if this is the end…

Уилл провел значительную часть своего детства, фантазируя о конце света. Часами он лежал без сна в подвале Майка, обмениваясь гипотетическими сценариями с Партией: как это произойдет? Орда зомби? Злой волшебник? Захват планеты роботами? Где они спрячутся? Какие необходимые вещи возьмут с собой? Кому будут доверять? Оказывается, восьмилетний он ничего не понимал. Его гениальная идея набить рюкзак консервами бесполезна, если вокруг никого не останется, когда земля разверзнется. И что тогда? Должен ли он будет питаться этим всю оставшуюся жизнь? Что произойдет, когда у него все закончится? Когда вкус станет настолько надоевшим, что его стошнит? Великий Апокалипсис это всегда о том, чтобы переждать. О том, чтобы остаться последним выжившим. О том, чтобы дожить до самого конца. Конца чего? Фильма? Комикса? Перелистнуть страницы до самой обложки? Правда в том, что никто не хочет остаться последним выжившим. Они не хотят "ждать, пока всё закончится". Они хотят закончить это . Нет ни бога, ни правительства, к которым они могли бы обратиться за помощью. Они должны стать спасителями, иначе спасителей не останется. Это была главная тема обсуждения на протяжении последних 35 еженедельных встреч, которые вел Хоппер. Восемь месяцев. Мир рушится уже восемь месяцев, а они ничуть не приблизились к смерти или выживанию. Это бессмысленно. Каждую пятницу оставшиеся ветераны Изнанки собираются в гостиной Майка, чтобы обменяться теориями о том, как это остановить. Они никогда не выходят за рамки мозгового штурма. Тем не менее, они пытаются. Особенно Майк, который страстно выдвигает одну идею за другой, разрабатывая стратегии вместе с Хоппером и Нэнси через всю комнату. Он, безусловно, полон решимости. Настоящий рыцарь в сияющих доспехах, который месяцами неустанно стоит рядом с Уиллом. Это невероятно раздражает. Мало того, что Уилл не может сосредоточиться ни на чем во время этих бесполезных встреч, кроме лица Майка, сжатой челюсти и нахмуренных от решимости бровей, так он еще и не получает передышки после их окончания, учитывая, что теперь он живет у Уилеров. С тех пор как Майк и Оди расстались в мае, кажется, он переключился на защиту своего второго по значимости человека. Если Оди в нем не нуждается, то Уиллу он точно нужен. Хуже всего то, что это правда — он абсолютно в нем нуждается. Проклятый Майкл Уилер и его потребность быть нужным. Уилл никак не может побыть один. Завтрак? Майк садится рядом с ним за стол, толкаясь локтями. Делать что-нибудь в укрытии? Майк настаивает, чтобы его поставили в пару с Уиллом. Время ложиться спать? Майк спит в двух футах от спального мешка Уилла на полу его комнаты — то есть, когда Уиллу не снятся кошмары, и он не вынужден спать с Майком на его кровати. Как Уиллу пережить это, когда все его лучшие качества проявляются 24 часа в сутки, 7 дней в неделю? Майк упрямый, храбрый и прирожденный лидер. Он внимательный, всегда молча проверяет, как дела у Уилла, когда кто-то поднимает болезненную тему, например, его связь с Векной. Он щедрый, без раздумий одалживает свою одежду и запасные одеяла. Уилл сходит с ума. Он больше не может здесь оставаться. Стены сжимаются. Еще одно нежное прикосновение Майка, когда Уилл медленно повышает голос на Хоппера, и он вот-вот взорвется. " - Не беспокойся, — говорит он. - Я знаю, ты ненавидишь кричать, но ничего страшного. Это всего лишь я. Всего лишь Майк. Ты в безопасности." От этого Уиллу становится плохо. В тот самый момент, когда его мама вздыхает и объявляет об окончании очередной бесполезной встречи, смиряясь с тем, что никакого прогресса не достигнуто, Уилл принимает решение. Пока остальные убирают в гостиной, унося чашки, выбрасывая мусор и складывая бесконечные карты, разбросанные по журнальному столику, он пробирается в подвал, натягивает куртку и берёт рюкзак, выходя через заднюю дверь. Он знает, что это безрассудно. Никто не должен выходить из дома, только по поручению взрослых — особенно в одиночку. Ему всё равно. Он уже взрослый, он сам справится. К тому же, он выбрался из Изнанки практически без травм. Если кто и знает, как избегать демогоргонов, так это он. Ему просто нужно немного свежего воздуха. