Разорванный в клочья

***

Спортивный зал блока был огромным помещением с высокими потолками, где звук шагов тонул в матах. Хосок стоял в центре, разминая кисти рук. Джунсу и Миндже находились чуть поодаль: старший проверял снаряжение, а младший сидел на скамье, лениво подбрасывая в руке нож. Когда троица вошла, альфы, находящиеся в помещении, замерли. Появление второго омеги — да еще такого, как Чимин — заставило Миндже непроизвольно сжать рукоять орудия, а Джунсу тихо присвиснуть. — Привёл? — Хосок обернулся к Намджуну. Его взгляд сразу зацепился за Чимина, оценивая его состояние. — Как и обещал, — Намджун жестом указал омегам встать в центр круга. Хосок подошёл ближе. Теперь здесь были все, которые необходимы в сложившейся ситуации: его сыновья, холодный Намджун и два омеги, которые должны были стать его главным оружием. — Слушайте внимательно, — голос Хосока отбился от стен. — Здесь нет «гостей» и нет «хозяев». Мы в одной упряжке. Тэхён — наживка. Чимин — тень и клык, который должен прокусить врага. Джунсу и Миндже обеспечат вам отход. Миндже встал с мата. Его взгляд блуждал между Тэхёном и Чимином, изучая в их телосложении сильные и слабые стороны. — Отец, ты уверен, что зал — лучшее место для стратегии? Здесь слишком много пространства для… конфликтов. — Именно поэтому мы здесь проведём небольшую тренировку, — отрезал Хосок. — Намджун не давал Чимину характеристику каждого. Он сказал, что этот омега очень сообразительный. Вот и проверим это сейчас. Тэхён уже показал, на что способен его разум. Но в клинике Санху словами не всегда можно победить. Мы об этом все уже знаем. Хосок кивнул Джунсу. Тот бросил на середину зала два тренировочных ножа с затупленными лезвиями. — Так что сейчас я просто хочу увидеть, как вы будете работать в паре, — приказал Хосок. — Тэхён, Чимин — возьмите оружие. Джунсу, Миндже — входите в круг. Задача альф: подавить. Задача омег: выжить и нанести «смертельный» удар противнику. Чимин первым поднял нож, вертя его в пальцах с пугающей легкостью. Он посмотрел на Тэхёна и протянул ему вторую рукоять. — Ну что, Гурман? Жаль, конечно, что это не пилочка, но и этой фигнёй можно нанести серьёзные ранения, в глазах мальчишки заплясали чёртики. — Покажем этим людям, что у нас с тобой тоже есть зубы? Парень ухмыльнулся и перехватил нож. В его голове всплыли уроки Хосока. «Твое бессилие — это твоя сила». Он встал плечом к плечу с Чимином, чувствуя исходящий от него жар. — Попробуем, — коротко бросил парень, принимая боевую стойку. Джунсу и Миндже переглянулись. В глазах младшего альфы вспыхнул азартный огонек, а старший — лишь тяжело вздохнул, сбрасывая куртку. Атмосфера в зале накалилась до предела. Свет в помещении казался слишком ярким, подчёркивая каждый блик на лезвиях тренировочных ножей. Альфы и омеги разошлись по кругу, и тишина стала настолько плотной, что слышно было только размеренное дыхание бойцов. — Начинайте, — коротко скомандовал Хосок, скрестив руки на груди, а затем они с Намджуном отошли к дверям. Миндже сорвался с места первым. Его движения были текучими и быстрыми, как у опытной змеи. Он намеренно выбрал Тэхёна, обходя его с фланга. Джунсу же, как массивная скала, двинулся на Чимина, пытаясь задавить его мощью и сократить дистанцию. Тэхён выставил блок, перехватывая запястье Миндже. Он ожидал жесткого удара, но младший альфа действовал иначе. Сын Хосока легко уклонился, и вместо того, чтобы выкрутить парню руку, он скользнул пальцами по его предплечью, едва заметно задерживаясь на внутренней стороне локтя. — А ты быстрее, чем кажешься на видео… Гурман, ты реально меня впечатляешь, — прошептал Миндже, оказываясь за спиной Тэхёна. Его горячее дыхание коснулось шеи омеги, от чего та моментально покрылась гусиной корочкой. — Твой запах меняется, когда ты злишься. Он становится… острее. Мне это очень нравится. Но никто об этом никогда не узнает. Тэхён резко развернулся, пытаясь нанести колющий удар в корпус, но младший альфа перехватил его руку, притягивая парня ближе к себе. Это не было похоже на захват — скорее на опасный, извращенный танец. — Сконцентрируйся, куколка, иначе я прямо здесь тебя разложу, — Миндже подмигнул ему, блокируя