на стены. Не получив достаточной магической поддержки, отряды воинов просто не успевали локализовать все места прорывов врага.       Знать на стенах появилась, конечно... К тому моменту, когда нападающие, кто выжил, уже отступал, сгибаясь под тяжестью награбленных ценностей, и уводя в рабство не успевших эвакуироваться горожан. Кого-то знатные колдуны успели отбить, перебив слишком медлительных и слишком жадных островитян... Но ключевой момент времени был упущен.       Пикантности добавлял тот факт, что большая часть поместий находилось близ Золотого Дворца, и добраться до них островитянам... Было не невозможно, конечно. Просто поклонники Владычицы морей потеряли бы слишком много своих бойцов. Но главное – они потеряли бы время. Без «Покорителя Морей», флотилия пиратов не смогла бы противостоять Великому Змею, специализирующемуся на гидромантии.       Дураками морские налётчики не были, поэтому «ограничились» разграблением портовых складов, Базара и ремесленных кварталов, смывшись чудом своей богини прежде, чем разъярённый зелёный дракон вернулся в город.       «Достижений» «лучших ящеров» Куаринарис не оценил. Голов они не лишились... В отличие от множества денег, потраченных на выкуп у островитян похищенных мастеров и ремесленников. И чтобы окончательно сбить спесь с разочаровавших его благородных, Великий Змей поручил Ксиристиру реформировать крайне рыхловатый Круг Благородных, который в той же Конфедерации могли бы назвать Гильдией Магов.       Превратить его в мощную организацию, способную нанести сокрушительный удар любому врагу Великого Змея. За это поручение Белый взялся с большим энтузиазмом, действительно решив создать аналог Гильдии, используя в качестве опоры и основы свой «клан грязеедов», как его шёпотом и за глаза называли знатные чародеи.       Имея поддержку правителя, Белый принялся за дело, но вовсе не с мстительным порывом, как от него ожидали. Он действовал осторожнее. Аккуратнее. Последовательно. Шаг за шагом хозяин Серебряной Башни концентрировал в когтях всё больше контроля над магической стороной жизни города.       Там, где старые рода брали силой и мастерством, белый ящер брал организованностью. Где один мастер магии справлялся с проблемой за один день – Ксиристир с подручными оптимизировали ритуал, дабы его мог выполнить пусть десяток магов послабее – зато дешевле. Отброшенных слабосилков, недостаточно родовитых представителей побочных кладок знати, найденных среди низших каст одарённых менталист подбирал, изучал и пристраивал к делу. Пусть они были слабы. Зато их было много.       И очень скоро выучившиеся под эгидой Белого ученики и адепты появились почти в каждой сфере жизни и экономике Ацланта. Дорожники, осветители, докеры, мастеровые, аграрные маги и колдуны бытовых чар, моряки и взводные армейские маги – те отрасли хозяйства, что высшими кастами традиционно игнорировалось как «слишком низкие». Однако, спустя всего несколько лет, «малоценные и презренные» дела стали приносить дивиденты. Налоги. Ресурсы. Товары.       Высвобождали способных к труду ящеров. Понемногу, оптимизируя и улучшая хозяйство, налаживая взаимодействие между низшими кастами, «пристраивая к делу» отпрысков побочных кладок благородных, подручные хозяина Башни находили способы извлекать прибыль даже из «бесполезных» дел, вроде переработки городских стоков.  Исподволь, незаметно, Ксиристир запустил лапу в самое ценное, что только есть у знатных ящеров – в кошельки. И если Белого золото интересовало только как ресурс, за его спиной был куда более жадный разумный - Куаринарис Убийственная Волна.       Каждая «реформа» Белого, так или иначе, приносила крылатому Владыке пользу – в золоте ли, в усилении армии и флота, приведении под крыло дракона новых племён и земель, просто в улучшении хозяйства, наконец...       Немалую роль играло и военное прошлое Ксиристира - настоящие, побывавшие не в одном сражении боевые маги, обычно больше ценят доблесть на поле брани, нежели происхождение. Недавняя кампания против группы северо-западных племён лишь подтвердила выкладки магистра: даже отряды, набранные из не слишком удачных отпрысков воинской касты, с поддержкой вышедших из под его руки молодых адептов, уверенно привели под крыло зелёного дракона новых подданных, понеся потери вдвое ниже прогнозируемых.       Имея такую поддержку, придворный маг вынуждал «лучших ящеров города» шевелится, думать, изыскивать новые способы приносить пользу – либо в рядах Круга Благородных, под руководством магистра, либо самим из шкуры вон лезть, лишь бы не уступить «грязееду». Болото с крокодилами булькало, интриги крутились, золото текло рекой, непрерывно переходя из лап в лапы...       Старый Круг, конечно, пока сохранял влияние. Но, постепенно, власть ускользала из когтей древних кладок. Ещё пара веков, и старые рода либо встроятся в новую систему, либо ослабнут достаточно, чтобы Куаринарис одобрил их подчинение. В конце концов, главным выгодоприобретателем от тихой грызни касты колдунов был именно крылатый владыка Ацланта. И пока действия магистра Башни приносили пользу, Великий Змей «крышевал» своего придворного мага...       Лилит направила немного энергии в диадему, переходя на магическое зрение. Краски материального мира потускнели, зато буйным многоцветьем расцвели потоки магии, пронизывающее всё вокруг. Внимательно присмотревшись, девушка различала, как слоистое многообразие энергетических аур, защит и потоков сливается в одну огромную структуру, центр которой был сосредоточен на покрытом серебряными, стальными и мифриловыми пластинами шпиле Башни, смотрящем в небеса. А на самой вершине, отходя от идеально гладкой, круглой площадки для самых мощных чародейских ритуалов, по четырём сторонам света выступали из камня четыре острия-лезвия.       Даже на столь немалом расстоянии, зрение эльфийки различало цветные потоки маны, вихрями закручивающиеся вокруг навершия циклопического сооружения. Направляемые древними ритуальными схемами, стихийные вихри сплетались невидимые обычному глазу канаты, потянутые к Храму и Дворцу, а последний, самый толстый из потоков, уходил на север, далеко за горизонт.       Адептка не хотела даже задумываться, насколько ЧУДОВИЩНОЕ количество денег и ресурсов было потрачено на строительство этого комплекса. Одни только пластины истинного серебра, или мифрила, тянули на несколько годовых бюджетов нынешнего Ацланта, не говоря уже о древних временах. А само здание? Сколько лет работы мастеров-геомантов потребовалось, чтобы превратить гору блоков чёрного базальта в монолитную Башню? Эльфийка жила внутри – и не разу не видела стыков или границы блоков, кроме намеренно оставленных ритуальных. А ведь Серебряная были лишь последней из целой серии подобных...       «Хроники говорят, что почти половина Башен Джунглей –  новодел, построенные на месте разрушенных Башен древней Империи Ящеров. Возведённые по приказу Великого Змея по прозвищу Серебряный, новые башни повторяли образ старых, улучшенные согласно последним достижениям колдовской науки того времени. Но тогда Джунгли контролировали почти весь Южный континент, а здешние земли были ядром Серебряной Империи, как её тогда называли», – погрузилась в воспоминания девушка, задумчиво изучая спираль маны, закручивающуюся вокруг верхушки Башни...       Чуткие уши уловили пыхтение и негромкую, шипящую ругань, вернув Лилит к реальности. Проезжая мимо одного из небольших парков, дроу заметила там группу молодых ящеров обоих полов, одетых как ученики. Они не разучивали новые заклятья, как могло бы показаться. Они занимались «общественными работами» – заряжали колдовские светильники, подновляли очищающие чары и так далее...       Накосячившие студенты.       Девушка хмыкнула про себя. Ещё одно «нововведение» Белого, призванное обуздать вольницу колдунов из благородной касты.       Вместо кар на усмотрение наставника – общий свод наказаний в виде магических упражнений, не опасных, но достаточно изнурительных. Особенно для красночешуйчатых благородных, которым «не по рангу» было делать рутинную работу, вроде проверки и напитывания уличных чар, подготовки расходников и зачарований мелких, но нужных артефактов, вроде тех же осветительных кристаллов. Причём даже не для своего клана, а для всех! Как ни посмотри – практика навыков, пусть даже части отпрыскам благородных кладок такое казалось «унижением»...       Традиционно, отношения между учителем и учеником у одарённых практически не регулируются. Все зависит от личного отношения, репутации и ценности знаний. С ростом могущества у многих одарённых сильно размывались границы допустимого. Приворожить понравившуюся девицу? Почему нет? Дальше – больше. Убить хамоватого торгаша, спалить его лавку и наслать проклятье на род? Легко. Снести кривые хибары бедняков, потому что «не эстетично»? Бывает. Протестировать новое заклятье на подвернувшихся крестьянах? А что такого?       Самых отмороженных не останавливала даже постоянная угроза со стороны культов Владычицы Алчности, не упускавших случая распространить своё влияние, показательно грохнув «угнетателя».       В конце концов, периодическая гибель «не своих» учеников становилась хоть и нечастым, но обычным делом. Рано или поздно найдётся тот самый, достойный передачи секретов. Чаще всего – близкий родственник, даже если не слишком одарённый. Знания скрывались, прятались, шифровались, лишь бы не дать конкурентам даже малейшей подсказки...       