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая токсичные споры, витающие повсюду и почти затрудняющие дыхание. Это ему знакомо. Слишком знакомо. Он даже не знает, куда идёт; очевидно, не слишком далеко. Не за пределы зоны действия сигнала его рации. Он просто хочет, чтобы дом Уилеров был вне поля зрения. Вот и всё. Достаточно далеко, чтобы больше не чувствовать связь между ним и Майком. Ускользнуть от его взглядов, прикосновений, запаха — что сейчас действительно трудно, ведь они буквально делят одну одежду. Это невозможно. Он окружён им, всегда и везде. Он прошёл половину Мейпл-стрит, когда слышит это — шаги. Те самые шаги, которые он запомнил ещё в семь лет. Уилл закатывает глаза и сдерживает крик. Минутка. Всё, чего он хотел, — это минутка в одиночестве. Но нет — его личная тень просто обязана следовать за ним. Ведь кем бы был Майк, если бы он не был героем постоянно? Уилл почти игнорирует его; он продолжает идти, как будто и не замечал, полностью сосредоточенный на столь необходимом ему побеге, в одиночку или нет. Но что-то внутри подсказывает ему остановиться. Возможно, это его врождённая забота о тех, кого он любит, — возможно, это раздражение, отчаянное желание высказать свои чувства теперь, когда нет сотни потенциальных подслушивателей. Шаги останавливаются вместе с ним. - Возвращайся домой, Майк, — говорит Уилл со вздохом. Не получив ответа, он оборачивается и видит Майка, стоящего в нескольких метрах от него, словно мучительно преданного золотистого ретривера. Его лицо — воплощение беспокойства, он твёрдо намерен защитить своего хозяина, даже если это означает получить выговор. - Тебе не стоит быть здесь. - Тебе тоже, — парирует Майк, не желая отступать. - Ты можешь пострадать. Пожалуйста, просто уходи. - Уилл не выдержит, если Майк пострадает из-за него. Он не выдержит, если Майк хоть как-то пострадает. Майк усмехается. - А ты нет? Выйдя на улицу один, никому ничего не сказав? Кстати, ты забыл это, — он бросает Уиллу пистолет. " - Правило номер один, — голос Хоппера звучит у него в голове, когда он перебирает пистолет в руках. — Никогда не выходить из дома без оружия. " Уилл краснеет, несомненно это его промах, но он отмахивается от собственной глупости ради спора. - Я сам справлюсь. - Очевидно, — Майк закатывает глаза, сокращая расстояние между ними несколькими длинными шагами. — Да ладно, если ты собираешься вести себя глупо, то хотя бы позволь мне вести себя глупо вместе с тобой. Уилл делает шаг назад, протягивая руку перед собой. - Нет. Майк замирает, на его лице мелькает замешательство, прежде чем он недоверчиво поднимает бровь. - Нет? - Нет, — повторяет он, качая головой. — - Майк--я больше не могу этого выносить. Ты… душишь меня. - игнорируя шокированное, убитое горем выражение лица Майка, он продолжает. - Я понимаю. Я понимаю, что ты хочешь помогать людям и что тебе нравится чувствовать себя нужным, но, Майк, ты не можешь просто… отбросывать меня в сторону , а затем спешить обратно каждый раз, когда Оди расстается с тобой. Понимаешь? Это слишком. Тебя сейчас слишком много. Я не твоя девушка — перестань относиться ко мне будто это так. Майк вздрагивает, словно его только что ударили в живот. Возможно, это было уже слишком, но Уиллу совершенно безразлично. Особенно когда этот спор может дать ему лишнее пространство, предназначенное исключительно для моментов, когда они злятся друг на друга. Лицо Майка тут же искажается. - Прости, что пытался тебя защитить. - Мне не нужна защита! — кричит Уилл, чуть громче, чем следовало. - Я в порядке. Я был в порядке, когда ты оставил меня на целый год, и я в порядке сейчас. И если ты не заметил, здесь ничего нет, — он указывает на пустую дорогу рядом с ними, совершенно безмолвную, если не считать его собственных криков. - Я не в опасности! - Уилл-- прости, что бросил тебя. Но я пытаюсь загладить свою вину, если ты просто позволишь мне-- - Ты можешь загладить свою вину, оставив меня одного хотя бы на две чертовы секунды! Майк делает глубокий вдох, закрывает глаза и явно пытается скрыть боль. Боль, которую причинил ему Уилл. - Так-- что? — спрашивает он спокойнее, словно перестал сопротивляться. - Я просто должен позволить тебе уйти? Это самоубийство, Уилл. Может быть, так и есть. Может быть, Уиллу теперь плевать на то, чтобы "дожить до конца". Нет света в конце туннеля, нет решений этой дурацкой ситуации. Если так и будет продолжаться всю жизнь, ему всё равно. Апокалипсис сведёт их с ума — это лишь вопрос времени, когда кто-то из них сорвётся. С самого начала это была безнадёжная борьба. Прежде чем Уилл успевает что-либо ответить, в лесу рядом с ними появляется тень. Нет времени реагировать — она мгновенно набрасывается на Майка. Следующие тридцать секунд — как в тумане, или, может быть, тридцать минут. Время замирает, когда демогоргон открывает свою пасть, похожую на лепестки цветка, и демонстрирует сотни зубов. Уилл замирает на месте от знакомого визга, который он издаёт. Майк сопротивляется, отталкивая его предплечьями и пытаясь ударить ногой в живот. Бесполезно, когда оно вонзает свои