бедро Тэхёна своим коленом. — Если ты так же будешь смотреть на Ваёна, он не информацию тебе каждый раз отдавать будет, а своё холодное сердце. Тэхён стиснул зубы. Его бесило, что этот альфа превращает серьезную тренировку в игру. Он чувствовал, как феромоны Миндже окутывают его, словно пытаясь удушить и сбить настройки контроля. Чимин, в это время легко уворачивающийся от тяжелых выпадов Джунсу, боковым зрением заметил, что происходит. Он видел, как Тэхён начинает терять равновесие под напором наглого флирта Миндже. Чимин на эти действия лишь усмехнулся — это была его стихия. — Эй, Гурман! — крикнул мальчишка, и в его голосе прозвучал звон стали. — Лови ритм и не смей сдаваться раньше времени! В одно мгновение Чимин сделал невозможное: он не просто увернулся от захвата Джунсу, он использовал инерцию старшего альфы, проскользнул у него под рукой и, как акробат, совершил прыжок в сторону Тэхёна. — Смена! — скомандовал младший омега. Тэхён, поняв маневр с полуслова, резко пригнулся. Чимин буквально пролетел над ним, выставляя ногу. Его стопа врезалась в грудь оцепенелого от неожиданности Миндже, отбрасывая того на пару шагов. В ту же секунду мальчишка приземлился прямо перед новым соперником, крутанув нож в пальцах. — Теперь можешь так же поиграть со мной, красавчик, — Чимин дерзко улыбнулся Миндже, облизнув нижнюю губу. — У меня кожа потолще. Твои сказки на меня не подействуют. А Тэхён, оказавшись перед Джунсу, не стал дожидаться атаки. Пользуясь тем, что старший альфа всё ещё пытался осознать, куда делся его юркий противник, Тэхён провёл серию быстрых, расчётливых ударов по болевым точкам — именно так, как учил его учитель тхеквондо. — Джунсу, не отвлекайся на брата, — раздражённо произнес Тэхён, делая выпад и останавливая кончик ножа в миллиметре от горла старшего альфы. — Чимин прав. Мы не куклы. У каждого из нас должны быть свои мозги. Зал на мгновение замер. Чимин виртуозно кружил вокруг Миндже, не давая тому даже шанса на флирт. Каждое движение младшего омеги было пропитано такой колючей энергией, что альфе приходилось выкладываться на полную, чтобы просто не получить грязную метку на форму. Чимин двигался как ртуть, постоянно меняя углы атаки, заставляя Миндже потеть и злиться из-за неуклюжести. Хосок, наблюдавший за этим из тени, не смог сдержать одобрительного кивка и саркастичной улыбки, а Намджун одобрительно захлопал в ладоши. — Хватит! — громко произнёс Хосок, надеясь, что гормоны у сыновей успокоятся и они нормально станут сражаться, когда это действительно необходимо будет. Бойцы разошлись. Миндже тяжело дышал, поправляя сбитую футболку, и во все глаза смотрел на Чимина с новым, невольным уважением. Джунсу же просто вытер пот со лба, глядя на Тэхёна. — Омеги чувствуют друг друга, а вот альфы — меня немного разочаровали, — негромко сказал Намджун, подходя к Хосоку чуточку ближе. — Швея дает структуру, Гурман — хаос. Это идеальный симбиоз, — добавил он чуть тише. Чимин подошел к Тэхёну и легонько толкнул его плечом в плечо, подмигивая. — Неплохо для первого раза, напарник. В следующий раз, если этот наглец будет лезть со своими комплиментами — просто бей в пах. Я прикрою. Тэхён впервые за долгое время искренне, хоть и едва заметно, улыбнулся: — Я запомню. После окончания тренировки в зале всё ещё висел густой запах озона и пота. Хосок и Намджун отошли подальше от молодежи, в полголоса обсуждая тайминги завтрашней операции, а Джунсу направился к стойке с водой, качая головой. Тэхён стоял у скамьи, пытаясь унять дрожь в пальцах — не от страха, а от переизбытка адреналина. Он потянулся за полотенцем, но чья-то рука ловко перехватила его движение. — Эй, — голос Миндже звучал мягче, чем обычно. В нём больше не было той вызывающей наглости, только странная смесь азарта и чего-то похожего на раскаяние. — Я перегнул палку. Там, во время спарринга. Альфа подошёл ближе, вторгаясь в личное пространство Тэхёна, но на этот раз он не пытался атаковать. Его взгляд скользил по лицу омеги, задерживаясь на алых прядях, прилипших ко лбу. — Ты чертовски хорош в любом деле, Гурман. Я просто хотел… — Миндже протянул руку, намереваясь коснуться плеча Тэхёна, возможно, в знак примирения