Во власти стали

В лесу, перед старым бункером, Алексия смотрела на тяжёлую дверь. Бамблби издал вопросительный гудок. — Да, — сказала она. — Пора. Дверь скрипнула и подалась внутрь, пропустив их в полную, густую темноту, пахнущую пылью, сыростью и чем-то металлическим — как старый радиоприёмник, забытый в сыром подвале. Бамблби, оставшись снаружи на страже, мягко высветил путь фарами, превратившимися в прожекторы. Луч света выхватывал из мрака пустые стойки для оборудования, оборванные провода, свисающие с потолка, и слой пыли на бетонном полу, которому, казалось, было полвека. — Осторожно, Алексия. Конструкция ветхая, — предупредил голос Оптимуса, исходящий от Бамблби. Сам лидер автоботов остался неподалёку в режиме грузовика, сканируя окрестности на предмет угроз. — Я вижу, — пробормотала Алексия, осторожно ступая. Её дыхание превращалось в маленькие облачка пара. В центре зала стоял массивный стол, заваленный какими-то приборами, покрытыми чехлами из брезента. Она подошла ближе и стянула один из чехлов. Пыль взметнулась столбом, заставив её чихнуть. Под брезентом оказался не компьютер, а что-то вроде старого осциллографа и стойка с магнитными лентами. — «Каменный век», — подумала она. Но её взгляд упал на металлический ящик, стоявший под столом. Она присела на корточки и потянула его на себя. Ящик не был заперт. Внутри, аккуратно уложенные в папки с пожелтевшими этикетками, лежали бумаги. Чертежи, графики, отчёты на бланках с грифом «ПРОЕКТ «ФЕНИКС». СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Сердце Алексии забилось чаще. Она достала планшет и начала фотографировать страницу за страницей, отправляя снимки Марку. Больше всего её внимание привлек не отчёт, а потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте — похоже, полевой дневник. Алексия (06:15): Нашла бумажный архив. Бумажный. Марк (06:15): Ого. Ретро. Что внутри? Она открыла дневник наугад. Почерк был уверенным, мужским, но не отцовским — видимо, кого-то из его инженеров. «…Говард уверен, что сигнал — не просто шум. Он называет его «сердцебиением планеты». Сегодня провели третий эксперимент по резонансу. Показатели зашкаливают. Установка едва не вышла из строя. Пим был прав — это опасно. Но Говард не слушает…» — Пим… — прошептала Алексия. Она сфотографировала эту страницу и отправила. Марк (06:16): Бинго. Твой отец играл с огнём. А этот Пим был голосом разума. Редкое сочетание. Алексия (06:17): Что за «сигнал»? Что они пытались поймать? Марк (06:18): Судя по сопутствующим файлам — очень специфическое энергетическое излучение. Не похожее ни на что земное. Твой старик, видимо, нашёл дыру в заборе Вселенной. Или она сама нашла его. Алексия перевернула ещё несколько страниц. Описания становились всё более тревожными: «фантомное эхо», «гравитационные аномалии», «самовозбуждение контура». И вдруг её взгляд упал на схему — чертёж этого самого бункера, но с выделенной зоной в дальнем углу, помеченной как «Эпицентр. Зона нулевой стабильности». Ей вдруг стало не по себе. Не страх, а странное, тянущее чувство, будто из того угла её тихо зовут. Она подняла голову и посмотрела туда. Луч света от Бамблби туда не доставал. — Оптимус, — позвала она. — Что твои датчики показывают там, в глубине? — Энергетический фон в пределах нормы. Но есть незначительные флуктуации. Очень низкой частоты. Как