клыки ему в руку, отрывая её от локтя, словно это пустяк. Мучительный крик Майка выводит Уилла из транса. Он поспешно снимает предохранитель с пистолета и дрожащими руками направляет его на демогоргона, который кусает Майка за бок. Молясь, чтобы не попасть в Майка, Уилл делает три выстрела в туловище существа, но не раньше, чем оно успевает поднять когтистую лапу к лицу Майка и разорвать кожу. Оно с криком отпускает Майка и убегает в лес, чтобы умереть медленной и мучительной смертью. Майк падает на землю. - Нет, — всхлипывает Уилл, падая на колени рядом с ним, и его глаза наполняются слезами. - Нет, нет, нет, нет, Майк! Один здоровый глаз Майка то открывается, то закрывается, другое веко рассечено пополам нижней из двух диагональных царапин. Из его рта вырывается болезненный стон. - Майк, — повторяет он, единственное слово, которое крутится у него в голове. Он стягивает куртку и прижимает её к ране на боку Майка, кровь пропитывает ткань и растекается по дороге. Это конец. Майк умрёт. Он умрёт, и во всём виноват Уилл. - Идиот. Ты должен был уйти. Майк поднимает на него взгляд и пытается покачать головой. - Нет, эй, — упрекает Уилл, сильнее надавливая на рану, приём, которому он научился на минимальной подготовке по оказанию первой помощи, которую им всем пришлось пройти. Теперь он жалеет, что не был внимательнее. - Не двигайся. Я сейчас вызову помощь, хорошо? С тобой всё будет в порядке. Не будет. Они оба знают, что не будет. Уилл тянется к упавшему рюкзаку, достаёт рацию и пачкает её кровью. Кровью Майка. Он старается не думать об этом. - Код красный! — кричит он остальным. Его голос звучит так панически и отчаянно, что он едва узнает его. Он и так почти ничего не слышит из-за хлюпанья крови в ушах. - Код красный, кто-нибудь, помогите! - Что случилось? — тут же отвечает Дастин. - Нам нужно в больницу. Немедленно! - Черт, — бормочет тот себе под нос. - Где ты? Майк с тобой? - В конце Мейпл, у качелей из шин, — говорит Уилл сквозь рыдания, голос дрожит от слез. Рация падает на землю, когда он видит, как глаз Майка закрывается. - Нет, Майк! Майк, посмотри на меня, — он хватается за лицо руками. - Майк, не засыпай, пожалуйста. Они едут за нами, хорошо? - Я не сплю, — бормочет Майк. Слезы Уилла почти удваиваются. Он так рад, что смог услышать его голос хотя бы еще раз. - Больно. Майку не нужно этого говорить. Он видит это по его искаженному лицу, слышит стоны и тяжелое дыхание, чувствует, как его руки покрываются липкой красной жидкостью. Воздух отвратительно пахнет металлом. - Мне так жаль, — плачет Уилл. Он сожалеет о многом. Сожалеет, что ушел один, сожалеет, что заставил Майка пойти за ним, сожалеет об их ссоре, сожалеет, что не выстрелил из этого дурацкого пистолета, пока не стало слишком поздно. Нет времени сказать все, что ему нужно. - Я не имел в виду то, что сказал — ничего из этого. Тебя никогда не бывает слишком много. Никогда. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной до конца моей жизни. Ты мне нужен. Пожалуйста, не оставляй меня. Уилл не может жить без него. Он не знает, как. Он никогда раньше не жил без него. Не может быть Уилла без Майка. Он даже не может себе этого представить. Дыхание Майка становится прерывистым. - Нет. Нет, Майк, ты меня слышишь? Он слегка кивает. Этого достаточно для Уилла. Если он умирает — если это действительно последние слова, которые когда-либо будут сказаны между ними, — есть только одна вещь, которую он может сказать. Одна вещь, которую он должен сказать. Одна вещь, в которой он никогда не думал признаться Майку при жизни, — но его жизнь оказалась короче, чем ожидал Уилл. - Я люблю тебя. Я влюблен в тебя, Майк, пожалуйста. Ты не можешь уйти. Я так сильно тебя люблю, — шепчет Уилл, прижимая его тело к своей груди. Резкий вдох снизу, когда рука свободно обнимает его за талию. Их последнее объятие. Навсегда. Больше никаких ночевок, никаких общих закусок в кинотеатре, никаких записок в классе. Больше никаких ночных разговоров, обмена секретами или чтения комиксов в замке Байерс. Больше никакого Майка. Никакая душевная боль не сравнится с этой. Рука Майка безвольно опускается на землю, и мир Уилла рушится. Это конец света. Всё это время он думал не о том. Ничто не могло подготовить его к этому. Уилл почти не слышит приближающийся машины из-за собственных криков. Примечания автора: Я самый большой поклонник одноглазого Майка на свете. Он мне нужен. Ну, это было депрессивно. Не знаю, достаточно ли описаны страдания Уилла, мне кажется, всё произошло довольно быстро. Но для него всё действительно произошло быстро, так что не знаю. Обещаю, впереди ещё много страданий Уилла.