А ученики... Что ученики? Чужака не жалко. Произойдёт «инцидент» – и всё. Если не своя кровь, если нет достаточно опасных покровителей, то со студентом можно сделать почти что угодно. Карать и миловать по своей воле, испытывать и одаривать... Контракты и договорённости немного обуздывали хаос, но лишь немного.       В Джунглях, с их идеей «Места под Солнцем», такие практики приобретали, порою, весьма уродливые формы.       Однажды, в ответ на робкий вопрос, каким будет её наказание за плохую учёбу, ящер равнодушно ответил, что его собственный учитель в Школе Плоти предпочитал ломать нерадивым студентам кости. Огрех в теории – отбитый палец. Грубая ошибка в практике – сломанное ребро. К следующему занятию выздороветь. Мотивировало учится. Больше этот вопрос студентка не поднимала. Конечно, отрабатывать свои косяки в роли секс–рабыни гораздого на выдумку колдуна было нелегко, но альтернативы были значительно хуже...       Лилит сдержала ругательство, когда седло в очередной раз пихнуло её между ног. Шикнув на урчащего Хладнокровного, она перевела взгляд на четвёрку голых по пояс алошкурых юнцов, с руганью леветировавших здоровенное бревно морёного дуба. Белый вседозволенность чародеев изменил. Точнее, в своей манере, «скорректировал». Он не стал покушаться на право наставников учить так, как они желают. Поступил хитрее – ввёл систему «коэффициентов эффективности», по которому оценивал не просто качество подготовленных адептов, но и их количество. Затраченное время и ресурсы. Процент выживаемости. Степень овладевания выбранной наукой, а не просто «сдал экзамены, получил пайцзу, свободен». Степень травм и болезней адептов, с разбивкой по чрезмерно «строгим» мастерам...       И безжалостно ограничивал выделение ресурсов и знаний Круга тем магам, которые калечили или плохо учили молодёжь, возвышая тех, у кого было много хорошо обученных учеников.       Естественно, благородные возмущались, скандалили, всячески ставили палки в колёса. Часть родов из самых старых и уважаемых, даже показательно оставили Магический Квартал, полностью переселившись в свои поместья.       Лилит усмехнулась про себя. Очевидная ловушка, укол по гордости, которую знать не могла игнорировать, даже если бы хотели.  Дома дроу настолько часто использовали сходные приёмы в бесконечной политической борьбе, что они стали даже привычными. Фоновым шумом. В подземных городах месяц, прошедший без хотя бы маленького скандала, называли скучным...       Конечно, у каждого рода имелись и свои собственные деньги, ресурсы и лаборатории. Так уж было устроена жизнь на Бериадоне, что успех или прозябание было теснейшим образом связано с наличием дара к магии. Либо милостью потусторонних сущностей. Вот только не небожители горшки обжигают, и не мастера магии лично собирают ингредиенты. Каждый благородный клан имел в вассалах два-три клана из низших каст, как правило земледельцев, ремесленников и слуг, которые снабжали благородные кладки всем необходимым, в обмен на покровительство.       Тот же повар Зирру-Зивви, как и всё его родня, происходили из обслуживающего Серебряную Башню клана Серебристой Чешуи. Причём, как знала Лилит, они обслуживали именно Башню, а не конкретный благородный род, выходец из которого являлся нынешним придворным магом.       В отличие от вассалов благородных кладок, обслуживающие Башню (как и другие ключевые места города  – такие как порт) кланы слуг считались прямыми вассалами дракона-правителя, который, в свою очередь, «передавал» своё право господина ящеру, занимающему ответственный пост... Ящеру лично, но не его клану.       С одной стороны, это позволяло не менять каждый раз обслуживающий клан, если менялся, к примеру, начальник порта... Одновременно служа «поводком», не позволяющим благородным кладкам со своими вассалами «подмять» под себя ключевые точки. Драконы предпочитали держать самые важные отрасли на личном контроле, или как говорили в Джунглях – «под когтем».       И одним из таких «ключевых точек» было выращивание наиболее ценных магических компонентов для алхимии и чародейских ритуалов, а также вооруженные экспедиции в Дикие Джунгли за «ещё бегающими» ингридиентами. Распределение этих ресурсов, особенно для сложных или затратных ритуалов, занимался тоже придворный чародей. Вот так, маленькими шажками, давя лезущие как грибы после дождя заговоры, Белый реформировал старый Круг Благородных в «Новый Круг» – нечто куда более эффективное, многочисленное и сплочённое.       Его неоднократно пытались убить, ещё чаще – промыть мозги или отравить. Ксиристир отвечал взаимностью. Знать неоднократно пыталась убедить Куаринариса Убийственную Волну в том, что придворный маг посягает на принципы кастовой системы, расшатывая сам фундамент общества людоящеров. Дракон, впрочем, этой вознёй скорее забавлялся, не помогая и не мешая заговорщикам – зато не стеснялся брать с них взятки «за молчание». Кавалькада подъехала к воротам, ограждавшей Квартал Магов от остального города, охраняемым отрядом ящеров из воинской касты и несколькими магами–адептами. На первый взгляд могло показаться, что здоровенные воины облачены лишь в массивные позолоченные пояса, дополненные многочисленными браслетами на руках и ногах. В обычном зрении.       В магическом видении стражи едва не светились от магии, вложенной в их украшения–амулеты, формирующие многослойную защиту, дополняющую крепкую чешую и могучие модифицированные мускулы. Угрожающе блестели в солнечном свете обсидиановые лезвия мечей и алебард, достаточно острые, чтобы рубить сталь. Едва заметные линии травления на вулканическом стекле складывались в глифы прочности, надёжности и смертоносности. Почувствовав пристальное внимание к своей персоне, Лилит опустила глаза. Смотрящим оказался немолодой на вид воин, с потускневшей чешуёй и старыми шрамами, чью алебарду она разглядывала. Ветеран. Жёлтые глаза с вертикальным зрачками пристально осматривали эльфийку, словно подозревая её в чем–то плохом. И это на виду у Белого! Ящер–ветеран глядел так, словно Лилит была не ученицей придворного мага, а какой–то бродяжкой, древнейшим способом пригретой рукой уважаемого мужчины.       Внутри дроу вскипел гнев. Вскинув голову, она воззрилась на ящера самым высокомерно–презрительным взглядом, на который была способна. До матери, от взгляда которой опытные Ловчие старались слиться с тенями, Лилит было далеко, но она старалась. Ветерана не проняло. Однако пренебрежение во взгляде ушло, сменившись равнодушной маской. Жёлтые глаза едва заметно потеплели, признавая силу дроу. В ответ тёмная важно кивнула, и, пихнув Хладнокровного пятками, проследовала за наставником, закончившим говорить со стражей врат.       Некоторые вещи в Джунглях было такими же, как в Подземье – например, отношение к слабости.       Сильные правят. Слабые служат.       Кольнуло в висках, когда Ксиристир раскинул на четвёрку всадников ментальную сеть наблюдения. Теперь эльфийка могла обобщённо воспринимать окружающее не только через свои органы чувств, но и через чувства попутчиков. Восприятие девушки привычно подстроилось под заклятье, едва заметно «подсвечивая» поля зрения Завров и Наставника. Отдельно были читаемы импульсы ментального сканирования, непрерывно излучаемые Белым. Словно чуть заметные серебристые нити, они касались разумов всех живых существ в радиусе примерно ста шагов, за долю мгновения считывая поверхностные мысли. Не самое лёгкое в поддержании заклятье – у Лилит после его использования болела голова, и дальше тридцати шагов поддерживать сеть не получалось.       Порой эльфийке становилось не по себе от объёмов информации, что ящер постоянно держал в голове. Сколько там на самом деле расположения к красивой тёмной деве, а сколько – хладнокровного расчёта на годы вперёд? Не пляшет ли она сама на ниточках контроля, протянутых хитроумным колдуном, лишь прикидывающимся любителем больших чёрных сисек?       Это беспокоило. И заставляло Лилит упорно учиться, постигать новые знания и терпеть неудачи, раз за разом преодолевать свою слабость и «заскоки» чертового ящера–извращенца...       «Я думаю, твоя задница будет смотреться прекрасно с алыми полосами...»       «Простите, Наставник! Я просто задумалась!»       «Заметно.»       «Отвлеклась. Опять! Идиотка! Думай мозгами, а не промежностью, иначе одним «акксесуаром» не отделаешься! Ох... Чума, сифилис и проказа, как же неудобно так ехать...», – Мысленно выругалась дроу, заставляя себя расслабить бёдра и выпрямиться в седле.       Выехав на полукруглую площадку перед входом в Магический Квартал, всадники были вынуждены замедлится, объезжая две столкнувшиеся телеги, возничие которых яростно переругивались, образовав пробку. Разноцветные ткани, мешки, клети с животными рассылались по дороге, перемешались, создавая ещё больше хаоса.       Два коричневых ящера из касты слуг шипели друг на друга, размахивая лапами и взбивая хвостами дорожную пыль. На них, в свою очередь, шипели другие застрявшие в пробке, а уже на них шипели раздражённые шумом жители. Тёмная эльфийка вопросительно глянула на Белого, но тот отрицательно покачал головой, взглядом указав на уже приближающийся отряд стражи.       