Шары судьбы

      Следующим утром, еще до начала рабочего времени, несколько самых крепких альф из типографского цеха корячились на лестнице, затаскивая большую ель под руководством настырного и воодушевленного Чон Хосока. Сам он бережно придерживал макушку и направлял остальных громкими командами.       — Что тут происходит? — вдруг раздался строгий голос за спиной секретаря.       Тот, стоя на верней ступеньке, оглянулся и, моментально оробев перед тем самым Джином, смиренно произнёс:       — Праздничное дерево вот несём. Директор одобрил установку в конференц зале. Праздник ведь через несколько дней…       Внешность высокого омеги уже давно пленила Хосока, но каждый раз, даже при мимолетной встрече он умудрялся подметить какие-то новые детали, что покоряли его альфье сердце еще сильнее. Сегодня это были небрежные пряди, что мягкими завитками ложились на виски и аккуратные ушные раковины, придавали грозному облику раздраженного главного технолога неуловимую трогательность и уязвимость. А приглушенный запах манго, который остальным коллегам почему-то казался кислым и неприятным, сегодня пленил Хосока пуще обычного. В общем, альфе трудно было сдержать влюблённую улыбку.              — Какой еще праздник?! — всплеснул руками Ким, хмурясь от этой дурной улыбки. — У нас запара. Полный ахтунг, как говорится. Тираж пришлось доделывать из-за вашей ма-аленькой ошибки. И как-то впихивать в, и без того, плотный график предновогодних заказов! Переплётный цех работает по шестнадцать часов! — он язвительно сузил красивые, но жутко строгие глаза. — А вы хотите устроить праздник?! Безответственный, вот вы кто!       — Вот переплётчикам, после всех трудов, как раз не помешает расслабиться и развлечься, — примирительно улыбаясь, сказал Хосок. — Снять напряжение, вы же понимаете.       — Да что с вами говорить?! — раздраженно фыркнул Сокджин, нетерпеливо взмахнув папкой с бумагами. Он развернулся и с достоинством всегда правого человека зашагал из офисной части здания в цех, где, несмотря на ранний час, уже во всю шумели печатные станки.       На прошлой неделе Хосок, из-за волнения перед самым красивым в его глазах омегой, поторопился с составлением договора и отдал его шефу на подпись без проверки. А в бумагах, как на зло, в самом ответственном месте закралась опечатка, из-за которой в результате было отпечатано и сшито на скобы не двадцать, а всего две тысячи экземпляров брошюр для городской администрации. Технолог и так никогда не был приятным в общении с коллегами, но если кто-то смел так глупо ошибаться, то громогласный Ким выставлял его чуть ли не врагом государства номер один, а потом еще долго позорил его перед всем коллективом.       Обычно все ходили по струнке и выполняли свои обязанности так, чтобы технолог, пусть не хвалил, но хотя бы не был недоволен их работой. Ким Сокджин посвятил всего себя этому издательству и многое действительно держалось на его плечах и сильном характере. Возможно, именно из-за этой горы ответственности он и стал таким жестким и неприветливым.       Но Хосок смог разглядеть в нем красивую душу и тонкую натуру. Не спрашивайте, как он это сделал. Как-то смог. Разглядел и влюбился. И теперь был готов на всё, лишь бы добиться взаимности или хотя бы чуточку тепла.       — Ставим! — командовал он, когда разлапистое дерево оказалось в просторном зале.       — Держите крепче, не шатайте, я креплю опору, — крикнул из-под веток Со Чанбин.       Водитель фургона, который обычно развозит книги и журналы по торговым точкам, сегодня помогал секретарю с особым рвением. Вчера Хосок посвятил его в свою идею, от которой коренастый альфа Со остался в полном восторге. За ночь он успел продумать план-кабан, который поможет ему заполучить кое-кого из омег, по ком томится и чахнет впечатлительное водительское сердце уже не первый месяц.       — Так, теперь давайте занесем коробки с игрушками, и можно приступать. — От волнения пальцы секретаря слегка подрагивали. Неужели совсем скоро его заветное желание может сбыться?       