остаточное эхо. Алексия медленно пошла в ту сторону, держа планшет как фонарь. С каждым шагом лёгкий звон в ушах нарастал, а воздух казался плотнее. Она остановилась в нескольких метрах от глухой бетонной стены. Здесь не было никакого оборудования, только пыль да паутина. Марк (06:20): Печенька, твой сигнал слегка дрогнул. Ты в порядке? Алексия (06:20): Не знаю. Мне тут… странно. Марк (06:21): «Странно» в контексте гигантских роботов и секретных бункеров — это новый уровень. Может, выйдешь? Но она не могла оторваться. Она протянула руку к стене, не собираясь её касаться. И в этот момент экран её планшетa, а заодно и приборы Бамблби снаружи, — резко завибрировали, издав короткий, высокий писк. — Всплеск! — раздался голос Оптимуса, и в нём впервые прозвучала тревога. — Кратковременный выброс неизвестной энергии. Источник — твоё местоположение, Алексия. Она отшатнулась, и ощущение сразу исчезло, будто его и не было. Но на ладони, которую она протягивала, кожа слегка покалывала. Марк (06:22): ОКЕЙ, что это было?! У меня половина мониторов моргнула! Ты что там нажала?! К сообщению прилепился стикер с широко раскрытыми глазами кота, прижавшего лапки к щекам в преувеличенном ужасе. Алексия фыркнула, несмотря на лёгкую дрожь в коленях. Алексия (06:23): Ничего. Я просто стояла. Честно. Марк (06:24): Знаешь, я покопался. Твой папа-учёный был упрям. А этот Пим — параноик. Но я нашёл, где он прячется. Настоящий адрес, не тот, что в открытых реестрах. Если тут будет тупик, есть куда ехать дальше. К сообщению прикрепился файл с координатами. Алексия вздохнула, глядя на координаты. «Куда ехать дальше». Звучало как девиз всей её жизни в последние дни. Она взяла дневник и несколько ключевых, по её мнению, схем. — Нам пора, — сказала она, больше себе, чем автоботам. Повернувшись к выходу, она вдруг почувствовала резкий, короткий укол в виске. Перед глазами на мгновение поплыло. Не темнота кошмара, а вспышка — ослепительная, красная, искажённая. Обломки брони. Тишина. И всепоглощающее чувство пустоты, острее и реальнее, чем когда-либо. Она схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. «...Тони...» — Алексия? — голос автобота прозвучал прямо над ней. Бамблби, трансформировавшись, наклонился, его оптические сенсоры пристально изучали её. Видение рассеялось так же быстро, как и появилось. Оставив после себя лишь холодный пот на спине и тяжёлый камень страха под рёбрами. Не сейчас. Только не сейчас. — Всё... всё в порядке, — выдохнула она, выпрямляясь. Голос звучал хрипло. — Просто голова закружилась. Пойдёмте. Она шагнула на холодный утренний воздух, жадно вдохнув. Реальность была здесь: шум леса, металлический корпус Бамблби, тихое гудение Оптимуса. Тони был жив. Он был далеко, но жив. Она заставила себя поверить в это. — Мои датчики фиксируют движение на дальних подступах к объекту, — сообщил Оптимус. — Несколько наземных целей. Скорость высокая. Не идентифицированы, но могут быть агрессивны. — Тогда валим отсюда, — сказала Алексия, бросая последний взгляд на тёмный проём бункера. Она полезла в кабину к Бамблби. Следующая точка на карте уже маячила впереди — адрес, который дал Марк. Адрес человека, который, возможно, знал её отца лучше, чем кто-либо. И, возможно, знал, как разорвать эту связь с «искрой», пока не стало слишком поздно. Пока видение не стало явью.