или чтобы прощупать почву для того самого «извинения». — Хотел сказать, что ты заслужил на мою похвалу. Тэхён замер, его тело инстинктивно напряглось. Он не привык к таким жестам со стороны посторонних альф. За последнее время многое изменилось и доверять малознакомому человеку, казалось безумием. Но прежде чем он успел ответить или отстраниться, между ними, словно из ниоткуда, возникла тень. Эта была тень с именем — Чимин. Омега двигался так быстро, что Миндже даже не успел моргнуть. Мальчишка не стал тратить время на предупреждения или колкости. Его интуиция, обострённая годами выживания, кричала о том, что именно этот альфа в данный момент слишком опасен в своей мнимой мягкости. Раздался удар. Глухой, точный и безжалостный. Чимин вложил в этот короткий выпад всю свою ловкость, попав Миндже коленом точно в пах. Зал на мгновение погрузился в мертвую тишину. Альфа издал сдавленный хрип, его лицо мгновенно побледнело, а глаза расширились. Он согнулся пополам, хватаясь руками за воздух и медленно оседая на маты. Нож, который он всё ещё держал в руке, со звоном упал на пол. — Какого… — Джунсу на другом конце зала выронил бутылку с водой и та с тихим хлюпом распласталась. — Чимин! — воскликнул Намджун, делая шаг вперёд, но Хосок остановил его одним движением руки, наблюдая за сценой с неподдельным интересом. — Пусть сами попытаются выпутаться из этой ситуации. Им нужно научиться работать в команде, иначе когда я им дам очередное задание — они все погибнут из-за какой-то внутренней ссоры Намджун тяжело вздохнул и сделал шаг назад. На мгновение он хотел пожалеть о том, что привёл сюда мальчишку, ведь с появлением его будет слишком много конфликтов и проблем. Но потом вспомнив сколько они пережили вместе, заглушил ненужное чувство и снова принялся с Хосоком обсуждать планы, краем глаза наблюдая за младшими. Чимин стоял над поверженным альфой, его дыхание было ровным, а взгляд — ледяным. В нём не было ни капли раскаяния. — Я предупреждал, — мальчишка склонил голову набок, глядя на корчащегося Миндже сверху вниз. — Мой напарник — не твоя игрушка для утешения своего эго. Твои «извинения» пахнут липким любопытством, гнустный альфа. А мне такой запах крови не нравится. Слишком много в ней неподдельного блядства. Омега повернулся к Тэхёну, который стоял в лёгком шоке, переводя взгляд с Чимина на стонущего Миндже. — Как ты, Гурман? — спросил мальчишка уже совсем другим тоном: таким спокойным и защищающим. — Не верь его глазкам. Такие, как он, сначала просят прощения, а потом втыкают нож в спину, пока ты расслабился. Я таких пачками видел. Интуиция меня никогда не подводит. Тэхён медленно выдохнул. Глядя на то, как Чимин бесстрашно поставил на место одного из «хозяев» этого блока, он почувствовал странное облегчение. Ему больше не нужно было защищаться в одиночку. — Я в порядке, — тихо ответил Тэхён, отряхивая себя от несуществующей пыли. Хосок наконец подошёл к группе. Он посмотрел на своего младшего сына, который пытался восстановить дыхание на полу, а затем перевел взгляд на Чимина. — Жёстко, — констатировал Хосок. — Но справедливо. Миндже, если и это не научит тебя держать дистанцию после моих приказов, то в следующий раз я позволю Швее использовать настоящий нож. Миндже смог только невнятно промычать что-то в ответ, его гордость пострадала едва ли не сильнее, чем тело. — Идём, — Чимин по-деловому взял Тэхёна за локоть, уводя его к выходу. — Нам нужно обсудить кое-что поважнее, чем гормоны неудовлетворённого. Например, как мы будем завтра изящно выносить кому-то из людей Санхо мозг. Когда они вышли из зала, Чимин не отпустил руку Тэхёна. В коридоре он остановился и серьезно посмотрел на напарника: — Слушай меня. В этом месте все такие волки, как тот… Миндже? Если да, то даже те, кто дает нам оружие, могут навредить нам в первую очередь. Верить можно только тому, кто стоит с тобой спина к спине. Сегодня это я. Понял меня? Тэхён кивнул, осознавая, что Намджун был прав: Чимин был именно тем недостающим элементом, который превращал его холодную месть в настоящий, всепоглощающий пожар. Хотя и ему полностью доверять нельзя, ведь даже у него есть свои планы касаемо нынешнего Гурмана.

