«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Они шли по улице, ускоряя шаги — направлялись к дому Саске. Возле калитки стояла женщина. Уме. Она сложила руки на груди и выглядела так, будто их ждала. — Саске, здравствуй, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Здравствуйте, Уме-сан, — ответил он, сдержанно. — Я с друзьями. Мы... просто зайдём домой. Взять кое-что. — Вот как. Я так и думала, ты собрался на тренировку. — Да. Я пойду... как только... — После чего, Саске? — она чуть наклонила голову, улыбаясь всё так же. — Не забывай — ты должен стать сильным. Ты ведь знаешь, почему. — Знаю... — отозвался он тихо. Нацука стояла чуть в стороне, молча. Глаза её были спокойны, но взгляд — цепкий. Она смотрела на женщину, как будто просчитывала ходы наперёд. — Понятно… — мысленно отметила она. Она сделала шаг вперёд, спокойно, без эмоций в голосе: — Саске, Наруто. Зайдите в дом и возьмите, что хотели. Наруто вздрогнул. Незаметно — но Нацука заметила бы. Он знал выражения своей сестры, как свои пальцы. Она редко показывала эмоции. Даже реже, чем Саске. Но если уж злилась — это было холодно, тихо... и по-настоящему опасно. — Пошли, — быстро сказал он, взял Саске за рукав и потянул к двери. Когда они оказались внутри, Саске повернулся к нему: — Эй. Что это было? Ты чего такой нервный? Наруто бросил взгляд в сторону окна, на улицу: — Поверь, нужно было уйти. Она... злая. — Кто? — Сестра. — Наруто понизил голос. — Я видел, как она по-настоящему злилась. Один раз. Лучше не доводить. — Ты её боишься? — А ты нет? — фыркнул Наруто. — Я, может, и лезу в драки, но она... она словами может ударить так, что синяк — это детский лепет. Саске замолчал. — Что же тогда случилось? Если ты так реагируешь... Наруто замешкался, взгляд стал мрачнее. Снег за окном будто напоминал. — Ладно... расскажу. Но тебе не понравится. Саске кивнул: — Теперь мне действительно интересно. Наруто отвёл взгляд, будто снова видел тот день. Ту зиму. Те слова. Четыре месяца назад… А тем временем снаружи Нацука стояла напротив Уме. Молчание между ними натягивалось, как струна перед разрывом.