***

Координаты, которые дал Фьюри, привели Тони к уединённому дому, спрятанному в лесистой холмистой местности. Это было не тайное высокотехнологичное логово, как он ожидал, а скорее большая, крепко срубленная хижина с массивной дверью и ставнями. Словно кто-то решил совместить эстетику первопроходца с паранойей отшельника. Машина Тони плавно остановилась на грунтовой дорожке. — Джарвис, сканируй периметр. Всё, что выглядит как не просто гнилое бревно. — Уже делаю, сэр. Инфракрасное и электромагнитное сканирование показывает множественные аномалии. Система безопасности органическая и механическая. Рекомендую не делать резких движений. Тони вышел из машины, оглядываясь. Тишина была почти зловещей. Ни птиц, ни насекомых. Он подошёл к двери, на которой не было ни звонка, ни глазка. Только небольшой, потускневший от времени металлический диск на уровне груди. Он постучал костяшками пальцев по диску. Ответа не последовало. — Доктор Пим! — громко сказал Тони. — Я Тони Старк. Меня прислал Фьюри. И Говард Старк. Вернее, его призрачные исследования. У нас проблема с вашими исследованиями Секунду ничего не происходило. Потом диск слабо щёлкнул и повернулся, открывая крошечный объектив. Голос, сухой и резкий, раздался из ниоткуда, казалось, из самой двери: — Фьюри. Старк. Два имени, которые гарантированно испортят день. Чем ты отличаешься от отца, кроме того, что громче и навязчивее? Тони сдержал саркастическую улыбку. — Более современным чувством стиля и тем, что проблема уже не на чертежах, а у меня дома. Она связана с «искрой». И с моей сестрой. Я думаю, вы знаете, о чём я. Наступила долгая пауза. Тони слышал, как за дверью что-то щёлкает, жужжит и сдвигается с тихим скрежетом. Наконец, массивная дверь отворилась внутрь, не издав ни звука. На пороге стоял Хэнк Пим. Пожилой, с седыми висками и острым, недовольным взглядом, который скользнул по Тони с головы до ног, будто оценивая не человека, а сложную, но сомнительную деталь. — «Искра», — повторил Пим без эмоций. — Так он всё-таки её нашел. И сунул вас всех по уши в это безумие. Заходи, — он отступил, жестом приглашая внутрь. — И не трогай муравьёв. Они сегодня нервные. Тони переступил порог. Интерьер был неожиданным. Вместо медвежьих шкур и камина — просторная комната, заставленная лабораторными столами, увешанная экранами, на которых бежали формулы и диаграммы. Всё выглядело одновременно устаревшим на десятилетия и опережающим время на столетие. И повсюду — в трещинах пола, на полках, даже на потолочной балке — сновали крупные, блестящие муравьи, двигаясь с неестественной, синхронной точностью. — Вам нужно объяснение, а не экскурсия, — отрезал Пим, направляясь к центральному столу, заваленному бумагами. Среди них Тони узнал знакомый логотип и шрифт отцовских чертежей проекта «Феникс». — Говард был гением, но упрямым искателем приключений. Он верил, что Вселенная полна соединительной ткани. Энергии, лежащей в основе всего. Он называл её «семенем», «искрой». — Пим взял в руки пожелтевший листок с диаграммой, напоминающей расходящиеся круги на воде. — Он построил детекторы, усилители. И нашёл сигнал. Не постоянный, а пульсирующий. Как сердцебиение. Здесь, на Земле. — В бункере? Пим кивнул, его лицо стало ещё суровее. — Да. Он хотел её изучить, понять. А я предупреждал, что некоторые двери лучше не открывать. Эта энергия… она не инертна. Она реагирует. Особенно на определённые нейронные паттерны, на уникальную биоэлектрическую сигнатуру, — он посмотрел прямо на Тони. — Он искал способ стабилизировать контакт, создать интерфейс. Для этого ему нужен был проводник. Катализатор. Холодная волна прокатилась по спине Тони. — Ключ, — тихо произнёс он. — Не «ключ» в механическом смысле, — поправил Пим с отвращением, как будто это слово было неприлично простым. — Скорее, настройщик. Камертон. Его исследования указывали, что такая сигнатура может быть наследственной. Генетически закреплённой. Тони молчал. Пазл складывался в ужасающую картину. Говард искал проводника для «искры». И нашёл его — не в приборе, а в собственной