«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Прошло месяц. И всё так же — ни новостей, ни шума. Тишина. Подозрительная. Пугающая. Тишина перед бурей. Нацука сидела в классе. Глаза смотрят на доску, а мысли — куда угодно, только не туда. «Как-то напряжно. Как всегда. Не знаю, что дальше. Автор, пожалуйста, не подкинь мне очередную катастрофу. Хотя кого я обманываю…» Рутинный день. Та же дорога домой. Те же люди вокруг. Та же ночь — тихая, спокойная. Слишком спокойная. Подозрительно спокойная. Утро. Спокойным оно не было. Слова прошли сквозь улицы, словно шепот смерти: «Клан Учиха… казнён». Слухи множились как зараза, одно громче другого: — Итачи Учиха уничтожил свой клан. — Без ведома Хокаге. — Говорят, он действовал по собственной воле. — Стоял за этим Данзо. — Всё это — борьба за власть. — Данзо давно не терпел влияния Учиха. Хотел устранить их из тени. — Но Хокаге узнал. — Данзо объявлен преступником. — Все его тайные действия раскрыты. Корень расформирован. — А Итачи… — Он с Акацуки теперь. — Преступник. Предатель. Призрак. В деревне — паника, страх, злость. Кто-то сжигает эмблему клана Учиха. Кто-то молится за невинных. А кто-то смотрит в сторону дома Хокаге с вопросом: «Кто ещё скрывает грязь?» Нацука читала всё это, вцепившись в газету так, будто она могла расколоться. На лице ни дрожи, ни удивления. Только… усталость. «Вот и началось. Первый акт. Кровь пролита. Вопрос — сколько ещё впереди?» --- Где-то далеко от Конохи — по ту сторону гор, под чернотой неба — мужчина в чёрном плаще с алыми облаками стоял перед каменной статуей. Его лицо было скрыто. Его имя — забыто. Осталась только роль. Он молчал. И только ветер трепал бахрому его плаща. Он вспомнил, как однажды, до того как всё началось, спустился в заброшенную пещеру, спрятанную среди скал. Воздух там был спертый, влажный, будто сама земля затаила дыхание перед неизбежным. Тишина. До тех пор, пока пространство не дрогнуло — как будто кто-то разорвал ткань мира. Он появился из вихря. Половина лица скрыта маской. Одна щель — и в ней пылает шаринган, как единственный глаз хищника в ночи. — Значит, ты уже всё решил. — Кто ты? — Кто угодно. Но сейчас — тот, кто может помочь тебе сделать невозможное. Щелчок пальцев — между ними возникает свиток. Карта. Список. Имена. — Все, кто стоит за мятежом. Хочешь устранить их — ты не один. Но у помощи есть цена. — Я не работаю с теми, кто прячется за масками. — А ты прячешься за долгом. Мы оба носим личины. Разница в том, что ты веришь своей. Он молчал. — Ты не хочешь, чтобы твой брат умер. Я тоже не хочу. Пока. — Ты ничего о нём не знаешь. — Но я знаю, как спасти вас обоих. Сделай, что должен. Остальное — на мне. --- А потом — ночь. Улицы, пропитанные кровью. Всё уже почти завершено. Запах дыма. Запах пепла. Тени пляшут на стенах. Тишина звенит, как клинок. Итачи стоял среди мёртвых. Меч опущен. Дыхание сбито. Взгляд — в землю. И тогда он снова появился. Из тьмы. Как напоминание. Как подтверждение, что за этим адом есть продолжение. — Почти чисто. Ты умеешь резать с точностью хирурга. Впечатляет. — Уходи. — Я же сказал: помогу. И помог. Но у нас был договор. Или ты уже забыл? — У нас ничего нет. — Правда? Тогда угадай, кто у меня в списке на доработку. Один старик. Девочка, прятавшаяся в подвале. Мальчишка, сбежавший