Кавалькада неспешно спускалась вниз, по кругу огибая Серебряный Холм, вершиной которого была, собственно, Серебряная Башня. Пользуясь моментом, Лилит привстала на стременах, полной грудью вдыхая свежий бриз. С дороги открывался прекрасный вид на город, раскинувшийся внизу.       Ацлант, также называемый Золотым Городом или Морскими Вратами, был огромен и пёстр. Гораздо больше Белой Гавани, где дроу однажды была вместе с учителем. Оседлав дельту одной из крупнейших рек Джунглей, полноводной Дзерты, Ацлант раскинулся на мили вокруг, разделённый на острова–кварталы множеством закованных в гранит протоков. Раскрашенные крыши домов выглядели как яркие кусочки стекла, складываясь в рисунки кварталов, все вместе напоминая огромный витраж. Пёстрое многообразие Базара контрастировало с угрюмыми массивами трущоб рабочих , серо–коричневой лентой змеившихся снаружи городских стен. Сине–серые стены Военных Кварталов словно подпирали Гавань, заполненную кораблями со всего света.       Недалеко от Гавани располагался Квартал Чужеземцев, где размещались представительства Леса, Восточной Империи, Конфедерации, Самоцветных Городов и других торговых партнёров, а также дома и постоялые дворы для живущих в Ацланте не–ящеров.       Здания Ремесленного Квартала, с крышами всех оттенков зелёного, меркли перед бежево–золотистой громадой Храма Солнца, увенчанного оправленным в золото зеркалом, изготовленный лучшими мастерами из зачарованного горного хрусталя.       Блестящая в лучах светила ступенчатая пирамида солярного культа, укреплённая массивными контрфорсами, даже отсюда производила впечатление. И пусть в её стенах больше не возносили молитвы древним богам людоящеров, что Пали тысячи лет назад, обитателей пирамиды по традиции называли жрецами, а их руководитель по-прежнему носит титул Верховного Жреца. В каждом городе-государстве было по-разному, но в Ацланте почитали древние традиции.       Тому была причина.       Магия Крови.       Опасный, но крайне полезный инструмент, который можно использовать и во зло, и в добро. Традиция использовать жизненную силу жертв или добровольцев была в Джунглях настолько древней, что никто даже не пытался найти истоки данной магии.       Насколько дроу помнила исторические трактаты, существовавшая задолго до пришествия драконов Империя Ящеров опиралась на три столпа: легионы потомственных воинов, кланы магов, и на мощный религиозный культ Пяти Богов, олицетворявших Солнце, Звёзды, Воду, Лес и Дух.       По легендам, боги создавали каждый свой собственный мир, затем слив его в единый Бериадон, вложив силы и души в поддержание стабильности новорожденной планеты. И чтобы крепления не разошлись, чтобы дом всех живых существ не распался на части в безжалостной Великой Пустоте, силы богов требовалось подпитывать. Верой и жертвами. Желательно – кровью врагов, но на худой конец годились и животные. Насколько было известно, эта религия не отличалась добротой, и регулярные жертвоприношения, в том числе разумных существ, были обычным делом.       Имея столь богатую практику, жрецы со временем выделились в своеобразную «подкасту» внутри благородной касты, занимаясь почти исключительно Магией Крови, и достигнув в сим мрачном ремесле больших высот.        Мало что сохранилось с тех времён, но одно было ясно – когда некие древние Катаклизмы раскололи могущество Империи Ящеров, легионы, маги, даже боги оказались бессильны предотвратить коллапс. И когда первые драконы, по одиночке или стаями, прибыли забрать себе власть над Джунглями, лишь Культ ещё сохранял достаточно организованности и могущества, поддерживая подобие порядка на своих землях. Хватало у служителей Павших богов и артефактов, дабы больно укусить даже Великих Змеев.       Однако жрецы не стали воевать с драконами. Наоборот, эта каста предпочла прогнуться под новую силу, объявив могучих крылатых ящеров потомками тех самых Богов, высшим видом, достойным поклонения. А обычных ящеров – соответственно, избранным народом, единственными из всех жителей Бериадона, достойных служить новым владыкам. И пусть ничего божественного в крылатых ящерах на деле не было, новые повелители Джунглей прагматично использовали эту идею, дабы успокоить податное население. Несогласные с «новыми порядками» ящеры ушли в Джунгли, став племенами. Некоторые из них, по словам Ксиристира, до сих пор считают себя настоящими наследниками Старой Империи, вознося молитвы древнему пантеону. Но большая часть жителей городов предпочла банально принести новые клятвы, лишь немного отличающиеся от прежних.       Лилит однажды бывала в Храме Солнца вместе с учителем, и сама видела древние фрески, искусно «скорректированные», дабы лики богов походили на морды драконов. А часть статуй, как заметила девушка, намеренно были стилизованными для сглаживания индивидуальных особенностей каждого дракона, также имевшие специальные крепления, позволявшие быстро заменить голову и конечности на новые, если вдруг Владыка неожиданно сменится новым. Цинично и практично.       Ныне ящеры Великих Джунглей поклонялись только своим крылатым владыкам... И Гайе, по очевидным причинам. Других богов здесь не слишком уважали, делая исключение для чужеземцев, либо в тех случаях, когда без небесного покровительства было совсем уж не обойтись. Тихо, и пока начальство не видит.       Девушка с усилием оторвала взгляд от древней громады Храма, переведя взгляд на другие районы города, пока всадники спускались к подножию холма.       Каждый квартал, расположенный на длинных отрезках суши между протоками Дзерты, был обнесён собственной стеной, соединяясь с другими кварталами раздвижными мостами, чтобы пропускать военные и крупные торговые корабли. Не имея специальных ключей, принудительно опустить такой мост было крайне тяжело. На стенах виднелись воины и големы, на башенках были установлены стационарные магические жезлы.       По сути, каждый из кварталов мог играть роль автономной крепости, которую осаждающим будет крайне тяжело взять, хоть с моря, хоть с суши. Кому–то такой уровень охраны мог бы показаться излишним, но после нападения островитян Куаринарис Убийственная Волна стал крайне серьёзно относиться к безопасности своего города. А спорить с Великим Змеем… Есть более простые способы подохнуть.       И пусть трущобы рабочих и земледельцев были защищены хуже богатых кварталов, правитель города прекрасно осознавал, откуда берётся золото в его сокровищнице. Терять доходы дракон не собирался, оплачивая оборону таких кварталов из собственных средств... Либо требуя того же от подданных, кто мог «поделиться».       Всадники миновали несколько приземистых строений, и взору тёмной девы открылся прекрасный вид на порт Ацланта.       Сама гавань Золотой Рог (Лилит всегда веселило, насколько ящеры помешаны на золоте – в этом чешуйчатые вполне конкурировали с гномами) имела форму вогнутого полумесяца. Большая центральная лагуна, с вытянутыми далеко вперёд причалами, была заполнена кораблями со всего мира. Галеры ящеров, катамараны Самоцветных Городов, изящные корабли Леса и грубоватые суда Вольных городов... Разноцветье парусов манило в странствия, к новым местам, к неизведанным землям...       «Как много мест, где я никогда не бывала... И побываю ли? Так много надо успеть, так много узнать... Стать сильнее. Только будучи сильной, можно быть в безопасности. Но будет ли от этого прок, если краски мира уже поблёкнут для меня?» – Подумала молодая эльфийка, ощутив нехарактерную для себя меланхолию.        Её взгляд соскользнул на два крутых утёса, охватывающих гавань с боков, далеко вдаваясь в море. Словно на контрасте с пёстрыми кораблями, серые скалы переходили в мрачные крепостные стены. Как молчаливые стражи, охраняющие покой города.       Обе скалы были серьёзно укреплены, превращённые, по сути, в крепости. Увенчанные башнями–маяками, стационарными артефактами и тяжёлыми жезлами, способными вести перекрёстный обстрел по всей акватории, укрепления было крайне тяжело взять с моря. Внизу, ниже поверхности воды, прятались тайные проходы в логова морских химер, предназначенных специально для истребления плавающей пехоты врага и атаки в днища кораблей.       Вместе с двумя рядами фортов на входе, и поддержкой магических систем Ацланта, гавань могла в течении нескольких минут превратиться в зону смерти для любого недружественного судна.       На взгляд Лилит, подобный огневой шквал мог вынести бы лишь «Покоритель морей». Собственно, для уничтожения корабля–артефакта и планировалась всё эта, откровенно избыточная, огневая мощь. Даже с помощью Владычицы Морей, флагману островитян было бы нелегко противостоять укреплениям и флоту Ацланта – крупнейшему в регионе. По редким оговоркам Ксиристира эльфийка знала, что есть и некие «дополнительные сюрпризы», но о их сути колдун не распространялся. Нельзя было забывать и про крылатого владыку Золотого Города.       Правда, и последний флагман Армады тоже никогда ни ходит в одиночку... Девушка обернулась вправо, взглянув на громаду Золотого Дворца, раскинувшегося на отдельном острове в центре города. Десятиугольная ступенчатая пирамида из базальтовых блоков, облицованная светлым камнем и равномерно расположенными золотыми пластинами, сверкала в солнечных лучах, будто отлитая из золота целиком. С позиции Лилит это не было видно, но эльфийка знала, что плоская крыша имеет большой провал, как раз, чтобы правитель мог взлететь из своей резиденции в любой момент.       