дочери. Алексия — это часть незавершённого, опаснейшего эксперимента её собственного отца. — Почему именно сейчас? Почему всё активизировалось сейчас? — Потому что «камертон» начал звучать, — безжалостно пояснил Пим. — Ваша сестра взрослеет, её нейрофизиология меняется. Или, что более вероятно, её просто привели в нужное место. Близость к точке доступа, к остаткам оборудования Говарда. Это как поднести спичку к фитилю. Что в скором времени, по моим скромным расчётам, приведёт к каскадному энергетическому коллапсу в радиусе… ну, скажем, планеты. В этот момент планшет Тони на поясе резко завибрировал, издав тревожный, прерывистый сигнал. На экране с биометрией Алексии резко скакнули показатели: пульс под 130, адреналин зашкаливал. А потом, так же резко, графики поползли вниз, стабилизируясь на повышенных, но уже не критических значениях. Что там произошло? Паническая атака? Столкновение? Он ничего не знал, и это бесило его больше всего. — Видите? — Тони повернул планшет к Пиму. — Это происходит с ней прямо сейчас. Пока мы тут разговариваем. Как её остановить? Как отключить эту связь? — спросил он, и в его голосе звучала сдавленная, холодная потребность в решении. Пим бросил взгляд на графики, и его губы сжались. Он молча отвернулся, прошёлся к одному из шкафов, заставленных странными приборами. — Говард искал способ усилить связь, чтобы черпать энергию, — сказал Пим, копаясь в ящике. — Я же всегда интересовался обратным: как разорвать резонанс, не повредив при этом «камертон», — он вытащил небольшое устройство, похожее на компактный излучатель с парой контактов. — Это прототип подавителя. Он генерирует контрсигнал, который должен нейтрализовать эффект притяжения. В теории. Тони взял устройство. Оно было лёгким, почти невесомым. — В теории? — повторил он, поднимая глаза на Пима. — Я никогда не тестировал его на живом носителе. Да и носителей таких, кроме вашей сестры, в природе, надеюсь, больше нет. — Пим скрестил руки на груди. — Чтобы он сработал и не нанёс вреда, его нужно откалибровать под её специфическую биоэлектрическую сигнатуру. Той, что унаследовала от Говарда. Грубая настройка может не сработать. Или, что хуже, — усилить резонанс до критического уровня. Вы же не хотите своими руками превратить сестру в бомбу? Этот аргумент был железным. Безрассудная спешка могла погубить Алексию. — И как это сделать? — спросил Тони, уже мысленно просчитывая варианты. — Нужны исходные данные. Фоновая активность её нервной системы, снятая в состоянии покоя, вдали от любых аномалий. Или… — Пим кивнул в сторону планшета Тони, — данные с того трекера. Если он, конечно, снимает не только пульс и местоположение. — Он снимает всё необходимое. Нейроимпульсы, энцефалограмму в упрощённом виде. Джарвис ведёт запись. — Хм. Ваш электронный дворецкий полезнее, чем кажется, — Пим протянул устройство обратно. — Тогда ваша задача — передать образцы этих данных на этот чип. Он сам проведёт необходимые вычисления и адаптирует волну подавления. Без этого — вы рискуете всё испортить. — Сколько времени потребуется на калибровку? — спросил Тони, сжимая прототип в руке. — С вашими вычислительными мощностями? Часа два. Может, три, — ответил Пим, его взгляд стал пронзительным. — Но это только если вы сосредоточитесь и не станете отвлекаться на что-то ещё. Два часа. Два часа, пока Алексия находится в движении, пока её может настигнуть опасность. Мысль о бездействии резала его изнутри, но альтернатива — рискнуть её жизнью из-за непроверенного устройства — была неприемлема. — Ладно, — Тони кивнул, опуская устройство в карман куртки. — Два часа. Он задержал взгляд на Пиме, затем резко развернулся и направился к выходу. Дверь за его спиной закрылась почти бесшумно, оставив его один на один с тишиной леса и давящим осознанием, что он ничего не может сделать прямо сейчас. Кроме одного — довести начатое до конца как можно быстрее. Он сел в машину и на секунду закрыл глаза. В висках стучало: «Два часа. Всего два часа». Потом он завёл двигатель и тронулся с места, прокладывая маршрут в свою лабораторию.

