«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Прошёл год. Всё вроде бы как всегда. Утро. Школа. Дом. Вечер. Шумные улицы. Пыльное солнце. Хокаге улыбается со стены. Дети бегают. Учителя читают лекции, будто всё в порядке. Но на улице Учиха — тишина. Женщины в чёрном. Мальчики, играющие без смеха. Пожилые, которые теперь стали главами семей — просто потому что остались в живых. Половины клана больше нет. Их не просто нет — о них больше не говорят вслух. Как будто всё, что случилось, — это неловкий сбой в планировании. Саске — тень. Замкнутый. Молчащий. Избегающий взглядов. Его друзья пытались... Первые дни, первые недели. «Ты как?», «Может поговорим?», «Хочешь пойти куда-нибудь?». Он молчал. Потом просто перестал приходить. Или приходил, но уходил, не дождавшись никого. Он больше не смеётся. Он больше не дерётся. Он — просто присутствует. Нацука... на фоне всего этого — тоже изменилась. Молча. Не громко. Просто стала более внимательной. Больше слушает. Меньше говорит. Учёба — на среднем уровне. Не старается, но не бросает. Понимает, что нельзя быть слишком заметной. (Хотя и до этого почти так вела себя) Она видела кровь. Слышала крики в ту ночь, когда всё случилось. Сама не была там — но видела достаточно. Итачи... имя, которого не произносили в её доме. Даже Наруто как-то потупил взгляд, когда увидел новости. Наруто остался Наруто. Резкий. Яркий. Хулиган. Громкий. Шутник. Но... Иногда он замолкает. Когда видит Саске издалека. Когда слышит имя Данзо. Когда говорит с Хирузеном — в голосе появляется уважение, которого раньше не было. Раньше он смеялся над стариком. Теперь — слушает. И ночь. Нацука смотрит в потолок. Тихо. Опасно тихо. — Что дальше? — думает она. — Кто следующий? И тишина отвечает: < "Ты знаешь."

Резиденция Хокаге. Несколько дней спустя.

Комната была полутёмной. Дневной свет стелился по полу тонкими лентами. Воздух — спертый, будто сам знал, что слышит слишком много. На столе — горы документов, карты, донесения. Но среди них выделялась одна папка. С чёрной печатью. К ней не прикасались. Как к проклятию. Хирузен стоял у окна. В тишине. На лице — усталость, которая не проходит даже после сна. Пальцы медленно сжались за спиной. — Данзо официально объявлен преступником, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Он исчез за день до казни. И он не один. Это было год назад. Рядом стояли двое АНБУ. Один — в маске лисы, другой — ястреба. Тени от них падали на пол, как кандалы. — Подтверждено: часть «Корня» ушла с ним. Их видели у границы Земли Риса. — Голос был холодным, без эмоций. — Есть основания полагать, что они готовят операцию. Но цель неизвестна. Хирузен не ответил сразу. Он взял один из свитков, медленно развернул, прочитал. Почерк — ровный, чужой. Слишком аккуратный, чтобы быть искренним. — Учиха теперь под наблюдением. Решение старейшин. Он не уточнял, что был против. Это уже не имело значения. — Это создаст напряжение, — заметил АНБУ в маске ястреба. — Люди чувствуют. Слухи уже расползаются. — Пусть чувствуют. Лишь бы не действовали. Пауза. Бумаги шелестели, как листва на могиле. — Личность автора письма не установлена, — продолжил лис. — Ни подписи, ни следов. Писал профессионал. — Но нам известно, кто его передал, — добавил ястреб. — Девочка. Нацука. Хирузен кивнул. Медленно, будто движения причиняли боль. — Она утверждает, что не знает, кто дал ей письмо. Говорит: мужчина подошёл на улице, велел передать Итачи. Угрожал. Больше ничего не запомнила. Он замолчал. Посмотрел в сторону закрытого окна. — Итачи передал письмо мне. Сделал, как велел тот человек. Но всё это... слишком чисто. — Нацука — не простая девочка, — тихо сказал лис. — Она знала, где найти Итачи. Не запаниковала. Передала письмо точно и молча. Это... вызывает вопросы. — Возможно, она лишь инструмент, — сказал ястреб. — Но тогда возникает вопрос: кто взял в руки этот инструмент? — И с какой целью, — добавил Хирузен. Молчание. Густое, настороженное. Как перед бурей. Ветер качнул шторы. Свет стал тусклее. — Установите наблюдение, — сказал Хирузен. — За ней. И за Наруто. АНБУ переглянулись. — Наруто? Он же… — Он рядом с ней. Он Удзумаки. Они — брат и сестра. Близнецы. Слишком многие отворачиваются от них, и слишком зря. Он не так прост, как кажется. Иногда глупость — лучшая маскировка. Он отошёл от окна и подошёл к настенной карте Конохи. Его палец лёг на квартал Учиха. Там, где теперь — пустота. — Война начинается не с оружия. А с вопросов без ответов. С писем без адресатов. С одного взгляда. Или с молчания, которое пришло слишком не вовремя. Он убрал руку. — Кто бы ни стоял за этим... он начал раньше, чем мы это поняли. И, возможно, ближе, чем мы думаем. За окном шумел ветер. На секунду показалось, будто он не снаружи, а внутри — где-то в стенах. Или в тенях.