Помимо логова самого крылатого ящера, его сокровищницы, покоев любовниц и «наседок», дворец содержал и чисто административные, военные и колдовские помещения. Куаринарис предпочитал держать лапу на пульсе своей вотчины.       Дроу подняла глаза, следя за несколькими дракончиками, что, играясь, осваивали свои крылья. Разноцветные тени мелькали между усеивающих пирамиду башенок, «охотясь» друг на друга.       А вот смене магов, дежурящих в башенках, не позавидуешь – если дитя Величайшего травмируется, не успевший его подхватить маг, как минимум, очень горько пожалеет о своём промахе. Как максимум, если, не приведи Солнце, дракончик погибнет, – вся родовая кладка может прощаться с жизнью.       «Скоро новый набор на дежурства», – мысленно сообщил девушке Ксиристир. – «Если хочешь отдохнуть от занятий....»       «Спасибо за предложение, Наставник, но я уж лучше попотею на тренировках, чем буду вертеться как хуманс на вертеле, высматривая летучих малолеток. У них же мозгов нет! Один гонор, жадность, и уверенность в собственном бессмертии! Они носятся, как сумасшедшие, а ловить их нелегко – каждый весит как боевой конь!»       «Все мы были молодыми», – Белый с усмешкой глянул на подпрыгивающие от скачки сиськи Лилит. – «Этот недостаток быстро проходит».       Они уже подъехали к мосту на следующий остров. Охраняющие мост воины, уже не магически усиленные стражи магического квартала, а обычные воины, отсалютовали Ксиристиру, вскинув алебарды.       «Если не хочешь сторожить юных Величайших, есть свободные места в гарнизонах насыпных фортов. Сиди себе в наблюдательных покоях, высматривай корабли недругов...»       Лилит хмыкнула:       «Терпеть муштру и жди очередной поверки командующего гарнизонами? Спасибо за предложение, Наставник, но проще и просто отправить меня плясать у шеста для Завров. Форты – это неофициальная ссылка для проштрафившихся членов высших каст...»       «Угроза отправки сторожить море удерживает многих от чрезмерной... инициативы. Пыл служения полезен... В нужное время,  в нужном месте».       Лилит понимающе хмыкнула.       В последние годы Великий Змей держал знать на «коротком поводке». Не простил «нерасторопности» во время отражения налёта островитян.       Как рассказывал ей учитель, в ту ночь, вернувшийся в ограбленную вотчину Убийственная Волна рвал и метал, перетряхнув весь город в поисках шпионов и пособников островитян. А также проспавших подготовку нападения собственных шпионов.       Тех, чья вина была доказана, вместе с немногими попавшими в плен островитянами, принесли в жертву на центральной площади, ритуально выпустив из них всю кровь и жизненную силу.       Большую часть этой силы получили отличившиеся в боях воины и маги, часть сам крылатый правитель и городской маг. То, что осталось, распределили между простыми горожанами, кому–то прибавив пару лет жизни, а кому–то залечив травмы. Аристократии же не досталось ничего, как знак что правитель недоволен «лучшими ящерами» города. Жестокий, но привычный для Джунглей ритуал, где магию Крови весьма ценили, а жизни врагов – не особо.       «Кровь... Служение... Что он задумал?» – подумала тёмная.       Девушка с подозрением глянула на ящера, покачивающегося в седле. Спросила, всё так же мысленно:              «Вы ведь завели это разговор не просто так?»       «Именно. По какой причине ты потратила время и силы на создание антидота для заболевший работников клана Серебристой Чешуи?»       Эльфийка подавила вздох. Глупо было надеяться, что Ксирситир не заметит, куда ученица девает не слишком удачные зелья. Но надеялась, что это случится немного попозже...       «Не вини старого Зирру–Зивви, ученица. Он доложил мне о вашем разговоре сразу после твоего ухода. Мысленно, не осознавая действий – сработал  вложенный триггер. Я не осуждаю твоей попытки. Но мне интересны мотивы. Что двигало тобою при принятии решения? Изготовить антидот, используя не слишком удачные зелья как основу, похвально. Но не оправдывает затрат. Предположу – ты хотела продавать малоценные зелья в рабочих кварталах, используя низшие кладки слуг Башни как сбытчиков? Тебе нужны деньги? Чрезмерно сложно, не слишком ненадёжно. Гипотетическая прибыть не покроет расходов. Или цель в другом?»       Дёрнувшийся скакун не очень удачно наступил на камень, отчего седло вновь пихнуло девушку под задницу. Зашипев, тёмная отбросила меланхоличный настрой, перегоняя боль в гнев, а гнев – в концентрацию. Стандартный приём школы Разума, отточенный поколениями.       «Мотивы... Не буду лгать, Наставник – в первую очередь я заботилась о своей безопасности. Вы неоднократно говорили, что ценно иметь знакомства на всех уровнях общества, а не только среди верхушки. Иногда слуги и работники могут дать больше информации, чем дорогой наёмник из Ночной Гильдии. Я решила... как в том деле...»       «Ты решала создать сеть осведомителей. Принимается. Почему Зирру-Зивви?»       «Он самый старый и опытный слуга в Башне, Наставник. Служанки бегают спрашивать совета именно у Зивви, а не у камердинера. Логично было попытаться зайти именно через него...»       «Так как повар защищён слабее, но влияния имеет больше, чем камердинер. Ты не могла знать про глубинную обработку Зирру, потому – принимается. Но на будущее – всегда проверяй глубинный, и особенно инстинктивный уровень мышления.»       Эльфийка вопросительно посмотрела на ящера.       «Наставник? Для столь глубокого вмешательства ведь требуется лаборатория...» Ксиристир кивнул:       «Для вмешательства, верно. Для обнаружения факта обработки достаточно мысленного щупа третьего уровня. Либо – «паутинки» для многовекторного наблюдения за мыслями. Обоими приёмами ты владеешь».       Четвёрка всадников пересекла мост, углубляясь в ремесленный квартал, в основном занятый обслуживанием запросов колдунов. Об этим свидетельствовали как характерные стиль зданий, обильно украшенных серебряными элементами, так и качественными защитными плетениями на каждой мастерской или лавке. Также здесь жили те одарённые, которым проживание на Серебряным холме было не по карману. Или не по силам, что в случае магов – одно и то же.        Ксиристир кивнул, призывая ученицу продолжать.       «Во вторых... Не сочитите за недоверие, Наставник, но я бы предпочла иметь несколько путей отхода, на случай... Непредвиденных последствий. Пусть слуги Башни обработаны вами, но их родичи в клане – только верхушка. Вы же не обработали каждого сборщика плодов? Следовательно ...»       «Следовательно, в случае моей внезапной гибели ты собиралась использовать налаженные контакты либо для бегства, либо для создания ложного следа. Хмм... грубоватый, но рабочий способ. Требуется доработка.  Я бы рекомендовал организовать несколько «лёжек» в городе, с подготовленным ритуалом телепортации...»       «Обязательно подготовлю, как только научись этому, Наставник».       Всадников узнавали. Кто–то кланялся, замысловато изгибая хвост. Некоторые приветственно махали руками. Парочка ящеров, в которых Лилит узнала Хасваха и Кихиру, алхимиков средней руки, у которых Белый иногда покупал готовые основы для зелий. Большую часть внимания получал, естественно, мастер Башни, но и тёмной перепадала доля уважения. Ксиристир отвечал на приветствия уважительными кивками, не прекращая мысленного диалога:       «Принимается. Ещё?»       «В третьих... Вы сами неоднократно говорили, то тратить ресурсы впустую – глупо. Направив неликвидные запасы на организацию даже небольшой сети благодарных мне разумных, я потрачу запасы более эффективно, нежели просто утилизирую...»       Проехав ремесленный квартал, всадники ускорились, направляясь в сторону Базара близ Гавани – отдельного квартала размером с небольшой город, где кипела экономическая жизнь Ацланта.       «В четвёртых... Я просто обязана была попытаться. Где ещё мне наработать опыт, кроме как под вашей защитой? Ведь Наставник так добр, заботясь обо мне...»       Ксиристир хмыкнул, чуть поворачиваясь в седле. Лилит слышала его насмешливый голос в своей голове:       «Последняя лесть была грубоватой. Какого–нибудь лопающегося от гордости красношкурого впечатлило бы..., впрочем, мне тоже понравилось.»       Лилит тряхнула белоснежной гривой. Пришлось импровизировать, но арсенал заранее заготовленных слов не подходил, а взять и отсосать учителю прямо посреди улицы дроу не могла – не поймут–с.       Прохладный холодок прошёлся по её мыслям, словно ветер с далёких ледников в жаркий день. Характерная для Белого безмолвная похвала, когда ученица делала нечто забавное для ящера.       «Подход грубоватый, но приемлемо эффективный. Одобряю. Нужны корректировки, но ты на правильном пути. Открой разум.»       Девушка подчинилась, приоткрывая мысленные щиты для Ксиристира. Спустя мгновение в её память полились образы.       Картинки и звуки договоров в тенях, секреты, уловки, распространённые приёмы – все сжатые в архив образов, чтобы не переполнять память. Перед сном Лилит распакует один из архивов – и во сне увидит события так, как это видели участники.       Опасный метод, ведь в переданных образах может быть заклятье–червь или закладки, меняющие разум польстившегося на лёгкие знания идиота. Но за годы учёбы у чешуйчатого менталиста, дроу научилась ему доверять. Уж промыть мозги эльфийке он мог не напрягаясь, ещё в первую встречу...