***

Оказывается и столовая может быть слишком темной для двоих амбициозных омег. Пока все более менее спокойно ужинали, Чимин бесцеремонно устроился на краю узкого деревянного стула, положив свои ступни на чужие бёдра. В тусклом свете ламп его лицо казалось мягче, но глаза всё ещё хранили отблеск того яростного огня, что Тэхён видел в спортзале. Парень сидел напротив на табурете, вертя в руках пустой стакан из-под чая. Теперь это его новая привычка, которая помогала немного сосредоточиться на своих мыслях. — Там, в больнице… — тихо начал старший, и его голос прозвучал как треск ломающегося льда. — Ты ведь тоже помнишь этот запах? Смесь хлорки, дешёвого мыла и того самого страха, который забивается под ногти и кожу. Чимин криво усмехнулся, глядя в стену, в затем перевёл взгляд на свою еду. Омега не собрался прикасаться к пищи, он просто раздражённо смотрит на варёный рис с овощами и недовольно хмурит брови: — Я помню не запахи лекарств, Тэ. Я помню запахи придурков и звуки, которые издавали эти ничтожества. Скрежет тележек с таблетками по линолеуму и то, как санитары смеются в сестринской, пока кто-то в соседней палате воет от бессилия. В клинике Санху мы были просто «кейсами». Номерами в журналах. Для них мы были сломанными вещами, которые нужно либо починить под их стандарты, либо разобрать на запчасти. Спустя пару секунд Чимин повернул голову к Тэхёну, и его взгляд стал серьезным. — Ты спросил, почему я так приложил этого щенка-Миндже. Дело не в том, что он альфа и, даже, не в том, что он лез к тебе. Омега сделал паузу, подбирая слова. Эта была не театральная пауза, а обычная пауза, когда очень сложно контролировать себя и свои эмоции и действия. — Такие, как Миндже — «мягкие» хищники. Они опаснее, чем Джунсу со своей грубой силой. Джунсу ты видишь за версту, ты знаешь, что от него нужно ждать удара. А такие, как младший… они заходят через «извини», через сочувствие, через флирт и игры. Они усыпляют твою бдительность, заставляют тебя поверить, что в этом бетонном аду есть кто-то, кому не плевать. А потом, когда ты открываешь им свою единственную живую щель в броне — они вливают туда свой яд. А когда ты от этого яда найдёшь антидот, они заставляют чувствовать вину за то, что ты не принимаешь боль, как бесценный подарок. И в конце концов… Ты можешь снова превратится в того, кого они каждое утро будут встречать со словами: «Доброе утро, жертва насилия!». Чимин встал со стула и подошёл к окну-щели, прижавшись лбом к холодному стеклу. — В моём детстве был один такой «друг». Очаровательный, внимательный к мелочам. Он приносил мне лишнее фрукты со своего огорода, спрашивал, как я сплю и хорошо питаюсь, когда мой клан ссорился с соседними. Я почти поверил, что он видит во мне человека, который достоин стать хорошим примером. А потом я узнал, что он просто писал какую-то важную работу по «реакциям стабилизаторов на эмоциональную близость». Каждый мой вздох, каждая слеза были просто строчкой в его отчёте для того, чтобы его повысили в должности, — продолжил младший и резко обернулся к Тэхён.— Миндже смотрел на тебя как на редкий экземпляр. Ты красивый, сейчас уже опасный, новый. Для него ты — трофей, который нужно приручить. И если бы я не ударил, ты бы начал привыкать к его теплу. А в нашей ситуации тепло — это галлюцинация перед замерзанием или приобретением нового диагноза. Нам нельзя расслабляться, Гурман. Особенно сейчас, когда мы идем за нужной нам информацией. Тэхён слушал, чувствуя, как слова Чимина резонируют с его собственным горьким опытом. Он вспомнил, как Санхо когда-то тоже казался ему «спасителем». — Я понял тебя, — старший поднял взгляд на младшего. — Больше никакой мягкости. Мы сюда пришли не дружить, а постараться продлить нашу жизнь. Чимин довольно кивнул и вдруг улыбнулся — той самой дерзкой, светлой улыбкой, которая была его главным камуфляжем. — А что касаемо Санху… — Во-первых — того врача имя не Санху, а — Санхо, а во-вторых — мы не будем здесь о нём говорить. Это будет слишком неразумно, ведь здесь много лишних ушей. А вот, что касаемо «дружбы» ты теперь говоришь как мой напарник. И кстати открою небольшой секрет… если Чонгук увидит то, как ты изменился, он либо сойдёт с ума от восторга, либо испугается и сбежит к другому омеге. Будь готов к этому. Но, признаться честно, мне плевать на него. Главное — вытащить нас от сюда и сжечь ту дыру, из которой мы вылезли. Чимин протянул Тэхёну руку для крепкого, почти братского, рукопожатия. — Завтра будет жарко. Очень жарко. Постарайся выспаться, Чон Гурман. — Ты тоже, Пак Швея.

