Грехопадение

***

— Дурак,— хохотнул он, отводя взгляд в сторону. Мне показалось или у него реально выступил румянец? Телефон Арсения Сергеевича зазвонил. Он резко вытащил аппарат из кармана и сбросил вызов, скидывая кому-то короткое сообщение. Он поменялся в лице, сильно нахмурил брови. Я вдруг почувствовал себя неуютно. Будто рядом со мной не преподаватель, а какой-то другой человек. Опасный. Не Арсений Сергеевич, купивший малолетке кофе. Не Арсений Сергеевич, который вчера диким взглядом рассматривал мою кровавую руку. Не хороший знакомый. Совсем наоборот. — Ну… Давайте,— неловко пробормотал я, опуская голову в воротник куртки.  — Че давайте?— раздраженно бросил он. — К вам. В гости,— Господи, почему я такой дебил? Очевидно, что у Арса что-то случилось, поэтому он так резко изменился. Надо было предложить высадить меня, вот и всё! Зачем, зачем я продолжил эту тему? Печально, что мне не всегда удается сдержать язык за зубами. Идиот.  Оставшийся путь прошел в молчании. Арсений нервно стукал пальцами по рулю, иногда отвечая кому-то в телефоне. Мы подъехали к новой девятиэтажке. Мда, откуда у преподавателя хора такие деньги? Наследство? Домик был действительно хорош, с закрытым забором и шлагбаумом. На аккуратной площадке играли дети, радуясь февральскому снегу. Голову прошибли странные воспоминания. Мне, наверное, около четырех. Мама заботливо окутывает меня теплым шарфом, надевает шапку-ушанку, целует в нос. Варежки на веревках из шерсти нерпы. Отец смазывает санки, чтобы те лучше скользили по идеальному снежку. — Антон? Нормально всё?— Арсений Сергеевич нервно тряс меня за плечо. Кажется, я задумался сильнее, чем стоило.  — Да, не парьтесь. Красивый район,— сказал я, вытаскивая длинные ноги из салона. Преподаватель выдохнул недовольно и покачал головой.  В лифте моргала лампочка, было душно и пахло приторными духами. Не люблю, когда кто-то использует сильный парфюм. Лучше как у Арсения Сергеевича, легкий, ненавязчивый. Не сильно брутальный, но ощутимо мужской и приятный. Преподаватель не отрывался от телефона. Интересно, с кем он там переписывается? С девушкой? С другом? По работе?  — Вы с кем там?— поинтересовался я, заглядывая в его экран. Пришлось плотно прижаться к его теплому плечу. Он резко заблокировал мобильник.  — Антош, знаешь сказку про любопытную Варвару?— он улыбнулся нежно, убирая телефон в карман. Рука с ужасно тонким запястьем потянулась к моим волосам, Арсений потрепал и без того не уложенные кудри. По плечам пробежали мурашки.  — Знаю,— буркнул я, неловко и слишком быстро отпрянув назад. Это касание вызвало… Странные чувства. И меня это пугало. Отталкивало. Очень сильно отвращало и казалось мерзким. Словно реакция моего тела была не той, что выдавал мозг. Я вдруг тяжело сглотнул. Захотелось еще раз почувствовать эту близость.