Первыми он пригласил омег. Терпеливо объясняя правила каждой группе, Хосок боялся только одного — что кто-то может отказаться от придуманной им затеи. Но вовремя подошедший директор Мин одним своим присутствием дал понять, что участие обязательное и обсуждению не подлежит. Да и сами коллеги, по крайней мере те, что помоложе, были заинтригованы.       — Выбирайте любой понравившийся шар из этой коробки и вешайте на ёлку, — объяснял Хосок десятку художников и верстальщиков, среди которых был уже чуть знакомый нам Пак Чимин. — Я отмечу у себя в тайном списке кто какую расцветку выбрал. Потом все альфы проделают то же самое с игрушками из своей коробки. У каждого шара есть брат-близнец. Вы уловили мысль, да? — он игриво подмигнул Чимину.       Тот недоверчиво вертел в руках маленький золотой шарик и на жест альфы лишь утомленно закатил глаза. Но потом покосился на директора и с нарочито незаинтересованным видом поднялся на стремянку и повесил свой шарик.       — Те, чьи шары совпадут, должны будут провести наш прекрасный корпоративный банкет вместе, как настоящая пара. И только вы будете решать, как далеко могут зайти ваши отношения, — без устали объяснял секретарь каждой новой группе коллег.       — А если я не хочу участвовать в этом идиотизме, директор? — проигнорировав Хосока, Сокджин обратился напрямую к Мину.       — Я бы посоветовал дать себе этот последний шанс на счастье, господин Ким. Мы не молодеем, так ведь? — на полном серьёзе сказал ему директор. — Ну или хотя бы побудьте омегой одну единственную ночь. Выходить замуж вас никто не заставит, а вот переспать без обязательств вполне себе можно.       При этих словах Хосок, стоявший от Джина по другую сторону елки, вспыхнул и сумбурно замахал шефу руками, умоляя прекратить злить технолога. Но Мин только едва заметно ухмыльнулся. Он, будучи и сам деловым омегой полностью отдавшим себя работе, прекрасно знал какой в данном случае нужен подход.       — Ладно, — цокнув языком, отозвался Ким. — Надеюсь мне выпадет не самый хлипкий дурень нашего издательства. — Он покосился в сторону Хосока, но потом на удивление спокойно поднялся на несколько ступеней и повесил большой красный шар с ярко-золотой снежинкой на самое видное место.       Разумеется Хосок воспользовался своим положением организатора, как только технолог покинул конференц зал. Он откопал в альфьей коробке точно такой же красный шар и под насмешливым взглядом директора, повесил его так высоко, как только смог.       Когда пришла очередь редакторов, корректоров и переводчиков, в зале воцарился сущий дурдом. Многие выбирали шары с таким тщанием, будто от их цвета зависит чья-то жизнь, или как минимум карьера.       — Мой любимый цвет фиолетовый, но удача всегда приходит к тем, кто в золоте или серебре, — раздумывал вслух Хван Хенджин.       Его ближайший друг Хан Джисон поддакивал, и сам тянулся к огромному серебристому шару.       В это время зам. главного редактора, Ким Тэхен, рылся в коробке, запустив в нее руки по самые плечи.       — Да какая разница? Зачем выбирать? — смеялся над ними переводчик Ли Феликс. Его природный омежий аромат винограда сильно фонил брожением, явный признак надвигающейся депрессии. — Берёшь любой и вешаешь. Мне вообще всё равно кто выпадет. Я собираюсь пить весь вечер и уехать, как только дойду до кондиции. Так что, любой альфа останется в пролёте       — Ты так утомился, Ликси? — хмыкнул Хенджин, недобро глядя на переводчика. — Тогда может вообще не придёшь? Напиться можешь и дома.       — И упустить шанс отнять у тебя возможность замутить с Ки… — он резко прервался, поняв, что чуть не сболтнул лишнего.        Хоть они с Хенджином (бывшие лучшие друзья) и враждовали последние пару месяцев, Ли всё же не стал бы выдавать его самый секретный секрет. Хван бесил его, но Феликс не предатель. Да и могут последовать весьма неприятные последствия. Кому оно надо?! Точно не Феликсу. В жопу всех этих Хванов и Кимов, переводы и планерки, корректуру и редактуру, пошло оно всё! Ли решил в новогоднюю ночь напиться и забыться в компании родненького вибратора под теплым пледом, и плевать на всех. Устал, достали, бесит всё.       