Официальный партнёр во времени или юридическая сила прошлого.

Солнечный луч, пойманный в пыльную ловушку классного окна, растягивался по странице тетради Такемичи, превращая сложные схемы в золотистые узоры. Но его мысли были далеко от уроков истории. На полях, рядом с датами сражений, он выводил не менее запутанные стратегические диаграммы. Кружки, обозначающие членов Томана, стрелки, символы влияния. В центре всего — буква «Р», обведённая в двойной круг. Рюсей. Риндо. «Как тебя внедрить? — мысленно бормотал Такемичи, глядя на свой рисунок. — Просто подойти и сказать Майки: «Эй, вот мой брат, он тоже хочет в банду»? Не сработает. Майки не поверит, да и мы не в тех отношениях... пока. Нужно, чтобы он сам заинтересовался...» Такемичи перевернул страницу, вырисовывая на полях новую диаграмму. Как изменится будущее? Сможет ли Риндо спасти Рана? «Никаких сантиментов». Риндо точно спасет. Сможет. Должен спасти. А если после он откажется помогать? Получит своё и... бросит как использованную игрушку? Такемичи содрогнулся от такой мысли, но отбросил её. Они договорились. Пока Томан не спасён, Риндо будет обязан. Или, как минимум, может пожелать держать рядом Такемичи как «кнопку перезагрузки». Ханагаки вздрогнул — прозвенел звонок. Он собрал вещи, закинув всё в рюкзак, и выскользнул в коридор, сверяясь со временем. Ещё рано. Они должны появиться через урок, на математике, вроде бы... Такемичи вздохнул и тут же услышал за спиной быстрые шаги. На пороге соседнего кабинета стояла Хината. Её щёки пылали — то ли от смущения, то ли от обиды. Карие глаза, обычно такие мягкие, сейчас сверкали сталью и решительностью. – Такемичи-кун! — её голос перекрыл гул классов. — Нам... нужно поговорить! Он, не сопротивляясь, последовал за ней в пустое местечко под лестницей, куда не долетали любопытные взгляды. Она развернулась к нему, скрестив руки на груди, свой портфель аккуратно поставив на ступеньку. – Как ты мог? — выпалила она, и её голос дрожал от обиды. — Как ты мог молчать о своём брате? Все эти годы! Я думала, ты мне доверяешь! – Хината, подожди... — попытался вставить он, но она была неумолима. – Нет! Ты рассказывал мне всё! О каждой своей неудаче, о каждой драке! А о таком важном человеке — ни слова! Я смотрела на него и видела, как он смотрит на тебя! Он... он тебя так любит! А ты... ты скрывал его от меня! В её глазах блестели горечь и крупица неуверенности. Ей не доверяют? Или она не смогла поддержать его в нужный момент? Он мог страдать, сомневаться, бояться, но не поделился с этим, снова приняв всё в одиночку? Смотря на неё, Такемичи понял. Он не просто создал легенду. Он случайно ранил чувства человека, который был для него самым важным. И это ранило его самого. Он недооценил, насколько Хинате важна осведомлённость о его жизни, как она нуждается в знании, что дорогие ей люди... спокойны и счастливы. – Прости, — тихо сказал он, и это была не игра. Это была чистая правда. — Я... я и сам не сразу его нашёл. Всё было так сложно... Он... Рю-нии... он сердился на меня. Думал, что мама выбрала меня, а его бросила. Мне нужно было время, чтобы всё наладить. Я хотел тебе рассказать, когда всё утрясётся. Он всего две недели как со мной! Мы столько вспомнили вместе! Он посмотрел на неё, пытаясь передать всё своё отчаяние и надежду одним взглядом. Он положил руку ей на плечо; она перевела взгляд сначала на его руку, смущённо поёжившись, но не скинув её, а потом — на самого парня. – Хочешь, познакомлю тебя с ним по-настоящему? — предложил он, и в голове тут же созрел идеальный план. — Давай сходим куда-нибудь втроём. Я как раз назначаю тебе свидание. А под конец... под конец позову его. Там и познакомитесь нормально. Без... всего этого. — Он мотнул головой в сторону классов, намекая на всё: на свидетелей, на время, на внезапность. Горечь в глазах Хинаты постепенно сменилась на лёгкий укор, любопытство, смешанное с надеждой и радостью. Свидание с Такемичи, и он сам его назначил! – Правда? — переспросила она, будто не веря. – Клянусь, — улыбнулся Такемичи. — В воскресенье? В парке? Хината кивнула, схватила свой портфель и побежала к своему кабинету. Она бросила на парня последний взгляд, скрывшись в толпе. Ханагаки, выдохнув, поплёлся на свой урок... – Ханагаки-кун! — голос учителя математики вернул его в реальность. — К доске. Реши уравнение. Такемичи вздрогнул и, отложив тетрадь с очередными конспирологическими схемами, побрёл к доске. На ней было написано уравнение, которое они проходили на прошлой неделе. Типичное для их уровня. Он взял мел. Механические движения, отточенные за сотни скучных уроков в прошлых жизнях, взяли верх. Он решал, почти не думая, его рука сама выводила знакомые символы. И вот, подставляя значения, он получил ответ. R = 2K Он замер, уставившись на эти символы. R. Рюсей. Риндо. K. Кисаки. «R равен двум K». Глупая случайность, игра цифр и букв. Но в его воспалённом мозгу, забитом заговорами и расчётами, это выглядело как знак. Как будто сама вселенная намекала, что