***

  Мы приехали на восьмой этаж. В горшках стояли необычные цветы, не знаю, как они назывались. Лепестки каждого бутона были разноцветные, как в той сказке, где девочка загадывала желания, отрывая каждый лепесток. Ну и дурой она была. Если бы я получил такой цветок, то выбрал более полезные и классные вещи. Приставку, как у Димкиной девушки. Новые кроссовки, как в рекламе по телеку у той девчонки, которая играла на электронной гитаре. У нее были очень ловкие пальцы.  — Проходи, туалет прямо по коридору,— Арсений Сергеевич скинул массивную обувь на пороге шикарной трёшки. У меня выбило воздух из легких. Это было просто великолепно. Бежевый идеальный паркет, постеленный по всему пространству квартиры. Сероватые стены, на которых располагались картины великих художников всего света. Явно реплики, но выполнены очень качественно. Свет был таким, какой я люблю. Не холодный и отстраненный, а теплый и бережный. Я прошелся дальше, зашел в просторную ванную. Душевая кабина современная и белоснежная. Оглядел себя в зеркало. Чужеродец. Грязный и оборванный. Совсем не к этому антуражу. Худой, в старом свитере. Домовёнок. Зёленые глаза пылали как в последний раз, вспыхнула и навязчивая боль в руке. Сквозь кофту поступили капли свежей крови. Я огляделся. Что-то тут было не так. В стакане одна зубная щетка, совсем новая, но слишком маленькая для такой ёмкости. На полочках легкий слой пыли, очерченный под бывавшие здесь баночки и крема. Зубная паста мятная, а рядом с ней стоит детская, в розовой упаковке «Маленькая принцесса».  — Ты чего застрял тут?— я вздрогнул, когда дверь открыл Арсений Сергеевич. Мужчина оперся о дверной косяк, не переступая за порог. Я поймал его взгляд голубых глаз в отражении зеркала. Черные волосы взъерошились, но вовсе не стали беспорядочной кучей, наоборот, словно всегда так и лежали. Уличную одежду он сменил на футболку и пижамные штаны и мишками. Мило. Аккуратный носик сморщился, брови нахмурились, он подошел ближе.  — Тох, ты че?— он мягким движением развернул меня к себе лицом. Я облизал пересохшие губы, мы встретились взглядом.  — Рука болит,— сказал я, стараясь не выдавать сильную панику от прикосновения холодных пальцев. Арс понятливо кивнул, сунул мне почти в лицо чистую футболку с каким-то забавным принтом,— пасиба. — Пазялуста,— передразнил он, подхватывая край кофты у штанов.  — Эй, вы чего!— крикнул я, отшатываясь от него назад. Больно впечатался бедром в угол раковины, недовольно шикнул. А Арсений Сергеевич что? А этому пофиг, он снова принялся поддевать одежду вверх.  — Это ты чего. Я хочу помочь. Не нужно тормошить и без того больное место,— сказал он таким невинным тоном, что мне показалось, что температура в комнате поднялась до сорока градусов.  — Я сам,— честно, я пытался. Я искренне пытался сопротивляться. Но это был Арс. Противный и настойчивый.  — Какой сам, пугало? На тебя смотреть страшно. Дай помочь, побыл уже героем вчера,— его лицо было очень серьёзным. Пришлось сдаться и снова признать поражение. То, что я больше всего ненавидел делать. Сдаваться и опускать голову. Но, я хотел проиграть Арсению. Хотел и совершил это. Осторожно кивнул, сглатывая тягучую слюну. Он аккуратно стянул с меня одежду, поддевая каждый рукав по-отцовски ласково. Что за человек? Я заметил, как его цепкий взгляд прошелся по впалым рёбрам, выпирающим ключицам, задел шрам на плече. Футболка была голубой, большой, вкусно пахла. Его запахом. 

