Песни слушать не изволите?

      Даже в храме мысли о незнакомке не оставляли меня. Будто бы эта дама захотела прочно поселиться в моих мыслях, разрешения не спрашивая.       «Любимица мира не боится судьбы», – сказала тогда незнакомка, придвигая чашку с чаем ближе ко мне. Вопросов было много, и ответить на них могла только она и никто больше. Но, очевидно, повидаться с ней снова у меня просто нет возможности. Вот и пришлось копить недопонимания, что не помогало уже моей концентрации во время медитаций, противоречия буквально выедали всё спокойствие.       Пока я не нашла объяснение второму феномену, пришедшему после появления незнакомки. – «Люди, способные слышать мир», да? – откладываю свиток подальше, чтобы не сжечь его в порыве «страсти и любви к живому и неживому».       Вот ведь засада! Ну и что это значит?! Ладно, не шиза и то хлеб. Только что делать и куда идти, чтобы эти неожиданные таланты, вызывающие перманентную головную боль, отключить или хотя бы приглушить особенно громкие «песни мира»?       По ушам ударил особенно высокий аккорд. Ну кто так играет! Надо бы… ух, что надо бы? В свитке вроде было что-то похожее на медитации… может, хоть так успокою разум и, если такое вообще возможно, научу «мир» петь хотя бы приемлемо.       С двойным усердием сажусь читать трактат, может, там будет описана магическая кнопка выключения фоновой музыки из игр или что-то такое.       ...Да они ахуели… В смысле, это никак не отключить?!       Снова отодвигаю трактат подальше. Ну что за несправедливость! Ещё и поныть об этом некому – Се Лянь прибудет в храм только через лет шесть, а я тут с девяти плещусь, морально насыщаюсь презрением как единственная женщина в храме, да.       Всё-таки старейшина… точнее, уже лаоши Мэй и впрямь серьёзно взялся за мой случай и принял не просто в храм, а аж в свои личные ученики. Единственное положительное, что мне этот статус давал – какой-никакой почёт и фиолетовый пояс. Конечно, есть ещё нескончаемые знания шизуня, но их надо выковыривать из огромных тирад о том, как скатывается нынешнее поколение, и какая раньше трава была зелёная.       Вздыхаю, вставая с насиженного места и принявшись растаскивать свитки по их полкам. Лучше сделать это побыстрее, ещё проверять работает та медитация или херня.       Спокойным шагом, сдерживая хитрую улыбочку, прохожу вглубь вишнёвого сада. Поиски наиболее незаметного места не заняли много времени. Сев совсем неправильно и непочтительно, но так, как мне удобно, я принялась «сливаться с природой».       Причём «удобная поза» была написана в самом трактате! Да, сидя непонятно как намного легче пребывать в спокойствии, чем в позе для медитаций! Жаль, что тут таких истин не ценят и приходится медитировать и не медитировать одновременно. Потому что неудобно.       Ветер обдувает моё лицо, и я будто в колодец проваливаюсь. Я – ветер, я – шорох листвы, я в стволах деревьев и в почве под ногами людей. Я – есть природа вокруг, и природа – есть я.

Там, где лёд. Там, где снег. Где безвластен человек.

Цель моя - освещать сумрак ночи!

Чтобы путник любой мог найти бы путь домой

Сквозь холодный белый плен, коль захочет.

      Тело выдыхает, откидываясь на ствол дерева посади. Я – огонь, я – вода, текущая глубоко под землёй. Я – есть природа вокруг, и природа – есть я.

Сквозь темень,

Сквозь бархат плотной темноты.

Сквозь сумрак

И даль глубокой черноты.

Зажгутся ленты в небе

Холодных красочных огней!

      Набираю в грудь побольше воздуха.

Только лишь по ночам крашу светом небеса.

Жизнь моя - осветить племя ночи!

Чтобы в этих краях никогда не правил страх,

Пусть не ярок мой свет и не точен!

      Снова куплет, и…

Я обращусь в холодный синий пламень!

Я разобьюсь волною красных искр!

Я засвечусь как драгоценный камень!

Я взорвусь вспышкой зарниц!

Я – есть природа, природа – есть я.       Тихо выдохнув, прерываю медитацию. В голове будто прояснилось, вечный шум «песни мира» стих, будто мир – ребёнок, которому спели колыбельную, и он уснул.       Какое облегчение!       Схватившись за ствол дерева, поднимаюсь на ноги. Вдыхаю поглубже горный воздух. Всё-таки в храме… спокойнее, чем в императорском дворце. – Ци! Жун! Как думаешь, что ты сделала?       Вздрагиваю, медленно оборачиваясь: – Чт..что я сделала, шизунь Мэй?       Шиплю, когда меня хватают за ухо и тащат непонятно куда. – Ах, ты даже не понимаешь, что сделала! Несносная девчонка! И даже не потрудилась скрыть то, что искала в библиотеке! – дальше шизунь продолжил читать мне нотации о том, какая я плохая, безмозглая и вообще удивительно, как дожила до своих лет. Впрочем, ничего, чего я бы уже не слышала. Зато в речи шизуня проскочила интересность: своей «песенкой» я как-то повлияла на людей и теперь все в отключке от перегрузки.       Прислушавшись к окружавшей нас ци, с удивлением поняла, что она и вправду… будто подражает моей ци и всё вокруг буквально этим пропитано. Ой-ой… в следующий раз буду поаккуратнее и поответственнее с выбором песен. Теперь возможность «влиять» на мир не казалась такой уж выдумкой и скорее пугала. Страшно однажды так забыться и надоумить «мир» сжечь что-нибудь или кого-нибудь или ещё что похуже.       Краем уха улавливаю назначенное мне наказание: перепись глав о милосердии и сдержанности. Каждую по пять раз. Ручки, конечно, отвалятся, но это не самое страшное, что могло произойти. Шизунь Мэй мог оставить молиться и осознавать свою неправоту у статуи местного бога, причём несколько дней по паре шиченей подряд так, чтобы ноги отвалились. А учитывая слова незнакомки о том, что боги тут вполне реальны, то… даже думать не хочу.       Ууу… шизунь Мэй страшен в гневе! Первое время. Потом уже привыкаешь, всё же человек – тварь живучая. Я прямое тому доказательство.       Кстати, о незнакомке, шизунь также попеременно о ней упоминает, но вскользь и всегда уходит от темы, когда я о ней спрашиваю. Очень подозрительно, только вот возразить я не могу, почтение к учителю и вообще я женщина, чего препираюсь с мужчиной, как подумало бы большинство. А то, что незнакомка скорее всего и была причиной всех моих нынешних бед, так это неважно! Или не совсем бед, если так подумать, не будь её и её знаний пришлось бы мне туго, сидеть безвылазно во дворце, где каждый желал бы меня убить, не самая лучшая перспектива. Но тут, в храме, относительно тихо и спокойно, а в свободное время можно читать на интересующие меня темы.       На взгляды и шепотки других учеников уже не обращала внимания – много чести идиотам, не способным логически подумать, что я здесь не просто так.       Сажусь за стол, беря в руки кисть и решая начать с глав «о сдержанности», работа долгая и на несколько дней, даже недель. Но было бы кого жалеть.       Что же, приступим!