Жена инспектора Тиа Тха

Не вернусь. А если вернусь, то как же тогда я получу свою жену обратно? Тиа Тха сделал шаг назад, тщательно следя за тем, чтобы не нарушить границы личного пространства Мангкорна. Он понимал, что такие вещи требуют времени и терпения. ***** Инспектор из Чиангмая временно переведен в полицейский участок Мае Сай. Официальная причина? Все знают правду, но молчат, поддерживая его, за исключением инспектора Пхувина. – Почему ты так доволен, Плаб? – ворчливо спросил Пхувин у своей жены – Пи Пху, тебе совсем не жалко Тиа Тха? – тут же задал встречный вопрос Плаб. – Ха! Так ему и надо! Они оба наблюдали, как Тиа Тха настойчиво пытается поободраться к Мангкорну, не отводя от него взгляда. Его упорство было впечатляющим. К счастью, когда Пхувин пытался наладить отношения с Плабом, это оказалось куда проще. Иначе он бы оказался в такой же сложной ситуации, как Тиа Тха. – Почему Пи Мангкорн такой упрямый? – Плаб попытался завести разговор, но старший явно не хотел углубляться в эту тему. – Хорошо, что ты не такой упрямый, как он. – Пхувин, помоги Тиа Тха. Я хочу, чтобы они оба нашли свое счастье. Плаб искренне хотел помочь, но с чувствами нельзя играть – они непредсказуемы. Завязанный узел придется развязывать самому. Мангкорн спокойно сидел в своем углу, сосредоточенно работая, игнорируя настойчивые попытки Тиа Тха. Он не был полностью молчалив: на вопросы бывшего мужа отвечал коротко и по делу, но не больше. – Мангкорн, расскажи мне об этом деле, пожалуйста? – Тиа Тха говорил мягко, но в его голосе звучала настойчивость. Молодой человек отвел взгляд, чувствуя, как что-то непонятное шевелится в груди. Этот тон, эта доброта – они раздражали его, и в тоже время заставляли сердце трепетать. Он поклялся себе не поддаваться людям с переменчивыми чувствами. Даже если Тиа Тха пробуждал в нем что-то теплое, это не означало, что он готов нарушить свои принципы. Его сердце, еще не зажившее после прошлых ран, хранило обиду. Оно сопротивлялось, как могло. – Пусть инспектор Пхувин расскажет. Он справится лучше меня, – ответил Мангкорн холодно. – Но я хочу услышать это от тебя. Пожалуйста? – Простите, но я не могу, – коротко бросил он, поднимаясь из-за стола. Его шаги были быстрыми, почти беглыми. Тиа Тха остался сидеть, опустив голову, не находя выхода. Каждый день он пытался пробиться сквозь лед, но встречал только холодное безразличие. Словно они были просто коллегами, ничего больше. – Инспектор, не сдавайтесь! – сержант Плаб поднял два пальца, словно призывая к бою. – Я не сдамся, – твердо произнес Тиа Тха. – Найду способ. Сдаваться? Никогда. Если он сдастся, то потеряет шанс вернуть жену. Он не мог позволить себе проиграть. Мангкорн скрылся в архиве, надеясь обрести хоть немного покоя. Но мысли не отпускали. Каждый день он видел искренность и заботу, которые Тиа Тха проявлял к нему. Это трогало его, заставляло сердце дрогнуть. Но он все еще не был уверен. Не мог решиться. – Пи Мангкорн. – А? Плаб? Голос младшего товарища заставил полицейского вздрогнуть. В последнее время он стал особенно пугливым, возможно, потому что часто пребывал в задумчивости. – Можно задать вопрос, Пи Мангкорн? – Плаб подошел ближе. – Конечно, спрашивай. – Пи Мангкорн, вы любите инспектора Тиа? Вопрос ударил прямо в сердце. Мангкорн замер, его лицо выдало все, что он пытался скрыть. Он кивнул, признавая правду. Люблю. Очень сильно. – Тогда почему бы не дать ему шанс? – предложил Плаб, словно это было очевидным решением. – Я не уверен, – едва слышно ответил Мангкорн. – Почему? Из-за его прошлого или чего-то другого? И правда, что удерживало его? Почему он не мог сделать шаг навстречу? – Когда я женился на инспекторе, он был очень ветреным. – Но ведь во время вашего брака инспектор никого не водил, правда? И он всегда ставил тебя, Пи, на первое место, – Плаб знал историю от обеих сторон. Инспектор Тиа Тха рассказал ему все, включая то, что у него не