***

После перевязки, не самой приятной, мы опустились на мягкий фиолетовый диван. Арсений Сергеевич разогрел борщ, поставил две тарелки на журнальный столик. Должен признать, это был самый вкусный борщ в моей жизни.  — Ну что, Антошка, успокоил свою девушку вчера?— ехидно сказал он, поглядывая на меня шальными глазами. — Че вы несете,— засмущался я. Блин, чего он пристал с этим девушками! Какая ему вообще разница?  — Ну ту, Оксану. Симпатичная,— усмехнулся преподаватель. Я отмахнулся от него и принялся оживленно доедать борщ.  — Рассказывай, Шастун. Что происходит в приюте вашем?— его голос стал тише. По телеку шла битва экстрасенсов, очередной калл на русском телевидении. Я почти подавился. Неловко огляделся, вытер рот от вкусного супа. Опустился на пол, рядом с его ногами. Преподаватель не сказал ни слова.  — Вам можно доверять?— проговорил я, выцепив его задумчивый взгляд. Мне кажется, будь его воля, он бы достал тетрадь и начал всё подобно конспектировать. Но он лишь кивнул. Мне этого хватило,— слушайте, не считайте меня идиотом. Я прекрасно понимаю, что весь наш приют — это ебучая секта. В детстве я так не считал. Пришло с возрастом, наверное. Когда я понял, что мы все ходим под человеком, который считает себя Богом. Он называет себя «высшим». Понимаете, у нас директор, Стас, даже вот он перед ним шута играет. Этот «высший»… Больной. Наказывает детей за всё, что по его мнению «грязно и порочно». Телесно наказывает. Не хочу жаловаться. Мне не так часто прилетало, Серёга и тот весь побитый ходит. Я очень хочу, чтобы дети жили в заботе. Хочу им помочь и спасти. Не нужно на меня смотреть так, пожалуйста. Я не больной, я не сделал бы это с собой сам. Поверьте мне, прошу. Я не выдумщик и не даун, не стал бы лгать. Арсений Сергеевич слушал мой монолог внимательно, сильно хмурился. Его лицо стало непонятно жестоким и нежным одновременно. Я не стал выдавать все детали, особенно про гадания и отравленную кашу. Не хотел выглядеть совсем озабоченным в его глазах. — И,— он прокашлялся, заговорил тихим голосом,— за что ты получил? — Типа за наркоманию, или вроде того… Это не важно, Арсений Сергеевич. Вы сможете помочь? Не мне, но тем детям, которые страдают. Никто не звонит ментам, все боятся этого ебаната,— он ответ взгляд. Осторожно подтянул меня к своим ногам. К мягким плюшевым штанам. А потом силой уложил мою голову на свои колени и начал бережно гладить по волосам. — Помогу, Шастун. Я с тобой. Не брошу и не предам,— он гладил меня как котёнка, попавшего под проливной дождь. Голос преподавателя успокаивал, заставлял расслабить тело и мысли. Я чувствовал себя спокойно. Не хотел считать его защитником, отцом или наставником. Хотел считать другом, который подставил сильное плечо в трудную минуту. Хотел, чтобы Арсений считал также. Я приобнял его где-то возле щиколоток. Боль в руке ушла совсем. Остался только голос, касания и стук снега в окно.  Не знаю, сколько прошло времени, когда мы сидели так. Я вернулся на диван, Арсений Сергеевич включил какой-то фильм про гонки. Пусть фильм мне и нравился, но спокойная обстановка уволокла в сон. Я опустил морду на подушку, вытянул ноги вдоль дивана, касаясь пальцами бедра преподавателя. 

***

Проснулся, когда за окном стемнело. Шея затекла. Арсения не было на диване, фильм давно закончился. Я поднялся, разминая затекшие конечности. Мужчина разговаривал с кем-то по телефону на кухне, переходя на злой шёпот.  — Лер, ты издеваешься? Я знаю, да, что давно её не видел, но я не могу сегодня! Да подожди…,— он шумно выдохнул,— да понял я! В следующий раз, когда захочешь побухать с подружками, сообщи заранее!  — Арсений Сергеевич?— я вышел на свет, потирая глаза. Он поджал губы, прикладывая указательный палец к ним. Я понял, что мне лучше помолчать.  — Ты можешь не орать, пожалуйста? Вы далеко? Ясно, выхожу,— он положил трубку, выразительно взглянул на меня. Подпер голову ладонью, отхлебнул что-то из чашки.  — Выспался?  — Сколько времени?— спросил я, поправляя складки на футболке. Он посмотрел на наручные часы.  — Пять ровно. Одевайся, встретим одну гостью,— сказал он, поднимаясь со стула. Проходя к прихожей мужчина коснулся моей щеки, на которой, кажется, образовался след от подушки.  — Может, мне лучше уйти?— неловко спросил я, когда он натягивал кроссовки на ноги, задирая пижамные штаны.  — Не неси хуйню. Познакомлю тебя с одной принцессой. 