***

      Наконец, спустя некоторое время, учитель и ученица прибыли на Базар. Оставив Хладнокровных на привязи конюшни, предназначенной для скакунов важных персон, учитель и ученица разделились.       – Пройдись по рядам, возьми что приглянётся. Ближайшие пару недель нам будет не до покупок. Встречаемся через два часа, у лавки тканей Тпок–Пкека. Не теряй бдительность.       – Поняла, Наставник, – Лилит поклонилась, сверкнув декольте. – Я буду осторожна.       Кивнув, магистр направился по своим делам, сопровождаемый Завром. Лилит же, вдохнув наполненный запахами воздух, направилась к рядам, торгующим алхимическими ингредиентами. Второй Завр угрожающей тенью следовал за ней.        Вблизи Базар был ещё более цветаст и необъятен, чем издали. Яркие, всех цветов радуги ткани шатров и палаток, и ещё более разнообразные товары, от откровенных подделок до подлинных артефактов. На главной торговой площади Ацланта торговали товарами со всего мира, и если чего–то не нашлось, значит, это ты спрашивал не так, либо не у тех разумных...       Лилит давно хотела попробовать смешать несколько новых составов, компоненты для которых в Джунглях встречаются более-менее часто. Пока они с телохранителем шли мимо лавок, примыкающих к портовому кварталу, дроу видела белые мачты корабля из Леса, и флаги купеческих гильдий Конфедерации Вольных Городов. Может быть, удастся что–то купить подешевле...       Покачивая бёдрами, дроу проходила между рядов, среди множества разумных разных рас, преимущественно ящеров. Торговцы, с кем она была знакома, приветственно кивали эльфийке, кто–то просто провожал взглядом. Но настоящее удовольствие Лилит доставляли взгляды не местных посетителей рынка.       Удивлённые, настороженные, похотливые, наполненные страхом... Равнодушным оставались немногие. Большинство успокаивалась, увидев её перстень с инсигнией. Обострённое ментальное чутье адептки словно покалывало иголочками, улавливая поверхностные мысли и окраску разумных существ, обращавших внимание на эльфийку. Некоторые мысли были ярче других.       Вот один из слуг богатого купца из Конфедерации вздрагивает, увидев дроу. В поверхностных мыслях – страх, боязнь цепей и рабства. Ясно, наслушался историй и выдумал себе личную фобию. Немного усилить триггеры – и такой разумный сам себе устроит персональный ад, боясь каждого шороха.        Вот людоящер из касты воинов, с коричневой чешуёй, мощной фигурой и усеянных глифами стальными наручами – сержант отряда стражи. В его не слишком сложном разуме ярко вспыхнуло раздражение и усталость, прорвавшись даже сквозь защищавшие его мысли амулеты. Тёмную он узнал, помешать ходить по рынку не мог, зато мог действовать на нервы постоянным вниманием к «потенциальной проблеме».       Лилит про себя вздохнула. Давненько не выходила в город и успела немного подзабыть, насколько упёртыми могут быть члены касты воинов.       Кто–то, не разбирающийся в сложной структуре каст людоящеров Джунглей, мог бы сказать, что солдаты ящеров просто слишком глупы, дабы уметь хоть что–то, кроме войны. Чудовищная ошибка, продолжающая уносить жизни разумных. Воины отнюдь не были тупы – просто крайне сфокусированными на своих обязанностях. Эту роль им определили ещё до зачатия, как и большинству кастовых людоящеров.       Дроу ещё по жизни в Подземье знала, насколько запутанными могут быть родственные связи среди Домов. Желание породить сильное дитя создавало конкуренцию среди женщин, борющихся за «породистого жеребца», который, зачастую, имел свои собственные интересы. Следовало учитывать и родословную, кто и кому является дальним или ближним родичем, кто к каким школам магии имеет предрасположенность, и что теоретически может унаследовать ребёнок. Перенесённые обоими родителями болезни, старые травмы, поменявшаяся для лечения магия и алхимия, даже предпочтения в еде...       Накрыть всё это многослойной паутиной подстав, интриг,  махинаций, неизбежных, порою крайне глупых случайностей – и уравнение становится нерешаемым. По крайней мере Лилит так думала, пока не попала в ученичество к Ксиристиру Белому, и не познакомилась с брачной системой ящеров.       И вот тогда–то она взвыла.       Всё дело было в системе размножения и высокой адаптивности чешуйчатого народа. Самки людоящеров откладывали яйца, редко меньше двух–трех за одну кладку, которые некоторое время должны были «дозревать» в гнезде, согреваемые теплом одного из родителей. Пока один ящер добывал пропитание, другой согревал кладку своим телом. В семьях бедняков так и делали – мать и отец, или другой близкий родственник, по очереди «сидели на яйцах», пока по прошествии примерно месяца не вылуплялись малыши – зубастые и горластые.       Казалось бы – всё просто. Но лишь на первый взгляд. Помимо обычной возни с выбором подходящего партнёра, обязательно из своей касты, добавлялось ещё и происхождение. Происхождение определяло касту, но довольно часто случалось, что цвет чешуи касте не соответствовал.       Ящеры из городов отличались из ящеров из племён. Племена отличались между собой, начиная от вассальных драконам племён – «коатлей», заканчивая мелкими и нищими племенами – «грязеедами». Среди племенных ящеров деление на касты почти отсутствовало, в отличии от городских.       При этом в города каждый год приходили ищущие лучшей доли выходцы из вассальных племён. В отличие от «диких», так называемых «коатлей» городские ящеры «еретиками» уже не считали, поэтому их распределяли по кастам, в зависимости от способностей, вливая свежую кровь.       Переходить из касты в касту было нельзя, но при наличии полезных навыков и знакомств – можно было немного «дрейфовать». К примеру, перейдя из рабочих – в ремесленники, или например подкопившие денег моряки часто переходили в младшие купцы...       Почти единственным путём наверх был магический дар. Одарённость магией могла проявится у любого, хоть у «грязееда» из дикого племени, вынуждая реагировать и подстраиваться, особенно если одарённый имел хороший потенциал. Подданные драконов сами по себе довольно легко адаптировались к новым условиям, поэтому нередки были мелкие мутации. И все эти ящеры сходились, трахались и делали новых ящеров.       По большей части внутри каст... И старательно замалчиваемых случаев межкастового кровосмешения, когда представители более высоких каст «теряли голову» от страсти к внезапно понравившейся самочке. Либо когда им «помогали» потерять контроль... Влияние на кладку оказывало множество факторов. Словно мало было проблем с кастами, было ещё влияние того, кто высиживал яйца. Сколько времени занимало высиживание, какой одарённости были родители и «сиделка», какая магия применялась, использовалась ли алхимия, благословения духов, иное воздействие, даже положение звёзд и светил.       Среди людоящеров не считалось чем–то зазорным планировать развитие детёнышей ещё до их рождения. Если обложить яйца горячими камнями – с небольшим шансом вылупившиеся будут более крепкими. Если яйца немного подморозить, а затем отогреть – детёныши будут туповаты, зато крайне исполнительны. И так далее, в сотнях комбинаций.       В аристократических и высших воинских кланах доходило до настоящих «специнкубаторов» – целых систем из ритуальных кругов, артефактов, амулетов и алхимии, призванных ещё хоть немного, хоть капельку усилить ещё не вылупившихся детёнышей, чтобы дать им ещё больше шансов занять место под Солнцем.       Лилит совершенно не представляла, как специалисты по генеалогии учитывают весь этот хаос. Ксиристир пытался научить её основам, но разум дроу упорно отказывался запоминать эти знания. Поняв, что его ученица совершенно не годиться для такой работы, Белый переключился на обучение другим вещам. Но всё же, заставил девушку выучить характерные признаки каст, подкаст, и самых влиятельных линий крови. Чтобы не влипла в неприятности, ненароком кого-то оскорбив...       Заприметив торгующего сладостями коробейника, Лилит просвистела замысловатую трель на языке ящеров, подзывая того к себе. Оглянувшийся на звук светло-серый, увешанный «ожерельями» из засахаренных фруктов и баранок на верёвочках ящер довольно ощерился, поспешив к денежной клиентке. Всё же, перворождённых в Ацланте в принципе было мало, поэтому узнать экзотическую ученицу (или как злословили некоторые – зверушку) придворного мага было делом нетрудным.       Расплатившись несколькими кусочками алого коралла, дроу с наслаждением вгрызлась в сочную мякоть, чувствуя, как лопаются на зубах маленькие косточки, добавляя кислинки в сладость ярко-оранжевого фрукта, который в Джунглях называли минтлиссом, а в Конфедерации - гапайей.        Прикончив первый фрукт, Лилит принялась за второй. Одним из преимуществ изучения биомантии молодая девушка считала возможность корректировки своего тела. Говоря проще – можно жрать вкусняшки сколько захочешь... и не толстеть.       На лицо против воли вылезла улыбка.       «Ооо, узнай об этом Литтирель, она бы восстала из склепа, лишь бы удавить меня! Даже жаль, что сестрица немного мертва.»       Дроу краем глаза поглядывала на шагающего рядом телохранителя. Сохраняя обычную для воинов невозмутимость, Завр внимательно сканировал окружающее пространство, бдительно охраняя подопечную. И, когда никто не видел, украдкой выхватывал длинным языком засахаренные кусочки фруктов, зажав связку в здоровенной лапище.       Было так забавно видеть, как сильный, крупный мужчина поедает вкусняшки, в ментальном поле буквально светясь радостью, словно эльфёнок, втайне от сестёр укравший конфеты с поверхности...       Тряхнув белоснежными прядями, блестящими на ярком солнце, Лилит направилась к рядам, торгующим алхимическими ингридиентами. Буйство ароматов наполняли воздух, заставив тёмную эльфийку улыбнуться. День обещал быть... интересным.