было никаких физических отношений с кем-либо. – Это правда. Действительно, как и сказал Плаб, в то время были только девушки, которые мешались под ногами и пытались привлечь внимание, но больше никого. Он никогда не приводил никого… кроме своей бывшей, Белль. Но и там он все понял не верно, потому что Белль собиралась замуж. – Инспектор очень дорожит тобой, Пи Мангкорн. Судя по тому, что я слышал, он сильно переживал, когда ты был ранен и похищен. Разве это не можно считать хорошим качеством? – продолжил Плаб, пристально глядя на собеседника. Мангкорн вздохнул, погружаясь в тяжёлые размышления. Если исключить ветреность, легкомыслие и раздражительность, инспектор был действительно хорошим человеком. Возможно, именно поэтому он и влюбился в него. – Или ты все еще сердишьсяь на него из-за того, что он попросил развода? Мангкорн медленно покачал головой. Это была не злость, а глубокая обида – ведь время еще не истекло. Но одно-единственное слово, произнесенное с раздражением, запечатлелось в его памяти. – Инспектор накричал на тебя, Пи? – Да, – коротко ответил Мангкорн. Плаб замер, его глаза широко раскрылись от любопытства. Он тут же попросил рассказать подробности, и Мангкорн, преодолев внутренние сомнения, начал говорить. Пока он делился своей историей, Плаб размышлял. Если бы это произошло с ним, он тоже был бы зол. Получить резкий выговор, не понимая причины – это больно. – Почему бы тебе не поговорить с инспектором? – предложил Плаб. – Лучше не стоит. – Инспектор Тиа может быть близок к смерти, Пи Мангкорн. Подумай еще раз. Если ты так и не решишься, это может закончиться трагично. – Лукплаб говорил с ноткой юмора, но в его словах звучала доля истины. Он хотел, чтобы старший товарищ вновь обрел счастье и вернулся к своей прежней жизнерадостности. – Попробуйте обдумать это. ****** Кто-то действительно умирает, как сказал Лукплаб. – Что мне сделать, чтобы Мангкорн простил меня? Шестой стакан алкоголя исчез быстрее, чем течет река. Весь день Мангкорн избегал встречи, и инспектор не знал, допустил ли он где-то еще одну ошибку. Но чувство вины терзало его. В баре округа Мэсай сидели два высокопоставленных офицера полиции – инспектор Пхувин и капитан Канин. Они молча наблюдали за своим другом, который напивался так, словно хотел утопить свое отчаяние в бокале. – Мангкорн ненавидит таких пьяниц, как ты, – пробормотал Канин, глядя на инспектора. – Черт, Пху, скажи мне, какого человека любит твой нонг? Я готов стать кем угодно ради него. Инспектор, который никогда никого не умолял, ни женщину, ни мужчину, сейчас был в тупике. Он любил Мангкорна. Ему было все равно, какого тот пола. Чувства не знали границ. – Налейте еще, Пху, Канин. – Успокойся, – строго остановил его Канин. – Я не могу больше успокаиваться. Алкоголь лился рекой, а часы неумолимо показывали десять вечера. Дождь начал моросить, и двум офицерам пришлось тащить пьяного друга домой. Машина медленно въехала в гараж. Тиа Тха остался ночевать в доме Пхувина. Когда он вышел из автомобиля, его взгляд задержался на друзьях. У Пху есть жена. Канин, кажется, ухаживает за Надоном. А у меня никого нет. Мангкорн, я сожалею. – Эй, Тиа Тха, ты куда? Слова не успели догнать действия. Инспектор из Чиангмая, будучи пьяным, бросился под дождь, не обращая внимания на крики друзей. Его цель была ясна – дом бывшей жены. Я больше не могу. Я не выдержу. Когда его длинные ноги остановились, Тиа Тха глубоко вдохнул и закричал, перекрывая шум дождя: – Мангкорн, я люблю тебя! – Я люблю тебя, слышишь, Мангкорн? – Прости меня, я люблю тебя! Его низкий голос отражал переполняющие чувства. Слова любви эхом разносились по улице, не обращая внимания на любопытные взгляды соседей. Его глаза, полные боли, были устремлены на окно второго этажа. Дождь смешивался с его слезами, стирая границы между небесной влагой и человеческой слабостью. Тиа Тха, мокрый до нитки, стоял под проливным дождем, ожидая