***

Мы ехали в лифте в гробовой тишине с моей стороны. Настроение резко превратилось в огромную кучу говна. Глубокую и вонючую. А Арсений Сергеевич ухмылялся абсолютно тупой улыбочкой, воодушевленно о чем-то говоря. Я лишь молча кивал. О чем я вообще думал? Как я мог посчитать его товарищем? У него есть женщина, какая-то мерзкая Лера. Было чувство, что я уже ненавидел эту её всей душой, ни разу не увидев. Стало стыдно за свои мысли, погано он поступка Арсения, но, с иной стороны, чего я ожидал? Что мы будем друг другу обо всем рассказывать? Что во второй день знакомства откроем друг другу душу? Бред. Я идиот и малолетка, который выдумал себе дружбу со взрослым мужиком, у которого есть семья. Придурок.  Мороз обжег кончик носа. У двери стояла белая тойота, Арсений подался вперед. Из двери высунулась ножка на высоком каблуке. Я подумал, что эта Лера очень красивая. Высокая длинноволосая блондинка. Она сверкнула норковой шубой, в ушах блеснули бриллиантовые сережки. Губы были вымазаны красной помадой. Я шмыгнул. Преподаватель открыл заднее сидение, вытаскивая оттуда маленького воробушка.  — Привет, зайка,— мужчина выглядел очень счастливым. Девчонка в теплом пуховике повисла на его шее, выглядев такой хрупкой, словно вот-вот сломается. Она задорно поцеловала его в щечку.  — Папа, я так скучала! Я ужасненько по тебе скучала,— он крепче прижал ее к себе. Лера встала рядом с ними, повернувшись ко мне спиной. Я так и остался на пороге подъезда.  — А я как скучал, Анечка,— он поправил ей шапочку с фиолетовым цветком, а я придумал новое желание для цветика-семицветика. Никогда не видеть этой картины и стереть всё из памяти.  — Кто с тобой?— грубо спросила девушка, поворачиваясь ко мне. Ее аккуратный носик сморщился, словно я был простым мусором. Самым лишним человеком на свете.  — Мой ученик, Антон Шастун. Талантливый парень, прекрасный хоровик,— улыбнулся Арсений, обращая на меня внимание,— Аня, поздоровайся. — Здравствуйте!— несмотря на юный возраст, я не уловил ни одного дефекта речи в ее словах. — Привет,— я постарался улыбнуться, наконец шагнул к ним, поправляя воротник куртки.  — Ученик?— фыркнула Лера, стреляя в преподавателя злобным взглядом. — Ученик,— твердо произнес он, смиряя женщину голосом. Она как-то странно кивнула, поворачиваясь ко мне. Только лицо не было злым. Наоборот, она улыбнулась светло, без ненависти и пренебрежения. Лоб разгладился, светлые волосы упали вперед. — Приятно познакомиться, Антон. Валерия,— она протянула тонкую ручку в красной перчатке, я осторожно пожал ее. — Извините, Валерия, не дадите позвонить?— тихо сказал я, опуская взгляд. Она сразу потянулась за телефоном, открывая клавиши для набора. Я принял сотовый, быстро выбил знакомые цифры. Позов ответил без промедлений.  — Кто это?— спросил он бодрым голосом.  — Шаст. Ты еще у Кати? Не уходи, я встречу, вместе домой пойдем,— домой. Громкое слово, но не хотелось сильно позориться перед девушкой преподавателя. Арсений возмущенно подошел ближе, опуская девочку на ноги.  — Ты куда? Пойдем, познакомлю тебя с дочкой,— растерянно спросил он, держа Аню за руку.  — Не хочу мешать. До свидания. Приятно было познакомиться, Аня, Валерия,— я сказал это и побежал вдоль линии фонарей. По щекам покатились предательски убогие слезы. Совсем забыл, что на мне осталась футболка преподавателя. Прочь, прочь из этого тупого места. Это все не для меня — эта идиллия семьи. Этот счастливый Арсений.  Есть дела поважнее. Сегодня служба для работников, мы должны приблизиться к разгадке. 

***