***

      Работа в порту Ацланта ни утихала ни днём, ни ночью. Корабли приходили и уходили, направляемые огнями маяков, со стороны погрузка и разгрузка товаров напоминали огромный улей. Вереницы грузчиков двигались от пирсов к складам и обратно, словно гигантские многоножки. Им вторили караваны вьючных животных, переносивших грузы потяжелее. На части пирсов, более хорошо оборудованных, и, следовательно, более дорогих для швартовки, были слышны ритмичные хлопки воздуха – малые телепортационные платформы работали бесперебойно, доставляя наиболее ценные товары прямиком на склады.       Моряки, грузчики, охранники, торговцы и приказчики образовывали пёструю толпу, спешившую, казалось, во всех направлениях сразу.       Загорелый молодой человек, облачённый в наряд по моде Конфедерации, с недешевыми украшениями-амулетами и саблей на поясе, бодрым шагом сошёл с трапа галеона, носящего имя «Предприимчивый». Следом за ним сошла пятёрка крепких моряков, одетых попроще, но также вооружённых и снаряжённых защитой. В таких местах, как Ацлант, нельзя было терять бдительность. Большой портовый город предоставлял столько же возможностей обрести богатство, сколько его и потерять. Часто – вместе с головой.       Пара хмурых людоящеров, воин и адепт, проверили гладкокожих визитёров прямо рядом с трапом. Пусть всю команду, ещё по прибытии в Ацлант, тщательно осмотрели и сверили с образами, предоставленными владеющим судном торговый Домом, дополнительные проверки при сходе на берег считались нормой.       Ухмыляясь во все зубы, человек шутливо-официальным тоном сообщил ящерам:       – Позвольте представиться – Кирк. Джеймс Кирк. Достойный сын вольного города Нормграфа, кровный сын дома Миамара! Второй помощник почтенного капитана «Предприимчивого», получивший столь долгожданную передышку от корабельных забот, в сверкающих объятьях Златого Града!.. Ох, да ладно! Вы меня уже проверяли! Как и моих сопровождающих!       Воин остался равнодушным, словно мясной голем, продолжая досмотр визитёра. Адепт, проверявший тонкие тела Кирка на предмет соответствия образу в кристалле, зажатому в когтях, раздражённо прошипел:       – Сссоблюдай уссстановленный поррядок, человек. Не нравитссся, возвращщщайся на борт.       Демонстративно возведя очи к небесам, парень остался на месте. Когда интерес охраны иссяк, молодой хуманс с победной ухмылкой направился в город, поигрывая амулетом на цепочке. Точно такой же, какой был у Джеймса Кирка... Настоящего Джеймса Кирка, когда он попал в плен во время налёта на Морграф.       Пусть Миамара заплатили богатый выкуп за сына одного из высокопоставленных членов Дома, пока что настоящий юноша оставался «гостем» на Островах, а его место занял Алезар из рода Закрученной Волны – относительно молодого дома, но имевшими амбиции продвинутся куда выше...       Группа островитян под личинами конфедератов шла в сторону рынка, влекомая неосязаемым, но безошибочно ощутимым ароматом наживы...       «Как раз хватит, чтобы...» – подумал Алезар, оборвав себя.       Улыбка человека немного увяла, когда он вспомнил обстоятельства, по которым оказался в Ацланте.       Недавний налёт на Морграф оказался весьма прибыльным для рода Закрученной Волны. Было захвачено множество товаров со складов, прекрасные пленницы, и самое ценное – добротный торговый корабль...       К сожалению, нескольких воинов Дома, в числе прочих, в порыве лихой удачи угораздило ворваться в храм Гайи. Последовавшее на обратном пути неудовольствие Короля Островов вынудило род продать всё награбленное, лишь бы отвести от себя гнев правителя, но, что более важно, гнев самой Дарующей Жизнь.       Как всегда и бывает, другие рода были рады дополнительно «куснуть» неудачников, резко взвинтив расценки за свои услуги.       Поэтому, когда шумиха улеглась, глава рода отправил своих потомков выискивать новые цели для рейда, дабы поправить пошатнувшееся финансовое положение семьи. Алезар сам вызвался подменить похищенного сынка дома Миамара, благо, походил на него внешне и рисунком ауры. Небольшая модификация лица – и даже качественные амулеты не отличили бы его от «оригинала». Но амбициозному островитянину всё равно пришлось изрядно потратиться, даже залезть в долги, чтобы оплатить услуги чародея Плоти...       Остатки денег он потратил на набор специальных алхимических составов и амулеты, дабы быть готовыми к «сюрпризам» со стороны невольных попутчиков.       Молчание торгашей обеспечивали протоколы расспросов Джеймса, который «в гостях» оказался весьма говорив, рассказывая и то, что не должен был... Но «особая» алхимия развязывала и более крепкие языки.       Видимо в отместку, этот рейс глава дома Миамара направил вдоль побережья Южного континента, с посещением портов чернокожих людей, и конечной точкой путешествия в Ацланте – месте, где любого пойманного островитянина ждала бы крайне болезненная смерть...       Но Алезар не раскисал. Поставив себе цель, он выискивал любые возможности урвать что-нибудь ценное, или хотя бы «наметить» цели для возможной атаки с моря. За время пути он успел увидеть многое, даже завёл несколько перспективных знакомств, но хотелось привезти в домой что-нибудь... Редкое. Ценное. Что возвысит Алезара в глазах семьи. Ведь старшие братья уж точно не уступят свои позиции добровольно...       Достав из уже изрядно схуднувшего мешочка на поясе маленький белый шарик, человек закинул его в рот. Тщательно разжевал, чувствуя, как прибавляется уверенности и сил в теле, как мысли начинают бегать быстрее, а пальцы - чесаться в поисках чего-нибудь этакого... Дорогого. Яркого. Лучше всего женщины... Но сойдёт и золото. Уж блестящего металла у ящеров Золотого Града было в достатке. «Особый состав» ему дал дядюшка, напутствовав амбициозного юношу перед отбытием.       «Захомутаю какую-нибудь красивую чешуйчатую тварюшку, лучше из знати – продажа покроет долги... Если удастся договорится о выкупе, может даже прибыток получится. Без добычи мне возвращаться никак нельзя – братцы уже подумывают, как бы избавиться от соперника... Ох ты!»       «Кирк» встал как вкопанный, думая, что ему виднеется мираж.       Потёр глаза.       Мираж не исчез.       Среди торговых рядов шествовала – иначе не сказать – настоящая тёмная эльфийка! Его взгляд невольно соскользнул на обтянутую тонкими штанами, аппетитную задницу. Недешевый наряд, комплект амулетов, даже здоровяк-телохранитель – всё это сейчас стало неважно для Алезара. Он увидел шанс разом решить все свои проблемы.       И Дома, конечно, ведь семья тоже важна...       Быстро обновив алхимическую помаду на губах, проверив амулет в рукаве, и приняв ещё дозу стимулирующего состава, островитянин проводил тёмную взглядом. Алхимия бурлила в крови, отсекая страх, возбуждая чувства и указывая возможности. В его голове беззвучно щёлкали костяшки счётов:       «Предприимчивый» отходит с полуденным отливом, так что хватиться пропавшей дроу могут и не успеть... Чёрт, если получиться поймать такую цацу, золота за её продажу хватит, дабы покрыть все расходы! Даже если её выкупят, всё равно – такая чёрненькая сучка явно принадлежит шишке при деньгах! А уж если взять выкуп и «потерять» эту пантеру при транспортировке... Ух, всегда хотел иметь ушастую постельную игрушку... Спасибо тебе, Морская Владычица, за предоставленный шанс!»       Отринув голос осторожности, шепчущей о подозрительно удачном стечении обстоятельств, островитянин направился за эльфийкой...

