hengren week 2025

«Это не дом», — сказал Блэйд Кафке брезгливо. — «Это ебаная лужа». Кафка, которая нараспев расхваливала дом Дань Хэна и его уникальные дизайнерские решения, взглянула на него с долей удивления, но смолчала и перешла к делу. Карандаш тонким касанием очертил маршрут, по которому Блэйду нужно было двигаться, чтобы попасть в кабинет. Почему-то все это время Блэйд полнился раздражением такой силы, что оно выскребывало его из собственной кожи. Прошлая вылазка в эту тухлую конуру закончилась неудачно — он получил, что хотел, но заказчик связался с ним уже на следующий день и фонтанировал гневной пеной через трубку. Хитрый драконий сученыш подменил ядро прилива на обычный лазурит, а настоящее ядро прилива выбросил из сейфа на книжную полку. Блэйд прошел мимо и даже не обратил внимания — безделица в духе корабля в бутылке, подумаешь. Вернув деньги заказчику и напоследок послав его нахуй, Блэйд пообещал себе, что больше не сунется в эту помойку ни за какие вселенские блага. Но легче не стало — уязвленное эго воняло, ныло, и чтобы унять нестерпимый зуд, Блэйд выдернул следующий заказ на Дань Хэна у какого-то бедолаги из-под носа. Ему нужен был реванш; нужно было, чтобы Дань Хэн не стоял на ступеньку выше. Не-а. Нет, сэр, никаких ступенек выше — его толстая драконья жопа переломала бы всю лестницу. Дом по прежнему был теплым и влажным, как дыхание зверя, и Блэйд весь сконцентрировался на том, чтобы не отвлекаться от назначенного курса. Хотелось закончить побыстрее. Взять сраную погремушку, получить бабки и выветрить из памяти, что когда-то там в этом доме его неплохо опрокинули. Даже пару десятков раз, прежде чем Блэйд смылся, громко хлопнув дверью. Ядро прилива, которое ему так и не удалось утащить в прошлый раз, по прежнему стояло на полке кабинета и будто издевалось своим синеватым блеском — вот, мол. Погляди, как все было просто. Не нужно было ебать себе голову кодовыми замками. Взял бы его, ушел и больше не возвращался. Искал бы себе острых ощущений в другом месте. Соблазн сунуть безделицу в карман был невероятно велик. Полупрозрачный камень, похожий на голограмму, идеально лег бы в ладонь, но Блэйд был не дурак. Утащить сразу два артефакта — это значит оставить хозяину дома пару своих шаловливых пальчиков в подарок. Теперь он чувствовал, как влага циркулировала в теле; слышал плеск крови, которую сердце яростно выталкивало из себя, бульканье кислоты в желудке и лопающиеся пузырьки воздуха в легких. Мерзотное ощущение напало, убеждая, что Блэйд превращается в баночку «Услады», но он зажал фонарик в зубах и опустился на колени, терпеливо игнорируя звук мозга, мягко перекатывающегося внутри черепной коробки. Он знал, что драконьи приблуды опасны для людей, но ему-то с этого что было? Пара часов головной боли? Стоило напомнить себе, что Дань Хэн вообще-то работал в этом кабинете. Ковырялся тут в бумажках, перекусывал бутербродиками с икрой, дрых на широкой софе и выбирал влачить свое существование в доме, который весь журчал, как струя мочи. Хвала кому-то там, что сейф уже щелкнул под подушечками пальцев. Блэйд наклонился ближе, небрежно сдвигая в сторону кипу бумажек. Их можно было не прятать — в кабинете валялось столько макулатуры, что в ней и с путеводителем было ничего не сыскать, но его целью все равно были не бюрократические драконьи секреты, а обсидиановая подвеска в бархатной коробочке. Он открыл ее, чтобы свериться с референсом заказчика. На мягкой подложке лежал осколок черного камня, отторгающий от себя каждую крупицу фонарного луча. Блэйду вдруг сразу стало сонливо, словно кто-то саданул по тумблеру в голове. Он редко спал и еще реже — чувствовал усталость, но сейчас захотелось опустить веки и маняще провалиться в глубокий сон. Полный кошмаров, ага. Уж он-то вызнал досконально, что это за вещь. Второй раз такой ошибки… — Я бы просто подарил ее тебе, если бы ты попросил. Блэйд развернулся быстро и резко, почти прыжком, как напряженная до последней шерстинки уличная кошка. Именно так, с карманным фонариком в зубах, стоя на коленях с зажатым в руке чужим имуществом, он впервые в жизни встретил дракона. Дань Хэн, оказывается, и в самом деле им был. Абсолютно настоящим, не «по приколу», не «ты угараешь?» и не «да ты ебнулся». Все, что Блэйд видел выше пояса, не слишком отличалось от того, с чем он привык иметь