человека, которому он отдал свое сердце. Свет в спальне все еще горел. Мангкорн, уже почти засыпая, вздрогнул от громких криков. Он поспешно раздвинул занавески и застыл. Внизу, под дождем, стоял инспектор. Весь мокрый, дрожащий, но с горящими глазами. – Ты с ума сошел? Что ты творишь? – Мангкорн сорвался с кровати, схватил зонт и, не думая, бросился вниз. – Зачем ты пришел? Ты что, сумасшедший? Стоишь здесь под дождем, как безумец! – Да, я сумасшедший! – выкрикнул Тиа Тха, его голос дрожал, но был тверд. – Сумасшедший от любви к тебе! Мангкорн, я люблю тебя. Прости меня за всё. Я ужасен, я глуп. Но я не могу без тебя. Его слова были как удары молнии, разрывающие ночное небо. Молодой полицейский смотрел на него, не в силах произнести ни слова. – Я готов стоять здесь всю ночь, под дождем, под молнией, если это даст мне шанс... шанс снова быть с тобой. – Инспектор... – прошептал Мангкорн, его голос задрожал. – Вы плачете? Такой сильный человек... и сейчас плачет. Это невыносимо. – Я люблю тебя. Очень сильно люблю. Даже не знаю, с какого момента это началось. Но спальня без тебя – это не спальня, Мангкорн. – Я не могу спать один. Я больше не могу спать. – Давай начнем все сначала. Я.... И дождь, и слезы текли вместе. Даже если сегодня его чувства не примут, завтра он придет снова. – Я люблю.... – Хватит, – вдруг резко сказал Мангкорн. – Хватит болтать, инспектор! Вы такой эгоист! Почему вы не даете мне сказать ни слова? Тиа Тха замер, и его сердце замерло вместе с ним. – Ты... Ты самый сумасшедший человек, которого я знаю! – закричал младший, его голос сорвался. – Мангкорн... – Если ты перебьешь меня снова, можешь даже не пытаться появляться передо мной, псих! Мангкорн не выдержал и закричал в ответ. Постоянные признания в любви, слезы и безрассудные поступки этого человека давно растопили его сердце, но сейчас все смешалось в вихре эмоций. – Ты весь мокрый! Если ты заболеешь, что тогда? Ты хоть понимаешь, насколько это безумно?! – Сумасшедший! Ты самый сумасшедший человек на свете! Не раздумывая, сержант полиции отбросил зонт и шагнул вперед, крепко обняв инспектора. Он решил больше не слушать голос разума. Он хотел довериться сердцу, хотел дать себе шанс быть счастливым. Счастливым с тем, кого он любит. – Почему ты молчишь? Почему ты ничего не говоришь?! – голос Мангкорна дрогнул, и он прижался лицом к мокрой груди инспектора. Дождь лил, но они стояли, обнявшись, под взглядами прохожих, которые, затаив дыхание, наблюдали за этой сценой. Люди улыбались, радуясь за них. – Теперь я могу говорить? – наконец произнес Тиа Тха, его голос звучал мягко, но уверенно. – Я думал, ты не позволишь мне увидеть тебя снова. – Он крепче обнял Мангкорна, словно боялся, что тот исчезнет. – Ты глупый, инспектор. – Ты весь мокрый из-за меня. Ты можешь заболеть… Дождь продолжал идти, но тепло их объятий будто создавало вокруг них невидимый купол. Тиа Тха слегка улыбнулся, его сердце бешено колотилось от этого неожиданного, но такого важного момента. Он осторожно провел рукой по мокрым волосам младшего, его прикосновение было нежным, почти трепетным. – Ты... Ты такой упрямый, – прошептал он. – Настолько упрямый, что я думал, ты никогда меня не простишь. – А я разве сказал, что простил? – Мангкорн поднял на него глаза, но в них уже не было злости, только теплота и тихая надежда. – Я больше никогда не заставлю тебя страдать, Мангкорн. Обещаю. – Голос Тиа Тха звучал твердо, с искренностью, которая не оставляла сомнений. Он знал, что больше никогда не сможет любить никого другого. Его сердце уже сделало выбор. – Ты дашь мне шанс? – тихо спросил он, заглядывая в глаза Мангкорна. Круглые глаза встретились с его взглядом, полным решимости. Юноша слегка кивнул, веря обещанию этого инспектора полиции. Того, кто готов был защитить его от опасности. Он верил всем сердцем. – Если ты все испортишь, инспектор... – прошептал он, прижимаясь ближе. Ни в коем случае, любимый.