***

Хэппи сидел в машине, припаркованной в тени огромного кедра, и напряжённо вглядывался в даль через бинокль. Бамблби стоял неподвижно у входа в бункер. Всё было тихо. Слишком тихо. Он уже собирался проверить связь, как вдруг услышал лёгкий щелчок у своего левого уха. Он дёрнулся и обернулся. На пассажирском сиденье, как будто она была там всегда, сидела женщина в чёрном тактическом костюме. Рыжие волосы, спокойное лицо, изучающий взгляд. Хэппи от неожиданности чуть не ударился головой о потолок. — Ох! Боже! Романнофф! Откуда ты взялась? — Из кустов, — Наташа сказала это так же просто, как если бы сообщила, что приехала на автобусе. Её взгляд скользнул по его оборудованию: бинокль, открытый ланч-бокс с сэндвичем, планшет с картой. — Я так понимаю, ты здесь по поручению Старка. — Да, я слежу за Алекс! — Хэппи попытался взять себя в руки, выпрямившись. — И я справляюсь. Всё под контролем. — Контроль, — повторила Наташа, глядя в лобовое стекло. — Я вижу. Ты припарковался на открытом месте, твой автомобиль блестит на солнце как новогодняя игрушка, а с твоего места приёма пищи доносится запах, который перебивает даже запах хвои. Очень скрытно. Хэппи покраснел. — Я создаю легенду! Просто турист! Заблудившийся турист! — С биноклем направленным в секретный заброшенный бункер, — парировала Наташа. — Прекрасная легенда. Слушай, Хоган. Мне поручено обеспечить безопасность Алексии Старк. Профессионально. А ты… — А я тоже обеспечиваю безопасность! — перебил он, уже обижаясь. — Я для Алекс как семья! В этот момент дверь бункера распахнулась. Алексия вышла, что-то засунув в рюкзак, и быстро направилась к Бамблби. Жёлтый Камаро ожил, завёл двигатель. — Видешь? Они уезжают! — прошептал Хэппи, забыв про спор. — Надо за ними! — Именно, — Наташа уже открыла дверь. — Оставайся здесь. А лучше — едь домой. Я возьму это на себя. — Ничего подобного! — Хэппи резко завёл двигатель. — Ты можешь быть супер-шпионкой, но это моя машина, я знаю каждый её звук. И если мы потеряем её сейчас, Тони меня… он будет очень расстроен. Садись. Если надо ехать вместе — поедем вместе. Но я за рулём. Наташа на секунду замерла, оценивая его. Упрямство в его глазах было неподдельным. Она вздохнула — коротко, почти неслышно. — Ладно. Ты ведёшь. Но по моим правилам. Без резких манёвров. Без сокращения дистанции меньше пятисот метров. И ради всего святого, — она кивнула на ланч-бокс, — убери эту турецкую диаспору. Запах выдаст нас раньше, чем ты успеешь сказать «копчёная индейка». Хэппи, стараясь сохранить достоинство, сунул коробку в бардачок. Бамблби уже выезжал на грунтовую дорогу. — Поехали, — буркнул он, трогаясь с места плавно, как его учили для важных пассажиров. — И… агент Романофф? — Да? — Кофе не хотите? — Нет. Машина Хэппи тронулась вслед за удаляющимся жёлтым пятном, поглощая пыль дороги. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Два таких разных человека — один нервно сжимающий руль, другой неподвижный и наблюдательный, как хищник, — объединённые одной целью: не потерять из виду девочку, которая, везла в своём рюкзаке и секреты своего отца, и ключ к энергии, способной уничтожить мир.