***

Чимин шёл по коридору, и эхо его шагов казалось ему слишком громким в этой гнетущей тишине. Разговор с Тэхёном оставил странное послевкусие: горечь воспоминаний смешивалась с азартом предстоящей игры. Ему нужно было уточнить у Намджуна одну деталь по планам эвакуации — Чимин не привык доверять бумажкам, ему нужно было услышать подтверждение лично — и выяснить в какой камере ему лучше переночевать, ведь спать на коридоре слишком опасно и неразумно. Омега толкнул тяжелую дверь кабинета Намджуна без стука — вежливость никогда не была его сильной стороной, поэтому он не стал её и сейчас использовать. — Намджун-и, я передумал насчёт северного выхода, нам нужно… — Чимин осёкся на полуслове. За столом сидел не тот альфа, который был нужен. В кожаном кресле развалился незнакомый мужчина. На вид ему было около сорока. Дорогой костюм сидел на нём идеально, но в чертах лица сквозило что-то скользкое, порочное и надменное. Он вертел в пальцах тяжелую золотую зажигалку, а на столе перед ним лежали документы с красной печатью — те самые, которые Намджун обычно прятал в сейф. Незнакомец поднял неприятный взгляд на Чимина. Его глаза были холодными и оценивающими, как у мясника на рынке. Из-за чего хотелось моментально опустить щиты и начать оборонятся. — О, — протянул он, и голос его был похож на шелест сухой травы. — А вот и одна из «достопримечательностей» этого блока. Тот самый новенький омега с нелёгким характером, если верить слухам. Омега мгновенно подобрался. Его интуиция снова взвыла, как сирена. Этот человек явно не был военным или оперативником — от него пахло большими деньгами, грязной политикой и старой кровью. — Ты кто такой, чтобы так разговаривать со мной в таком тоне? — Чимин не сдвинулся с места, его голос стал опасно тихим. — И где Намджун? — Намджун занят делами, которые тебя малёк не касаются, — незнакомец усмехнулся, медленно поднимаясь из-за стола. Он подошёл ближе, нарушая дистанцию так нагло, что мальчишка едва сдержался, чтобы не ударить. — Меня зовут господин Кан Ваён. Я тот, кто спонсирует этот весь цирк. Тот, благодаря кому ты сейчас ешь чистую еду, а не гниль в палате Санхо. — Спонсор? — Чимин фыркнул, скрестив руки на груди. — Значит, ещё один кукловод, который думает, что купил себе живые игрушки? Убирайся из этого кресла. Ты не имеешь права сидеть в этом кресле и трогать эти документы. Кан остановился в паре шагов от Чимина и его взгляд стал жёстким, полным брезгливости. — Ты слишком много на себя берёшь, — прошипел он. — Я смотрю на тебя и не понимаю, почему Намджун так носится с тобой. Ты — просто очередная блядь. Расходный материал с подкрашенными губами. Чимин сделал шаг вперед, почти касаясь груди Кана. Его голубые глаза загорелись ненавистью. — Я не блядь, я тот инструмент, который завтра перегрызёт глотку твоему главному врагу. А ты просто кошелек с ножками. Без нас ты — ничто. Кан внезапно рассмеялся; сухим, каркающим смехом. — Без вас? Не смеши меня. Таких, как ты, в каждом борделе по десятку. Ты думаешь, что ты особенный? Думаешь, Намджун видит в тебе союзника или личность? Он наклонился к самому уху Чимина, и от его запаха — приторного парфюма и табака — омегу затошнило. — Для него ты просто удобная подстилка Джуна, — выплюнул Кан каждое слово, как яд. — Красивая вещь, которую он держит при себе, пока она приносит пользу. Как только ты перестанешь быть выгодным, он сам выкинет тебя на свалку. Так что закрой рот и знай свое место, кукла. В комнате повисла звенящая тишина. Чимин почувствовал, как кровь прилила к лицу, а сердце забилось в бешеном ритме. Оскорбление ударило не по его гордости, а по той крошечной крупице доверия, которую он начал испытывать к этому блоку. Омега медленно поднял руку и… вместо удара, он просто аккуратно поправил галстук на шее Кана. Но в этом жесте было столько скрытой угрозы, что мужчина невольно отпрянул. — Знаешь, господин Кан Ваён, — голос Чимина был ледяным, — подстилки обычно молчат. А я… я запоминаю каждое слово. И когда завтра я буду стоять по колено в крови твоих врагов, я вспомню, что ты мне сказал. И тогда мы посмотрим, чьё место окажется на свалке. Дверь за спиной Чимина распахнулась. На пороге стоял Намджун. Его взгляд метался между бледным Каном и взбешеённым Чимином. — Что здесь происходит? — голос Намджуна был тяжелым, как свинец. Альфа вошёл в кабинет, и в помещении сразу стало душно от его тяжелой ауры. Он перевёл взгляд с Чимина, чьи костяшки пальцев побелели от напряжения, на Ваёна, который поспешно оправлял свой дорогой пиджак. — Кан? Я просил тебя подождать в приемной, — голос Намджуна был тихим, но в нём слышался рокот приближающегося шторма. Господин Ваён фальшиво усмехнулся и демонстративно повертел в руках золотую зажигалку, инкрустированную мелкими камнями. — О, Намджун, не будь таким суровым, — он бросил на Чимина взгляд, полный притворной брезгливости. — Твои подопечные совсем не знают манер. Едва я вошёл, этот мальчишка сразу начал крутиться рядом. Знаешь, они все одинаковы — стоит им увидеть по-настоящему дорогую вещь, как инстинкты берут своё. Он буквально лип к моим рукам, стоило мне достать дорогую зажигалку. Видимо, жизнь в больнице не отбила у него тягу к роскоши. Мужчина посмотрел на Чимина с торжествующей ухмылкой, ожидая, что тот начнет оправдываться, кричать или плакать от несправедливости. Но Чимин молчал. