«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Нацука сидела молча, уткнувшись в столешницу. Бульон не заказан. Аппетит в отпуске. Настроение — "не сейчас". В голове гремела одна мысль: Он же прочёл. Всё. От корки до корки. До последней точки. До скрытого смысла между строк…. — Ну и чёрт с ним, — пробормотала она, уставившись в пустую миску перед собой. — Я сделала, что могла. Она не ожидала, что кто-то подойдёт. И уж точно не ожидала руки на спине. Замерла. Медленно обернулась. Итачи. Тихий, как призрак. Беззвучный, как мысль. — Это было только одно письмо... или есть ещё? — спросил он спокойно. Без угрозы. Но с весом. С интересом. Нацука внутренне споткнулась, будто шла по ровной дороге и резко — в яму. — Эм… — она лезет в карман. Пальцы дрожат чуть-чуть, совсем немного, но достаточно, чтобы заметить. — Вот… Второе письмо. Бумага чуть мятая. Итачи берёт аккуратно. Как будто не бумагу, а змею. — Ты точно не помнишь, кто это был? Нацука покачала головой. Никакой лжи. Ни капли наигранности. — Он появился, когда я шла домой из школы. Затащил в переулок. Приставил кунай. Сказал передать их... человеку по имени Итачи. Я тогда не знала, кто это. Он сам сказал, брат Саске. А потом ещё: «одно сразу, второе — если попросят». Тишина. Даже шум снаружи стал далеким. Как будто мир стал слушать тоже. Итачи смотрел прямо. Словно сверял. Не её слова — интонации. Не смысл — страх. Или его отсутствие. — Если увидишь его снова — скажи мне. — Хорошо. — Что-нибудь будет — я угощаю, — кивнул он на прилавок. — Нет, я… брата жду, — коротко. Слишком честно, чтобы было удобно. — Хорошо. Пока. Он ушёл. Как и пришёл — без звука. Словно исчез, а не ушёл. Нацука осталась. Всё так же сидела. Аппетит не вернулся. А вот дрожь в пальцах — осталась. Нацука всё ещё сидела, уставившись в пустую миску. Глубоко выдохнула. — Да… да… Он прочёл всё. Чёрт, он действительно прочёл. И что теперь?.. Ладно. Главное — он поверил. (А может, притворился?.. Хотя бы зацепилось что-то?) Всё, я сделала, что могла. Остальное — не моё дело. Только бы он не устроил геноцид… хотя бы не сразу. И тут — шаги. Два. Узнаваемых. Нацука повернулась. — …Наруто? И… Саске? Она смотрит, прищурившись. Саске тоже прищурен. Нацука медленно моргнула. — А он тут зачем? Наруто сияет. — Мы подружились! — заявил брат. Саске скрестил руки. — Это тебе показалось, Узумаки. (Но не ушёл.) — Подружились… — пробормотала она. — Это как? — Ну мы гуляли, потом подрались, поговорили… потом опять подрались… ну и всё. Теперь мы друзья, — пожал плечами Наруто. — Так же всё работает. Нацука скептично вскинула бровь. — Ага. Раньше вы просто дрались. Без дружбы. Без слов. Романтика. Саске сел рядом. Наруто — Сестра, ты угостишь? — Что?.. — Нацука смотрит как на пришельца. — Ах, неважно. Ладно. (Пусть сидит. Он теперь типа друг. Или временный союзник. Или... просто приклеился к брату.) Прошёл вечер. Сначала говорили. Потом молчали. Потом просто ели. Или делали вид. А потом — разошлись. По домам. И каждый думал о своём. Но кое-кто — уже не один. Они дома. Наруто в ванной, она сидит и думает. Во втором письме — его преступления. Только те, что я помню из аниме, к сожалению… Но, надеюсь, этого хватит. Хватит, чтобы остановить. Или направить. Или… хоть что-то. Наруто вышел из ванной, фыркнул, прошёл мимо. Она молча зашла после него. В зеркале — привычное лицо. Но не совсем. Золотистые волосы. Синие глаза. Не такие, как у Наруто. У него — голубые, почти светящиеся. И три полоски на щеках, как у лисы, и у меня. Просто лицо. Привычное. Уже. Она умылась. Потом достала краску для волос. Когда-то у неё были красные — в цвет клана. Но… Это было неразумно. Даже опасно. Кто знает, кто охотится за узумаки? А жители смотрели, как на проклятую. Так что перекрасила. В жёлтый. Почти как у Наруто. Но тусклее. И не светится на солнце. Вымыла голову, подождала, смыла краску. Посмотрела в зеркало. Жёлтые. Пойдёт. Вышла из ванной — Наруто уже спал, лицом в подушку. Она легла рядом. Не дыша. Хоть бы сработало… хоть бы не убил всех…