дело. По крайней мере, в потемках он не заметил ничего страннее рогов. А вот ниже… Уставившись на Дань Хэна так, что это было неприлично, Блэйд вытащил обслюнявленный фонарь изо рта и на ощупь запихал коробочку в карман. От окна его отделяло не больше пяти шагов, но почему-то он не торопился их совершать. — Тебе не стоит здесь задерживаться, — сказал Дань Хэн спокойно и оперся о косяк. Ногти на его руке были длинными, как нарощенные моднявые стиллеты. — Еще минут десять — и твой мозг превратится в кашу. — Так смени сигналку, — огрызнулся Блэйд тут же. — А то ты, видимо, круглые сутки под ударом. Ну ладно, да. Дань Хэн слегка опоздал. Мозг Блэйда превратился в диетическую овсянку с семенами чиа ровно тогда, когда в этой комнате раздался его голос. — Я не выгоняю тебя из дома, — сказал Дань Хэн резче и холоднее. По краю блэйдовой черепной коробки улеглись ровной дугой кружочки бананов и в каждом из них сохранилось по сказанному слову. — Я хочу, чтобы ты вышел из этого кабинета. Это была нормальная реакция тела. Такой же рефлекс, как отдернуть руку от горячего или зажмуриться во время чиха. Только все эти банальные вещи у Блэйда были похерены Марой, а смотреть на Дань Хэна так, будто ожидаешь брошенного с барской руки мячика, он готов был всегда. И просить не надо было. Дань Хэн сделал какое-то плавное движение телом, и Блэйд, холодея, догадался, что так драконы ходят. Его полубезумный взгляд спустился с лица по простой пижамной рубашке и остановился там, где раньше он привык видеть острые тазовые кости. Они… Нет, никуда не делись, но покрылись бирюзой и слегка встопорщенными рядами темной чешуи. Она тускло поблескивала в свете фонаря, как покрытая патиной бронза, и казалась похожей на сброшенную змеиную кожу. Может, Дань Хэн сейчас линял. Может, такова была его природа. В любом случае, это было просто… — Отвратительно, — выплюнул Блэйд, замерев от омерзения. Омерзение клубилось у него в животе, закручивалось тугими петлями вокруг кишок и давило на пах. Его даже можно было услышать, как собственную синовиальную жидкость в напряженных коленях. Видно было, как Дань Хэн замедлился, обдумывая сказанное. У него было всего две задние лапы. Мощные бедра, голень удлиненная, как у рыси, и когти на концах пальцев. Сияли, как сраные морские ракушки, стоило направить на них свет. Блэйду вдруг подумалось, что если бы Дань Хэн сейчас прыгнул вперед — а его лапы однозначно были созданы для точных бросков, — от него не осталось бы мокрого места. Все, что Дань Хэн не раздавил бы своей тушей с клубящимся позади нее бесконечным хвостом, он смог бы размести этими когтями в мелкие ошметки. — Насмотрелся? — спросил Дань Хэн спокойно. Он наконец выволок хвост из коридора в кабинет, и свил его волной у собственных лап. Самый кончик с трогательно влажной кисточкой медленно, почти неразличимо выгибался из стороны в сторону. — Не на что смотреть, — бросил Блэйд, не думая и не поднимаясь с колен. — Впрочем, как я и думал. Ему бы стоило поднапрячься и хотя бы сделать вид, что он не гниет изнутри до сих пор, спустя шесть ебаных месяцев. Не чтобы убедить в этом себя, а чтобы Дань Хэн не победил в их ментальном спарринге, но вместо этого Блэйд добавил: — Не зря ты скрыл это, — он обвел тело Дань Хэна фонариком, словно не находил для него вменяемого слова, — при знакомстве. — Ну, — сказал Дань Хэн, так и не изменив тона, — не скромничай. Ты тоже не подарок. Его глаза горели, как две капли кислоты, сбрызнутые на белоснежное лицо, и Блэйд вдруг признался сам себе, сжимая зубы, что ничего прекраснее не видел за всю жизнь. Ни одна украденная им для богатеньких дрочил картина не сравнилась бы с тем, кого он видел сейчас перед собой. — И это все, что накопилось за полгода? — полюбопытствовал Дань Хэн. — Пошел нахуй, — ответил ему Блэйд устало. Он щелкнул фонариком, пряча его в карман. Густая, злобная неудовлетворенность скатилась с языка в пищевод и застряла там, как вонючая отрыжка. Не хотелось уже ни выполнять заказ, ни оставаться в этом гниющем болоте, потому что Дань Хэн по полудням сидел здесь и жрал бутербродики с икрой так, будто ни-ху-я в его жизни не изменилось. В голубоватом сумраке кисточка гибкого хвоста погладила Блэйда по кадыку. Блэйд застыл, немея от желания. Все, что он так упорно называл омерзением, сдавило его мясную начинку в кулаке и теперь медленно-медленно