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди. На его лице застыла маска абсолютного, ледяного безразличия. Омега не проронил ни слова в свою защиту. Лишь его глаза, темные и глубокие, внимательно следили за реакцией Намджуна. Это был очередной вызов. Чимин будто спрашивал: «Ну? Ты действительно веришь, что я продамся за кусок золота? После всего, что мы прошли?» Намджун замер. Его взгляд метался между вальяжным Каном и застывшим омегой. Тишина в кабинете стала невыносимой. Только что вошедший чувствовал, как внутри него закипает ярость — на Кана, за его грязную ложь, и на Чимина, за его упрямое, самоубийственное молчание. — Мой подопечный лип к тебе, значит? — Намджун сжал кулаки так, что затрещали суставы. Он сделал шаг вперёд, оказываясь в центре между ними. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык. — Как ты посмел мне врать после того, как мы заключили сделку?! — рявкнул он, и Кан невольно втянул голову в плечи. Намджун повернулся к Чимину, сверля его подозрительным, почти безумным взглядом. В его голове боролись два чувства: логика, которая кричала, что Чимин слишком горд для такой низости, и паранойя, взращенная годами предательств. — А ты почему молчишь? — прорычал Намджун, подходя к Чимину вплотную. — Тебя обвиняют в том, что ты продажная шкура. Тебе есть что сказать, или золотой блеск действительно затмил тебе разум? Чимин лишь слегка приподнял подбородок, глядя Намджуну прямо в зрачки. Никакого страха. Никаких оправданий. Только тихая, режущая без ножа правда в глазах. — Если бы я начал оправдываться, ничем хорошим этот спектакль бы не закончился. Намджун видел подобный взгляд раньше. Так Чимин смотрел, когда его пытались сломать в клинике. Если мальчишка молчит — значит, он уже вычеркнул тебя из списка тех, кому стоит хоть немного доверять. И это осознание ударило Намджуна под дых сильнее, чем любой удар. Он понял: Кан намеренно вбивает клин. Он посеял сомнения, чтобы разрушить их нынешнюю связь перед завтрашней операцией. Но вряд-ли у него получится так просто это сделать. — Пошел вон, Кан, — процедил Намджун сквозь зубы, не оборачиваясь к спонсору. — Но Джун… — ВОН! — взрыв ярости альфа был таким мощным, что Кан, не оборачиваясь, схватил документы со стола и буквально выбежал из кабинета, захлопнув дверь. Намджун остался стоять перед Чимином, тяжело дыша. — Ты ведь ждал, что я сделаю вид, будто бы поверю ему, да? — альфа понизил голос до хриплого шёпота. — Специально не оправдывался. Хотел проверить, насколько быстро я тебя предам? Чимин наконец опустил руки. Его плечи чуть дрогнули, но голос остался твердым. — Мне не нужно оправдываться перед тем, кто называет меня «подстилкой» и «блядью», — бросил он, и в оскорблениях было столько боли, сколько Намджун не ожидал услышать. — Он сказал мне правду, Намджун-и? Я для тебя просто удобная вещь? Альфа застыл, осознав, какую яму на самом деле вырыл Кан. Он сделал резкий шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Его руки взлетели вверх, но не для удара — он мертвой хваткой вцепился в плечи Чимина, заставляя того смотреть себе прямо в глаза. От мужчины исходил жар разгневанного альфы, но в глубине зрачков плескалось отчаяние, которое он редко позволял себе показывать. — «Подстилка»? «Блядь»? — голос Намджуна сорвался на хрип. — Ты действительно думаешь, что я бы доверил «вещи» свою жизнь? Ты думаешь, я бы тратил ночи на то, чтобы выстроить план твоего спасения из ада Санхо, если бы ты был для меня просто инструментом? — он встряхнул Чимина, почти теряя контроль над собой. — Швея, посмотри на меня! Двадцать лет назад, когда я только начинал работать на Хосока, у меня был брат. Такой же упрямый, такой же яркий и… такой же сломанный этой системой. Я не успел. Я опоздал на десять минут, и всё, что мне досталось — это холодное тело в камере смертников. Его жестоко убили потому, что очередной мерзавец оклеветал его. Намджун прижался своим лбом ко лбу Чимина, закрыв глаза. Его поверхностное дыхание обжигало кожу омеги. — Когда я впервые увидел твоё досье, я поклялся, что на этот раз я не опоздаю. Ты для меня — не «Проект А». Ты — мой шанс на искупление. Ты — единственный человек в этом чёртовом блоке, ради которого я готов пустить пулю в лоб даже Хосоку, если он прикажет тебе не возвращаться и приговорит к смертной казни. Кан — подонок, он видит в людях только ценники, но если ты поверишь его словам, а не моим поступкам… значит, я действительно проиграл. Чимин почувствовал, как пальцы альфы подрагивают на его плечах. Это была редкая минута абсолютной уязвимости «железного стратега». Омега медленно выдохнул, чувствуя, как лед вокруг сердца начинает подтаивать. — Больше никогда, — прошептал омега, касаясь ладонью шрама на щеке Намджуна. — Никогда не позволяй таким, как он, дышать со мной одним воздухом. В это же время в тускло освещённом коридоре за дверью кабинета стояла массивная фигура. Хосок прислонился спиной к стене, сложив руки на груди. Он слышал каждое слово: и ядовитую ложь Кана, и тяжелое признание Намджуна. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыла холодная ярость. Хосок не терпел, когда его «члены семьи» начинали грызться из-за внешних раздражителей, а ещё больше он не терпел, когда кто-то пытался манипулировать его лучшим стратегом.