После обеда в конференц зал потянулись группки альф.       Чанбин, как самый прыткий помощник секретаря в этой затее, получил подсказку. Он быстренько отыскал и повесил на нижнюю ветку маленький золотой шарик. На его довольной моське цвела широченная улыбка, но только до тех пор, пока он, выходя, не наткнулся на непронтцаемый, почти злой взгляд директора Мина.       «Странно, — подумал водитель, — обычно шеф ко мне нормально относился, одно время я даже думал, что нравлюсь ему. И чего теперь он взъелся, хмм…»       Он и правда когда-то нравился директору. Именно как альфа — сильный, надежный, может быть не шибко интеллектуально развитый, но очень внимательный и ответственный. Руководитель несколько раз награждал водителя за безукоризненную работу и находчивость в разных непредвиденных ситуациях. А как-то раз пригласил вместе поужинать. Тогда Юнги, будучи одиноким омегой почти тридцати лет, подумывал об изменении своего семейного положения. Альфа, дети, все дела. Это нужно каждому, думал тогда директор, но после ужина Чанбин показался нерешительным, и своей излишней деликатностью отбил у омеги всё желание продолжить вечер в спальне.       С тех пор прошло пару лет, попытка сблизиться забылась, но остались нормальные уважительные отношения. До этого момента.       Вечером, когда все уже расползались из издательства по домам, директор вызвал Хосока к себе.       — Подсуетился, значит, да? Устроил себе долгожданное свидание.       Мин, сложив руки за спиной, ходил по кабинету из угла в угол. На его уставшее и бледное лицо тяжко было смотреть.       — Что-то не так, Юнги-я? — секретарь с опаской замер у двери. Он снял уже надетое было пальто, стянул галстук. Чон ужасно устал, хоть и старался не показывать виду. Он вообще всегда старался выглядет бордым и полным энтузиазма, хотя, видит бог, это не всегда было легко.       — Ты смухлевал, — серьезно сказал шеф.       — Но… Я ведь взялся за эту ёлку только ради… ну, ради Сокджина. Вы же в курсе были еще вчера.       — Да я не про вас, дубина, — отмахнулся Мин. — Ладно, не важно, — он замер как вкопаный и резко повернулся к секретарю. — Перед началом мероприятия я объявлю, что эти елочные херовины не являются обязательным условием вечера. То есть, после того, как пары будут составлены, омега может решить принять альфу в партнеры или нет.       — Но, директор… — взмолился Хосок, — тогда всё будет напрасно. Джин не…       — Позаботься, чтобы он вышел куда-нибудь на время объявления, — перебил его омега. — Но это моё единственное и обязательное условие. Понял меня?       — Да, босс, — кивнув, Чон поджал губы.       В этот момент в дверь кабинета негромко постучали. Юнги кивнул, Хосок открыл.       — Извините, — на пороге показался Пак Чимин в теплом коротком пуховике и странной шапке-ушанке, совсем не омежьего покроя.       — Вы ко мне? — еще растерянный после разговора с боссом, спросил Хосок.       — Нет-нет, я за директором Мином, — улыбнулся тот, глядя мимо секретаря.       — А, да, моя машина утром не завелась, — поспешил объяснить начальник. Он быстро рассовывал по карманам ключи, блокнот, телефон, выключал компьютер. — Пак живет в соседнем комплексе и согласился подвезти.       — Надо было позвонить мне, — встревожился Хосок. В его обязанности входила организация поездок директора.       — Сегодня утром? — с ироничным смешком уточнил Юнги. — Когда ты втаскивал эту гребаную елку на третий этаж и строил глазки омегам?       — Простите, директор, — потупился секретарь. — Сегодня выдался очень суетной день. Завтра я снова в вашем полном распоряжении.       — Не нужно, — подал тихий, но уверенный голос Пак. — Мне совсем не трудно подвезти господина Мина.       Все трое вышли из кабинета, попрощались с охраной, спустились к парковке. Хосок проводил старого друга взглядом к «Порше» верстальщика, нахмурился, уловив неясный подвох, но потом лишь пожал плечами. Хватит со всеми нянчиться, пора устраивать собственную жизнь. Через пару дней именно этим он и займется. И красный елочный шар с яркой золотой снежинкой станет первым инструментом в этом деле.