выпускало через пальцы. — Я последний раз, — начал Дань Хэн медленно, будто беседовал с юродивым, — говорю, чтобы ты покинул кабинет. Да, Блэйд до сих пор слышал его слова, несмотря на усиливающийся шум в голове. Видел, как двигаются губы, как длинные волосы соскальзывают со спины на грудь при наклоне. Осязал его аромат; до сих пор Дань Хэн пах, как выброшенные приливом водоросли и морская пена, осевшая на скалах. В свежую, больную нежность ощутимо примешивался горький привкус миндаля. Это его Блэйд почувствовал, когда поднялся выше, хватаясь за пижаму, и въелся в губы, умоляя об ответе каждым вздохом. Он с благоговейной дрожью ощутил, как когти впились в плоть через куртку, когда Дань Хэн сжал его плечи, и дрогнул от неожиданности, стоило языку оказаться во рту. Жесткий и гибкий, он был одновременно таким и не таким, как полгода назад. Узнаваемые движения растворились за новой длиной, и Блэйд задышал через нос, пропуская Дань Хэна почти что в глотку. Его подмяли под себя, вжимая в пол чешуйчатым брюхом. Когти чиркнули по полу, оставляя белые борозды, и Блэйд наконец целиком осознал, насколько смертоносно было существо, которое на него взгромоздилось. Он готов был поклясться, что слышал хруст ребер, пока Дань Хэн елозил на нем, пристраиваясь ртом к шее. — Где? — спросил Блэйд охрипше. Он все щупал чешую там, где в его памяти Дань Хэн некогда располагал чем-то бóльшим, чем стерильная гладкость. Зубы сжались на глотке, выбивая стон, и Блэйд бросил это бесполезное дело, беспомощно пытаясь обхватить Дань Хэна коленями. Его горячий живот давил сверху, мешая дышать, а когтистые пальцы забрались под водолазку, обминая грудь. Блэйд уже был согласен обтереться Дань Хэну членом о живот и кончить, ни о чем не жалея. Он подался вперед, будто чему-то сопротивлялся, и Дань Хэн небрежно стряхнул его обратно на пол. Пальцы скользнули по животу вниз, к бедрам, а через секунду Блэйд уже застонал, запрокинув голову. Всем телом Дань Хэн двинулся выше, пересчитывая собою кости, и его хвост петлей затянулся вокруг грудины. Дышать больше было нельзя. Это было в сотню раз пизже, чем удушье. Голова Блэйда оказалась аккурат между даньхэновых лап, и там, облизывая немеющие губы, он наконец рассмотрел узкую щель с мягкими чешуйками. Она была не длиннее ладони, слегка приоткрыта, демонстрируя складки розовой кожи, и подозрительно напоминала собой… — Размечтался, — сказал Дань Хэн, будто прочитав его мысли. В голосе послышалась легкая насмешка. Он раздвинул щель пальцами, и член, выскочивший наружу, шлепнул Блэйда по щеке. Это мало чем отличалось по размеру от того, что Блэйд вспоминал ночами, беспокойно надрачивая, но определенно имело другую форму. И в других обстоятельствах Блэйд бы обязательно присмотрелся, что именно тянет в рот, но сейчас ему хотелось просто приблизить момент того, как Дань Хэн… Он запихал член себе в рот, с жадностью обсасывая узкую головку, и насадился глубже, давясь кашлем. Его собственный член старался удавиться об шов в штанах, и Блэйд бы обязательно их расстегнул, если бы мог дотянуться. Пальцы нащупали сперва горячее кольцо хвоста, затем пушистый мех, а потом Блэйд бросил эту тупую идею. У него были дела поважнее — например, сосать так, чтобы захлебываться слюной и смазкой. Впервые за полгода забивать рот и голову чем-то, чем ему хотелось, и разбирать в звенящем шуме воды, как Дань Хэн, рыча, часто-часто вколачивается ему в глотку бедрами. Он разбил ему голову об пол, когда кончал. Это было первым, что Блэйд понял, когда Дань Хэн выволок его из кабинета в коридор, и весь круговорот воды в организме начал утихать. За ними тянулся поводок из бордовых капель, а пелена известки перед глазами до сих пор не прошла. Блэйд ощупал липкий затылок. Адская боль пронзила до самых пяток, но второе, что понял Блэйд, вытекало из первого, а омерзительный привкус во рту — видимо, вытекал у Дань Хэна из члена. Кто-то будто сбросил в податливо раскрытую пасть концентрированный жмых от просоленной рыбы. Захотелось скривиться, но Блэйд отвернулся и сплюнул на пол, потирая голову. Язык во рту отнялся после удара, а кровь с носа текла по задней стенке горла. — Смени сигналку, — буркнул он раздраженно. Говорить было тяжело. — Я, блять, не шучу. — Смени работу, — прохладно предложил Дань Хэн альтернативу. А затем протянул руку, предлагая подняться.