***

Через время по коридору «серой зоны», насвистывая под нос и поправляя манжеты, шел господин Кан Ваён. Мужчина выглядел довольным собой — он был уверен, что посеял достаточно яда, чтобы Намджун и Чимин начали сомневаться друг в друге. Когда Кан поравнялся с тенью Хосока, он вздрогнул. — О, Хосок! А я как раз… — Иди за мной, Ваён, — прервал его Хосок, и в его голосе не было ни капли тепла и уважения. — Нам нужно обсудить твои «инвестиции» в частном порядке. Альфа привёл Кана в технический отсек, где гудели генераторы, в затем запер дверь и медленно повернулся к мужчине. — Ты полез в настройки моего механизма, Кан, — начал Хосок, медленно наматывая на кулак кожаный ремень, который до этого лежал на столе. — Ты решил, что твои деньги дают тебе право оскорблять моих людей и ставить под угрозу операцию. — Хосок, это был просто урок вежливости для нового омеги… — Кан начал бледнеть, отступая к стене. — Уроки здесь даю я, — альфа внезапно сократил дистанцию и схватил Кана за галстук, притягивая его лицо к своему. — Твоя зажигалка стоит целое состояние, верно? Ваён неосознанно кивнул, с затем нервно проглотил комок слюны. Хосок выхватил из рук Кана золотую безделушку: — Она красивая. Но она не стоит и одного волоса на голове Чимина, потому что он — мой воин, а ты — повёл себя, как паразит. Хосок с силой швырнул зажигалку в вентиляционную шахту, где её мгновенно перемололи лопасти мощного фана. Звук скрежета металла заставил Кана вскрикнуть. — Завтра ты переведёшь ещё двадцать процентов сверх бюджета на счета Намджуна, — прошептал альфа ему в самое ухо. — И если я ещё раз услышу от тебя хоть одно слово в адрес моих омег… я лично проверю, насколько хорошо твои золотые зубы проводят электричество. А теперь вон из моего блока. И не смей оборачиваться. Кан вылетел из отсека, задыхаясь от ужаса. Хосок проводил его взглядом, а затем поправил перчатки, которые заранее были надеты. Отныне этот альфа ещё больше будет контролировать свою «семью», чтобы та точно была готова к противостоянию, и он не позволит никому встать у них на пути. После того как перепуганный Кан Ваён скрылся в дверях лифта, ведущего на верхние ярусы, в коридоре технического отсека воцарилась тишина. Хосок не спеша вышел следом, даже не взглянув на сыновей, которые, как тени, выросли из ниш по обе стороны прохода. Джунсу и Миндже слышали всё. Старший альфа стоял, оперевшись на стену и скрестив мощные руки на груди, его лицо было темнее грозовой тучи. Младший же, Миндже, вертел в пальцах тот самый тренировочный нож, и на его губах играла нехорошая, острая ухмылка. Боль в паху после удара Чимина всё ещё ныла, напоминая о собственной оплошности, но теперь эта злость нашла новую, куда более достойную цель. — «Блядь»? «Подстилка»? — негромко повторил Миндже, и в его голосе прозвучал опасный азарт. — Этот старый хрыч совсем потерял берега. Он думает, если у него золотая зажигалка, то он может лапать наших людей словами? — Отец был слишком милосерден, — глухо отозвался Джунсу. — Зажигалка в вентиляции — это просто металлолом. Но Кан должен понять, что вход в этот блок для него закрыт не только юридически, но и физически. Миндже посмотрел на брата, и их взгляды встретились. В них читалось абсолютное единодушие. Для них Чимин и Тэхён уже не были просто «заданием» или «омегами из клиники». Они были частью их стаи, их территории. А Ваён пометил эту территорию своей грязью. — У него машина на подземной парковке, — Миндже убрал нож в чехол. — Бронированный «Майбах». Он думает, что металл его защитит. Пусть так думает дальше. — Броня защищает от пуль, — Джунсу хищно прищурился: — но она не защищает от системы пожаротушения и… небольших технических неисправностей в тормозной системе. На подземной парковке было сыро и пахло озоном. Кан Ваён, всё ещё дрожащий от ярости и унижения, почти бежал к своему роскошному автомобилю. Он лихорадочно нажимал на кнопку брелка, проклиная Хосока, Намджуна и этот «вшивый блок». — Нищеброды… Смертники… — бормотал он, распахивая дверь. — Вы ещё приползёте ко мне за деньгами. Мужчина прыгнул на кожаное сиденье и нажал кнопку зажигания. Мотор взревел, но вместо привычного мягкого урчания раздался странный, свистящий звук. В ту же секунду все замки дверей с громким щелчком заблокировались. — Что за… — Кан дернул ручку, но та не поддалась. — Эй! На огромном дисплее мультимедийной системы вместо логотипа марки внезапно всплыло изображение: два волка, терзающих золотую монету. А следом поползли строки кода, которые Ваён не мог понять. — Добрый вечер, господин спонсор, — раздался из динамиков измененный цифровой голос