для противодействия Кисаки нужна двойная сила Риндо. Он сглотнул и медленно стёр результат, чувствуя иррациональный холодок по спине. Но его мозг, возбуждённый и уставший, вывел совершенно другую и во много раз более абсурдную расшифровку. К. Кавата... Риндо равен близнецам Кавата? Сразу оба? Такемичи аж передёрнуло, мел выпал из пальцев от такой мысли! А потом к горлу подступил смех. Риндо ведь не знает о Синем Огре. Может, предупредить его? Хотя... зачем? – Верно, Ханагаки, садись. Не нужно сверлить доску взглядом. Он вернулся на место под одобрительный шепот Ямагаши, но не успел даже толком усесться, как дверь в класс распахнулась. Едва он опомнился, в класс, неспеша, вошёл Майки. За его спиной по коридору прокатился нарастающий гул, переходящий в тревожную тишину. Манджиро Сано и Кэн Рюгудзи. Весь класс замер. Майки, не обращая ни на кого внимания, лениво обвёл помещение взглядом и, поймав взгляд Такемичи, широко ухмыльнулся. – Такемичи! Пошли гулять! В прошлом этой сцены он бы обомлел, вспотел и затрясся от страха. «О ужас, монстр зовёт меня гулять!» Но, повидав многое, от этих воспоминаний теперь было смешно. Сейчас же он изобразил на лице идеальную смесь удивления и лёгкой настороженности. Он даже бровью не повёл, играя роль паренька, который просто не понимает, что творят эти сумасшедшие. Неужели мастерство Риндо заразительно? – Майки? Дракен? Что вы здесь... — начал он, но Майки уже подошёл, схватил его за руку и потащил к выходу. – Без вопросов, пошли! Такемичи вышел, смотря на ряд старшеклассников на полу. Шёл рядом, пока эти двое прыгали по людям как по доскам, жалея бедолаг всем сердцем. Именно в этот момент, как по сигналу, из соседнего класса выскочила Хината. Её лицо снова пылало, но на этот раз праведным гневом. – Стойте! — крикнула она, подбегая к ним. Она подняла руку, явно собираясь дать пощёчину Майки, но Такемичи был быстрее. До того как лицо Дракена исказилось яростным гневом, он мягко, но решительно перехватил её запястье, не давая ей совершить ошибку. – Хината, не стоит, — сказал он спокойно, глядя ей в глаза. Ученики, выскочившие в коридор, зашептались. — Они не делают ничего дурного. Просто... зовут погулять. – Они тащат тебя против воли! — возразила она, пытаясь высвободить руку. Её взгляд метнулся от спокойного лица Такемичи к ухмыляющемуся Майки. — Настоящие друзья так не поступают! Если бы они были твоими друзьями, они бы уважали твоё решение! – А кто сказал, что я против? — мягко улыбнулся Такемичи. — Мы же договорились на воскресенье, да? А сейчас я просто... проведу время с ребятами. Всё в порядке. Честно. Его спокойствие и уверенность, казалось, немного озадачили Майки и Дракена. Они ожидали сопротивления, испуга, а не этого странного принятия. Хината, видя его уверенность, немного успокоилась, но не сдалась. – Если ты уверен... Но я всё равно защищу тебя! — прошептала она, и в её глазах читалось: «Я за ними слежу, просто так тебя не отдам». – Не волнуйся... Хината, — Майки сделал шаг вперёд, закинув руку на плечо Такемичи. — Мы не навредим ему, просто погуляем. Наконец, им удалось вырваться из школы. Они вышли на залитую солнцем улицу, и Такемичи, вместо того чтобы трястись от страха, просто вздохнул с облегчением. Он сам назначил свидание Хинате, так что сорвать его он не мог. Нужно было действовать умно. – Береги её, — голос Дракена был спокоен. Такемичи опешил — он не демонстрировал сейчас ни крутости, ни решительности, но... Дракен оценил? — Она могла сделать глупость. Мы бы ничего не сделали, но... И в этом «но» было столько смысла... – Угу, молодец, Такемичи, — согласился Майки. — Поговори с ней попозже, а теперь — гулять! – Ребята! Спасибо, но... — начал он, поворачиваясь к Майки и Дракену с максимально невинным видом. В голову пришла гениальная идея. — Я это... только не до поздна, ладно? Брат ругаться будет. Волнуется за меня. Он произнёс это как нечто само собой разумеющееся, вложив в голос лёгкую нотку заботливого страха перед старшим. Майки, который уже собирался вскочить на велосипед, замер. Его тёмные глаза, всегда полуприкрытые, расширились от внезапного интереса. Он медленно повернулся к Такемичи. – У тебя есть брат? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная любопытность. Такемичи улыбнулся самой тёплой, самой искренней улыбкой, на которую был способен. Улыбкой, полной братской гордости. – Ага, — сказал он, и в его голосе зазвенели самые настоящие, неподдельные нотки обожания. — Самый крутой! Это он меня научил! – Быть грушей для битья? — спросил Дракен, подтрунивая над Ханагаки. – Нет! — уверенно сказал Такемичи. — Он искал меня очень долго! Нашёл и доказал... что нужно меняться.. Он... моя единственная надежда! Крючок был заброшен. Теперь оставалось ждать, пока хищник клюнет. А Такемичи был почти на сто процентов уверен, что Майки, с его болезненной одержимостью братством и силой, не устоит. Игра началась по-настоящему. Но в последнем предложении... он не соврал, и именно это сделало его слова весомыми.