через канализацию. Воздух стал вязким, как кровь на ладонях. Пауза. — Вступай в Акацуки. Следи за мной, если хочешь. Пытайся контролировать. Но не мешай. Считаешь себя героем? Ты не герой. Ты — страж на краю обрыва. Оступишься — я прыгну. И утащу остальных. Итачи дрожал. Руки — от крови. Сердце — от гнева. Глаза — от вины. Но он стоял. — Согласен. Он исчез. А Итачи остался. Один. Среди теней, пепла и мёртвых. И тогда он впервые подумал: > «Я не спас. Я просто отложил смерть. И, возможно, продлил агонию.» Только ветер трепал бахрому его плаща. Он знал, зачем здесь. Он знал, кем стал — и кем не должен был становиться. > «Если я не рядом — он сделает следующий шаг. Он уже показал, на что способен. Тела. Дети. Тишина. Он не из Конохи. Ему плевать — на мой народ, на своих. Я уничтожил клан, чтобы спасти деревню. Теперь должен защитить то, что от неё осталось. Его цель — разрушение. Моя — наблюдение. Шагнёт ближе к Храму Огня — я узнаю. Потянется к Саске — я отрублю руки.» Он стоял перед каменной статуей — символом новой игры. Акацуки. Маска. Боль. Тайна. Пейн — не союзник, а выгодная позиция. Он протянул руку — Итачи не пожал. Только кивнул. Протектор Конохи — перечёркнут. Он сам провёл линию. Не из ненависти. Из любви. Он провёл пальцем по металлу. Последний раз. > «Если это цена за покой Саске… за безопасность Конохи… Я её заплачу.» Он надел чёрный плащ. Ткань легла на плечи, как похоронный саван. Один взгляд — туда, за горы. Где осталась Коноха. Дом, который больше не дом. Кровь, которую теперь не смыть. > «Я буду рядом, Тоби. Каждый твой шаг — я запомню. Каждый замысел — разрушу. А если не смогу... Саске разрушит всё сам.» Итачи Учиха исчез в тени. Не предатель. Не убийца. Щит. --- Он наблюдал. Тогда. Тот день. Не с крыши — слишком на виду. Из тени. Из глубины леса. За гранью восприятия. Кровь уже впиталась в землю. Клан Учиха… вырван с корнем. Но не до конца. Остались занозы. Хирузен влез. В последний момент. Как пёс, что всё ещё помнит, как кусать. > «Не должен был. Не по сценарию. Он должен был закрыть глаза. Позволить Данзо закончить грязную работу…» Обито стиснул зубы под маской. > «А вместо этого — он раскопал. Данзо не мёртв. Но выведен. Под колпаком. Его корень — обрублен. Пока.» Он смотрел, как Итачи уходит. Не сломленный. Не фанатик. Холодный. Расчётливый. Словно сам решал, кто достоин жить. > «Ты не нож. Ты — клинок. Сам себе. Сам против себя. А клинки режут в обе стороны.» Обито выдохнул. Медленно. > «План меняется. Ты выжил. Ты ушёл. Но ты не ушёл от меня. У тебя есть то, что мне нужно. Шаринган. Знание. Привязка. Брат.» > «Ты всё ещё связан. А привязанных — дёргают за нити.» Он уже видел следующую доску. Предложить укрытие. Акацуки. Пейн. Говорить «о мире». Он думает, что наблюдает. А сам уже в сети. > «Он не поверит. Но и не уйдёт. Думает, играет в свою игру. Отлично. Пусть играет.» Обито поднял взгляд к небу — беззвёздному, как сама ночь. > «Ты думаешь, спас кого-то? Нет. Ты просто дал мне время. Пока ты носишь наш плащ — ты под прицелом. Пока жив твой брат — ты уязвим. Даже если сорвёшь мои планы — я выиграю. Потому что ты — один. А я — тень.» Он исчез в воздухе. Пока Коноха лизала раны. Пока Итачи вырезал себе новую маску. Пока мир ещё не понял… …что швы лопаются — прямо под кожей.