Шары судьбы

      Надежды Чимина оправдались — Ким Сокджин не успел толком сообразить кто врывался в кабинет, а Хосок активненько помог омеге забыть, что вторжение вообще имело место быть.       Уж он тогда расстарался! Когда выдаётся только один шанс, умный альфа сделает всё, что в его силах, и даже больше, чтобы произвести наилучшее впечатление на неприступного избранника. А Чон Хосок по праву считал себя умным альфой.       По завершении долгого и шумного акта, оба откинулись на спины и, тяжело дыша, пытались сообразить где находятся и которое нынче тысячелетие.       — А как так получилось… я, кажется… нет, я точно видел пальцы своих ног, торчащие над вашими ушами, секретарь Чон, — повернув голову к альфе, с трудом проговорил Сокджин. — Как вам удалось так меня скрутить?       Хосок тоже повернулся лицом к любовнику и хотел уже было хохотнуть, мол, пришлось знатно постараться, но вовремя спохватился.       — Я и сам не заметил, как так получилось. Вы изумительно гибкий, господин Ким. — Альфа приподнял руку, приятно тяжелую от всего пережитого напряжения, ласково погладил обнаженную грудь омеги, коснулся подбородка, влажных приоткрытых губ. — И самый красивый во всем мире, — уверенно произнес он, хотя дух от этой самой красоты натурально перехватило.       — Скажете тоже, — усмехнулся технолог, но даже в слабом свете было видно, как счастливо заблестели его глаза.       — Да, скажу! И буду говорить так часто, как только вы позволите, — Хосок придвинулся и, чуть приподнявшись, поцеловал гладкое омежье плечо, уже прохладное и солоноватое из-за остывающей испарины на коже. — Вы будете моим омегой, господин Ким?       — В-вашим? — часто заморгал тот.       — Моим.       — Предлагаете отношения?       — Да.       — С серьёзными намерениями?       — С самыми серьезными, — практически промурлыкал Хосок, и потянулся было за поцелуем.       — Не могу… — прерывисто сказал омега, увернувшись. — Не могу пока дать вам ответ. Сейчас моя голова, ну, понимаете, не совсем ясная, — его тон стал всё больше походить на повседневный деловой. — Давайте договоримся так: завтра у нас выходной, я смогу всё обдумать и потом уже…       — Вы откажете, — поник Хосок. — Как и говорил директор, вам просто хотелось провести с кем-нибудь ночь без обязательств.       Омега возмутился, это было ясно по его лицу, но слов так и не нашел. Чон давить не стал. В конце концов, он сам придумал правила сегодняшней ночи, так что если на кого и обижаться, то только на самого себя.       — Я же сказал, мне нужно подумать, — после паузы выпалил Джин. — И могли бы войти в моё положение…       Он начал подниматься. С трудом, разумеется, но всё равно довольно прытко. Расстроился — понял Хосок.       — Простите, я не хотел…       — Зачем вообще нужно было начинать этот разговор сразу после такого отличного секса? Папа вас не учил, что омегам после выматывающего… соития нужно дать покой и сон, а еще лучше покормить хорошенько прямо в постели, — Джин натянул рубашку, брюки, осмотрел плацдарм у директорского стола, цинично хмыкнул: — хотя у нас и постели то приличной не было.       — Зато неприличная была ивесьма просторная, — попытался пошутить альфа, но наткнулся на неодобрительный взгляд. — Ну пожалуйста, не нужно сердиться, — взмолился он, подавая избраннику его ботинок.       — Я не сержусь, — вскинул подбородок омега. — А вот легкое разочарование от отсутствия у вас понимания очевидных вещей меня и правда расстраивает.       — Моих родителей давно нет, не воспитывали считай, а сам я много лет ни с кем не встречался. Работа по двенадцать часов… — торопливо оправдывался Чон, стараясь и на себя натянуть что-то из одежды. — Зато я быстро учусь, честно.       Было видно, что технолог засомневался, остановился и чуть помявшись у двери, уже более мирным тоном сказал:       — Не торопите меня, секретарь Чон. И не ждите непременного согласия.       — Хорошо, — отозвался альфа.       Джин отворил дверь в темную приёмную. Где-то вдалеке звучала музыка и пьяные возгласы коллег, значит праздник еще не закончился. Омега сделал шаг, задумался и обернулся.       — Но, должен признать, мне понравилось, как смотрятся пальцы моих ног поверх вашего затылка, — он хмыкнул, развернулся и исчез в темноте.       Хосок, чья счастливейшая и бестыжейшая улыбка растянулась до ушей, упал обратно на пол и раскинул руки в стороны, словно готовился обнять весь мир.