***

      Рассматривая разложенные на прилавке сушёные грибы, девушка вдруг почувствовала особо пристальное внимание. Быстрая проверка показала, что богато одетый человек с жадностью и похотью смотрит на её задницу, обтянутую белыми штанами. Не оборачиваясь, Лилит активизировала ментальное восприятие, обследуя незваного гостя и его вооружённое сопровождение.       По виду – обычные хумансы из Конфедерации. Стиль одежды, черты лиц, оружие. Кроме наглого купчёныша – ещё пятеро, одетые попроще, с повадками опытных моряков. Лёгкие кольчуги, неплохие защитные амулеты, спрятанные под одеждой. Знак торгового дома Миамара украшал перстень главного хуманса, сочетаясь с зелёным сюртуком и синим плащом– гербовыми цветами Дома.       Небольшой ромбовидный амулет на вороте плаща, похоже, отвечал за контроль температуры, чтобы хуманс не сварился в своих одеяниях под тропическим солнцем. Вроде бы всё как обычно – очередной детёныш богатых родичей ищет экзотики... Но именно обычность и настораживала девушку.       Хумансу, впрочем, на подозрения эльфийки явно было плевать. Он подошёл ближе, облокотившись на прилавок, и как-то по-особому взмахнув плащом. Девушка ощутила дуновение магии, отражённое её щитами с презрительной лёгкостью. Затем парень отправил девушке воздушный поцелуй, играя бровями, стреляя глазками то на Лилит, то на застывшего горой мускулов Завра–телохранителя.       «О Мать–Тьма... Ты бы ещё рычал, двигая тазом» – саркастически подумала адептка, добавляя маны в сканирующие плетения. Хуманс и его команда ей не нравились, хотя она пока не могла разобрать, почему.       Дроу с демонстративным равнодушием продолжила рассматривать разноцветные грибные шляпки, и будто бы рефлекторно поправила волосы, чтобы наглецу был виден её перстень с инсигнией. На поверхности украшения был вытравлен символ Серебряной Башни – стилизованная башня, заключённая в круг, с глифами по периметру, означавших школы магии.       Обычно этого хватало, чтобы отвадить наглецов, или слишком бдительную стражу. Такие перстни имели все члены Круга Благородных Ацланта, даже ученики и слабосилки, привязываясь кровью персонально к адепту. Привязка делала невозможным «случайно» потерять украшение, а наложенные плетения служили пропуском в места, куда простым жителям заходить нельзя. И знаком статуса, конечно.       Видя отсутствие реакции на «подкат», хуманс нахмурился, будто бы не привык, чтобы ему отказывали. Типичный «золотой мальчик»... Слишком типичный. Он прочистил горло, подхватив с прилавка самый красиво выглядевший гриб, со спиральным узором на синей шляпке. Повёл носом, словно вдыхая чудесный аромат, и почти пропел:       – О прекрасная незнакомка из мистического Подземья, кажется, вас заинтересовали грибы? Напоминает вашу оставленную родину? Ох, если хоть один гриб может отразить вашу красоту, позвольте мне купить его для вас! Или вы предпочтёте...       Лилит тут же захотелось попросить хуманса попробовать гриб на вкус – просто чтобы полюбоваться на его дёргающееся тело, пока токсины спиральной поганки будут выжигать его нервы.       Он был назойлив. Естественное поведение хумансов, но этот раздражал сильнее обычного.       – Моё имя Джеймс Кирк, я капитан «Предприимчивого», – он особо выделил звание голосом,  – вон тот галеон в гавани, с полосатыми парусами, видите? Позвольте пригласить вас на борт, о темнейшая, у меня есть отличные вина с виноградников Нормграфа...       «Совершенно типичный гладкокожий... Типичный?»       Разум девушки, наконец, нашёл зацепку.       «Кирк» был слишком типичен. Словно актёр, который чрезмерно вжился в роль, делая её карикатурной. Так не ведут себя те, кто действительно привык к богатству и власти с рождения.       Углублённое ментальное сканирование дополнило образ. Пусть плетения не проникали под щиты собеседника, они считывали вторичные сигналы, вроде сердечного ритма, неосознанного языка тела, либо активности вешнего слоя разума цели. Мыслей не прочитать... Но нельзя не заметить, насколько человечек играет роль – соответствующие участки мозга фонили излучением... и фрагментами воспоминаний. Образы множества кораблей, стоящих в гавани. Статуя огромной женщины, стоящей по пояс в воде... Круглоухий ублюдок был не из Конфедерации. А с Островов.       «Это либо невероятная наглость на грани суицида, либо этот человечишка – идиот. Но как их корабль вообще оказался в гавани?» – подумала Лилит. – Как же зовут столь ослепительную красавицу? Клянусь духами, вы прекраснее всех морских жемчужин, всех сапфиров, что я видел, а видел я немало! Прошу, назовите своё имя, прекрасная незнакомка, не разбивайте мне сердце! – продолжал разливаться соловьём «не островитянин», активно жестикулируя и понемногу приближаясь к дроу.       Его охрана, пяток крепких людей из Конфедерации, держались по бокам, явно намереваясь «помочь» девушке, если она заартачится. Попытаться взять и похитить одарённую прямо с городского рынка, на глазах десятков разумных – это чудовищная наглость. Очень по островитянски. Вот только «Капитан Кирк» явно проигнорировал тот факт, что в Ацланте островитян сильно не любят.       Краем глаза адептка увидела, как отряд стражи, во главе с давешним сержантом уже начал рассредоточиваться, охватывая человеков полукругом. Замаскированные под жителей побережья Срединного Моря островитяне заволновались, напряжённо оглядываясь на ящеров. Лилит чуяла их подспудный страх.       – Босс – подёргал капитана за рукав самый дюжий из них, – нам тут не рады, давай пойдём уже...       – Позже, Ксизор, мне нужно узнать имя прекрасной незнакомки – отмахнулся лидер человеков, и, словно отмахнувшись от шагнувшего наперерез Завра-телохранителя дроу, внезапно упал на колено, схватил Лилит за руку, покрывая её пальчики поцелуями, громко шепча:       – Прошу вас, о великолепная леди Подземья, скажите только лишь ваше имя, и я брошу к вашим ногам золото и серебро, рабов и самоцветы, лишь бы узнать вкус ваших губ...       Дроу напряглась, вырвала руку, отступила на шаг назад, прогоняя ману через мышцы и тонкие тела. Она почувствовала укол соблазняющей алхимии, которыми островитянин намазал губы, замаскировав помадой. Сильный, но недолговечный состав. Поцелуй «Кирк» её в губы, могло бы пробить защиту. И очнулась бы она уже на корабле, в подавляющих магию кандалах и ошейнике, вынужденная ублажать гладкогожего ртом, на пути к рабским рынкам Куордемара.       Завр–охранник наконец среагировал, резко оттесняя девушку за себя и беря наизготовку алебарду. Островитяне похватались за сабли, но пока не обнажали их.       «Каз’Каздур, ты заснул? Или клювом щёлкал?!» – с возмущением спросила эльфийка мысленно, положив ладони на рукояти оружия.       «Прошу прощения. Я... Словно впал в ступор... Мне нет оправдания...»       «Твою кладку! Подними щиты по второй резервной схеме, прикрывай меня!» – приказала Лилит по ментальной связи, безошибочно опознав следы наведённого морока. Что–то из арсенала ведьм, раз обошло стандартные защитные плетения...       Сокращающие дистанцию стражники вдруг замерли, а затем одновременно склонили головы, глядя куда–то за спину эльфийки. Усилив ментальное восприятие, девушка немедленно пожалела об этом. По ощущениям словно ударил запах свежей крови, далёкое эхо смертей, и жар Солнца, всепоглощающий свет, дарующий... и отнимающий жизнь       «Твою мать...» – подумала она.       – Ох, прекрасная, ну почему вы столь холодны? Моё сердце пылает от любви к вам, прошу... – притворно причитал хуманс, вновь приближаясь к замершей дроу, пытаясь как-то обойти скалящегося Завра. Похоже, посчитал что алхимия сработала.  – Скажите ваше имя, и самые лучшие украшения, самые изящные наряды будут вашими...       – Леди Лилит из тех женщин, что предпочитают добрую сталь побрякушкам. – Раздался позади доброжелательный голос, посылая табуны мурашек по телу молодой эльфийки. Адептка повернулась к новоприбывшему, и отвесила глубокий поклон, давая превосходный вид на роскошные груди в разрезе декольте. Разогнувшись, поприветствовала людоящера, стараясь держать голос ровно:       – Почтенный Верховный Жрец. Рада видеть вас в этот солнечный день. Да будет ваша чешуя прочна, а рука – сильна.       По бокам и позади от жреца стоял десяток Завров из Храмовой Стражи, их чешуя была настолько обильно покрыта татуировками и ритуальными защитными шрамами, что они казались облачёнными в странные облегающие кольчуги. Обилие золотой чеканки и драгоценных камней на наручах, поножах и стальных воротниках складывались в систему защитной клинописи и амулетов, превращая каждого храмового стражника в небольшую живую крепость. Блестящие зачарованием обсидиановые лезвия алебард довершали образ.       Сам же немолодой ящер был облачен в очень дорогой плащ цвета артериальной крови, украшенный тонкими золотыми пластинками, изрезанных солярными символами, широкие штаны из алой ткани с золотым шитьём, сандалии из кожи белого варана, и носил на голове золотой обруч, украшенный перьями и алыми камнями. Множество украшений, опять же, из золота с самоцветами, было на его руках, гребне и хвосте. Чувствовалась, что каждое из украшений – не побрякушка, а сильный артефакт. Изрядно потускневшую алую чешую покрывала затейливая вязь татуировок и шрамов, жёлтые глаза смотрели с отческой заботой.       На поясе у ящера висел простой атам, с лезвием из вулканического стекла и потёртой костяной ручкой. Лилит чуяла исходящие от кинжала жажду убийства и густой, давящий запах пролитой крови. Этим клинком принесли в жертву тысячи разумных. И убьют ещё больше.       – Да будет шаг твой лёгок, а ум остер, дщерь Тьмы – Кивнул в ответ жрец, – Твои слова приятны сердцу старика. Но что же этот юноша? Что привело сына Конфедерации столь далеко от родных берегов? – Облаченный в золото ящер повернулся к «капитану Кирку», пристально его разглядывая.       Островитянин залихватски поклонился, махнув украшенными перьями шляпой, взметнув пыль с камней брусчатки. Выпрямился, с белозубой улыбкой заявив:       – Как и любого мужчину, который идёт в море! Приключения и загадочные истории. Далёкие страны, прекрасные женщины, – он стрельнул глазами в дроу, – и конечно же, блестящие монеты. Торговля с Джунглями очень прибыльна, если не бояться расстояния и проклятых пиратов.       – Несомненно. Дары этих земель обильны, и дети Джунглей готовы обменять их на другие товары... Если торговля честная. Откуда вы прибыли, капитан? Морграф?       – Нормаграф, Ваше Преосвященство. Я происхожу из торговой семьи Миамара, хоть и... Не до конца. Тем не менее, трюмы моего корабля полны товаров, и я не собираюсь поднимать якорь, пока они не опустеют, чтобы наполнится дарами Джунглей! – Хуманс продолжал играть роль беззаботного авантюриста, но Лилит уже почуяла, как он напрягся. Замаскированный островитянин понимал, что ситуация катиться в задницу, но пока ещё не понял, насколько.       Лилит стало даже немного жаль его. Глупый хуманс подписал себе приговор в тот момент, когда сошёл на пристань Ацланта. Впрочем... Одна его попытка охмурить эльфийку уже проходит как покушение на ученицу придворного мага. Такое не прощалось нигде. Растянув губы в едкой усмешке, дроу продолжила наблюдать за представлением.       Верховный жрец, тем временем, продолжал словесно загонять «Кирка» в угол:       – Ах, так вы рождены вне брака? Всегда находил этот обычай людей странным. Кровь не водица, чтобы делить её чернилами на бумаге. Но оставим эту тему. Лучше скажите, капитан, как дела в Нормаграфе? Я очень давно там не был. Как идёт торговля? Жрица Урсула по–прежнему читает проповеди на Треугольной Площади?       Смуглый мужчина напряжённо улыбнулся. В Нормграфе не было никакой Треугольной Площади. Как и жрицы Урсулы. Зато они обе присутствовали в Куордемаре. Его пальцы сжались на поясе рядом с саблей. Но отступить островитянин уже на мог.       – Конечно, почтенный. Площадь на месте, как и почтенная Урсула. Правда, она уже старшая жрица. Вы знакомы с ней? И, простите мою дерзость, почтенный, но как вас зовут? Вы не назвались.       Облаченный в золото людоящер отчески улыбнулся: – С самой Урсулой – нет, к сожалению. Зато был знаком с её дочерью Морганой. Хорошая была девушка, сильная, одарённая своей Богиней. Её кровь принесла нам много пользы. А зовут меня Крон’Орон’Ал. Для тех, кто не может выговорить – просто Кронал. Некоторые зовут меня Изувером, и, боюсь, более чем оправдано прозвище сие.       «Кирк» побледнел как полотно, его люди выхватили клинки, но это их не спасло. Стоявшие по бокам от Верховного Жреца храмовые стражи в мгновение ока оказались рядом с пиратами. Несколько ударов пятками алебард – и пяток дюжих хумансов оказались на земле, вопя от боли в сломанных конечностях. «Джеймс» успел только выхватить саблю, когда бритвенно–острое лезвие из зачарованного обсидиана упёрлось ему в шею. Видя, как подбежавшие стражники связывают его людей, он прошипел, с ненавистью смотря на жреца: – Ты пожалеешь об этом, ублюдок! Владычица Моря покарает и тебя, и весь этого город! Она не простит смерти своих жриц, как мы не простим жертвы своих братьев, Изувер! За смерть каждого ты оплатишь сторицей, мерзкое животное! И ты, и крылатая ящерица, которой вы все лижите зад!       Ящеры вокруг зашумели, услышав, как оскорбляют Величайшего, но старый ящер лишь улыбнулся шире: – Глупый мальчик. Ты только что кратно увеличил свои мучения. Но не беспокойся. И ты, и твои собратья станете отличными жертвами на праздник Речных Лилий. Ибо Куаринарис Убийственная Волна повелел, чтобы каждый из островитян платил виру кровью за преступления против Ацланта. Воля Величайшего – закон. Уведите их! И пригласите в Храм начальника пирса, где пришвартовался корабль пирата сего. Капитана корабля тоже разыщите. Я хочу побеседовать с этими... недостойными.       Вопящих ругательства хумансов утащили в сторону Храма Солнца. Отдельный отряд направился в сторону порта. Рыночная площадь быстро возвращалась к обычному состоянию. Дроу собиралась было аккуратно покинуть ставшее слишком шумным место, но была остановлена доброжелательным голосом: – Куда же ты, Лилит? Я хочу поговорить с тобой, дитя подземных чертогов. Подойди ближе.       С трудом уняв вернувшийся страх, тёмная эльфийка развернулась к старому ящеру. Вновь поклонившись, она вежливым тоном поинтересовалась: – О чем вы хотел поговорить, почтенный Верховный Жрец? Если это касается магических дел, то, боюсь, вам нужно обсудить это с моим Наставником. Я не имею права принятия решений от имени Серебряной Башни. Если желаете, я могу передать ваши слова мастеру Ксиристиру... – Я хотел поговорить не о Белом, дорогая, а о тебе. Ты подумала о моем предложении?       Глубоко вдохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, дроу ровным тоном проговорила, сложив руки под грудью: – Подумала, почтенный. И мой ответ тот же – нет.       Немолодой ящер очень натурально вздохнул, словно искренне жалел об отказе. Возможно, так оно и было. – Девочка, ты просто не понимаешь! Это будет наивысшая точка твоей жизни, твой апофеоз! Я могу сделать так, что ты будешь испытывать невероятное удовольствие! Только представь – ты, прекрасная, обнажённая, сияешь в лучах Солнца, на вершине Великой Пирамиды... – На жертвенном алтаре, с вырезанным сердцем. Глупо улыбающаяся, и абсолютно мёртвая. Нет, почтенный Крон’Орон’Ал. Смерть остаётся смертью, даже красиво обставленная. Я НИКОГДА не соглашусь на это. Прошу вас более не задавать этот вопрос, почтенный Верховный Жрец. Со всем уважением напоминаю, что мой Наставник чётко выразил свою позицию – до конца моего обучения недружественные действия против меня означают недружественные действия против Круга Благородных. Без исключений.       Кронал неодобрительно смерил Лилит взглядом – словно нашкодившего котёнка. – Тогда как насчёт ритуала усиления? Здоровье не бывает лишним, уж поверь старику. Всего лишь рука или нога – твой Наставник легко вырастит тебе новую... – НЕТ, почтенный. Это не обсуждается.       На мгновение в жёлтых глазах сверкнули его настоящие чувства – злоба и жажда крови, но быстро пропали. Старый маг Крови отлично контролировал себя.       – Эх, молодёжь. Всегда уверены в своей правоте. Всегда думаете, что знаете лучше. Хорошо, Лилит. На сей раз я отступлю. Но помни, что моё предложение остаться в силе. Если вдруг пожелаешь стать сильнее, ты знаешь, к кому обратиться. Или, если вдруг твоя жизнь станет невыносима, я с радостью помогу окончить её ЯРКО... – Не пожелаю, почтенный Крон’Орон’Ал. – Хм. Не будь столь уверена, дщерь Тьмы. Вашему ли народу не знать, что иная жизнь может быть хуже смерти. До встречи, Лилит. – Прощайте, почтенный Верховный Жрец.       Серый ящер кивнул, а дроу вновь глубоко поклонилась. Развернувшись, Кронал направился в сторону Храма Солнца, сопровождаемый охраной. Когда последний из Завров скрылся за углом, тёмная эльфийка позволила себе облегчённо выдохнуть. Она боялась, до трясущихся коленок боялась главного жреца Ацланта...       Стоявший за прилавком людоящер с зелёной чешуёй понимающе зашипел, и выставил на прилавок бутылку с мутной белой жидкостью. Хлебнув прямо из горла, торговец грибами протянул бутылку Лилит.       Взяв сосуд и проверив жидкость заклятьем, дроу с наслаждением отхлебнула кисловатого пульке – местного напитка, изготавливаемого из прибрежной агавы. Благодарно кивнув торговцу, и заклятьем счистив и вернув ему сосуд, эльфийка направилась к торговым рядам. До времени встречи с наставником ещё час, она успеет присмотреть что–нибудь для себя.       Вскоре, просматривая на свет тонкие пластинки обсидиана, мысли девушки вновь вернулись к Верховному Жрецу.       Чудовище в облике разумного... Могущественное, опытное, жестокое – и крайне эффективное на избранной стезе чудовище. Магия Крови всегда тянула своих приверженцев к более быстрым, более жестоким путям, и немало среди адептов было тех, кто полностью терял разум. Нужно иметь огромную силу воли, чтобы не обезуметь, из года в год пропуская через себя боль и смерть живых существ. Кронал таковую имел, возглавляя жрецов Храма Солнца вот уже пятое столетие.       Справедливости ради, боялись жреца очень многие. Не только в Джунглях, но и далеко за их пределами. Старый и могущественный маг Школы Крови, Кронал по прозвищу Изувер убил очень многих. Ещё больше он принёс в жертву на алтаре, что стоял на вершине пирамиды Храма Солнца. Кровавые жертвы не была чем–то необычным в Джунглях, где магию Крови очень ценили, а жизни врагов – не особо. В каждом городе был маг этой школы, даже часть племён имели адептов, что уж говорить про Великие Города.       Но Кронал выделялся даже на этом фоне. Верховный Жрец Ацланта, по слухам, был самым могущественным практиком этой Школы во всех Джунглях, уступая разве что драконам–владыкам. По тем же слухам, Изувер был способен извлечь эссенцию жизни хоть из крови разумного, хоть из ихора потусторонних тварей, безжалостными пытками выдавливая всю силу из жертвы, до последней капли ликвора.       При этом его воли и навыков было достаточно, чтобы владеть «Эхом Первого Убийства», древним обсидиановым атамом – жертвенным кинжалом – пришедшим из глубин веков. Как однажды рассказал ученице Ксиристир, этот клинок шепчет владельцу, прося использовать его. Лезвие поглощает жизненную силу, передавая часть хозяину, и шепчет, убеждает, требует и умоляет владельца причинить боль, пролить кровь, убить – но его голод в принципе невозможно утолить. Таким он был создан неизвестными мастерами, в давние времена Империи Ящеров, а может, и ещё раньше…       Пусть адекватность Кронала уже давненько вызывала вопросы, сопоставимой замены старику в Ацланте не имелось. Поэтому его «заигрывания» и намёки терпели. А неоднократно доказанная верность Куаринарису Убийственной Волне надёжно хранила жреца от попыток смещения.       Выбросив лишние сейчас мысли из головы, тёмная эльфийка приобрела десяток обсидиановых пластинок, расплатившись золотыми дисками с отверстием в центре и орнаментом в виде волн по ободу – обычной валютой в окрестностях Ацланта. Купив в соседних лавках ещё некоторое количество ингредиентов, она направилась к месту встречи с Наставником.