Миндже. — Мы заметили, что вы очень любите «дорогие вещи». Поэтому решили сделать вашу машину по-настоящему эксклюзивной. — Кто это?! Откройте немедленно! — Кан забарабанил в бронированное стекло. — Тише, тише, — теперь заговорил Джунсу, чей бас узнавался даже через фильтры. — Мы просто проводим аудит ваших инвестиций. Вы намекали Чимину про «запах крови»? Нам показалось, что вам больше подойдёт запах… концентрированного слезоточивого газа. В салоне послышалось шипение. Из дефлекторов кондиционера потянулись струйки едкого белого дыма. — Нет! Остановитесь! Я всё отдам! С процентами! — господин Кан закашлялся, его глаза мгновенно покраснели и наполнились слезами. — Вы отдадите больше, чем планировали, — продолжал голос Миндже. — А пока — наслаждайтесь одиночеством. Ваша машина теперь — герметичный сейф. Мы разблокируем её ровно через час. Как раз хватит времени, чтобы вы в деталях обдумали свои манеры. — И помните, Ваён, — добавил Джунсу. — В следующий раз в вентиляцию полетит не зажигалка. А кое-что более… органическое. Альфы, стоявшие в операторской этажом выше, выключили микрофон. Миндже довольно откинулся на спинку стула, наблюдая по камерам, как Кан Ваён в панике мечется по салону своего «Майбаха», тщетно пытаясь глотнуть чистого воздуха. — Как думаешь, он понял намёк? — спросил Миндже, вытирая руки полотенцем. — Такие понимают только силу, — Джунсу коротко кивнул. — Завтра перед операцией он будет шёлковым. А Чимин и Тэхён… пусть знают, что в этом блоке кусаться умеют не только они. Братья переглянулись и, не сговариваясь, направились обратно к жилым отсекам. Им ещё предстояло проверить снаряжение на завтра, но на душе у обоих стало значительно легче. Честь блока была восстановлена их собственными, далеко не «тренировочными» методами. Джунсу и Миндже спускались в арсенал, когда до них долетели обрывки громкого, сального смеха. В полумраке между стеллажами с бронежилетами стоял один из наёмников — крепкий альфа с татуировкой на шее, которого все знали как Рё. Он прижимал телефон к уху и, явно не замечая приближения сыновей Хосока, продолжал оживленный разговор. — Да я тебе говорю, — Рё сплюнул на пол, поправляя ремень. — Этот новенький, Гурман, у него такие бедра, что так и хочется проверить их на прочность прямо в камере. А Швея? Видел, как он ногами машет? Представь, как эти ноги будут обвиваться вокруг талии… Миндже замер, его пальцы впились в край оружейного ящика. Джунсу же остановился как вкопанный, и его лицо превратилось в каменную маску. — …я уже договорился с парнями из внешнего периметра, — продолжал Рё, не понижая голоса. — Скину им фотки с камер наблюдения, пусть пооблизываются. За такие кадры «клубные» отвалят нехило. Эти двое здесь ненадолго, надо успеть снять сливки, пока их не пустили в расход… Джунсу сделал шаг вперёд, и звук его тяжелого ботинка по бетону заставил наёмника резко обернуться. Рё побледнел, увидев перед собой двух разъярённых альф, но трубку убрать не успел. — «Снять сливки», значит? — голос Джунсу вибрировал от сдерживаемой мощи. — Ты только что подписал себе приговор, ублюдок. — Парни, да я просто… это же шутка! — Рё попытался спрятать телефон в карман, но Миндже в одно мгновение оказался рядом, перехватывая его руку. — В этом блоке нет шуток, когда речь идет о конфиденциальности и чести, — Миндже с силой вывернул запястье наёмника, заставляя его выронить телефон.— Ты обсуждал их тела по открытой линии? Ты собирался продать информацию наружу? — Вынос информации за пределы сектора — это измена, — констатировал Джунсу, подходя вплотную и возвышаясь над Рё как скала. — А обсуждение личных данных «объектов» в таком ключе — это личное оскорбление Хосоку. Миндже поднял телефон с пола и раздавил его подошвой берца. Хруст пластика и стекла прозвучал в тишине арсенала как выстрел. — Знаешь, что бывает с теми, кто слишком много болтает? — Миндже опасно улыбнулся, глядя наёмнику прямо в глаза. — Им больше не нужны ни телефоны, ни языки. Джунсу схватил Рё за загривок и с силой впечатал его лицом в металлический стеллаж. Послышался хруст ломающегося носа. — Мы не будем звать отца, — прошептал Джунсу на ухо стонущему альфе. — Мы сами научим тебя уважению. К завтрашнему утру ты забудешь не только как выглядят их бедра, но и как звучит твой собственный голос. Альфы потащили обмякшее тело наёмника вглубь арсенала, в зону, где не было камер. В этом блоке порядок держался не только на приказах Хосока, но и на беспощадной преданности тех, кто считал его своим законом. И сегодня Рё предстояло узнать, насколько дорого стоит каждое слово, сказанное о «не тех» омегах.