Персик для императора

На следующее утро Келус спешно выпорхнул из покоев императора, едва закончив с завтраком. Уже завтра на рассвете они отправятся в поездку, нужно как следует подготовиться! Первым делом юноша решил поделиться этой волнительной новостью с подругами. Сушан и Гуйнайфэнь оказались поражены даже больше, чем он рассчитывал. — Совместная поездка за пределы дворца?! — воскликнула одна. — Да это же... Самое настоящее... — подхватила другая. — Странствие двух сердец! — хором закончили обе. Келус ахнул и прикрыл рот рукой. Этот термин был ему хорошо знаком благодаря прочитанным книгам Ци Яна. Странствие двух сердец — так в этих историях обычно описывали совместное путешествие, в которое персонажи отправлялись вдвоём, преодолевали вместе разные испытания, а в конце всё обязательно заканчивалось признаниями в любви и страстными поцелуями. Неужели и их с Дань Хэном ожидает то же самое?! Осознание этого взволновало юношу ещё больше. К счастью, у него имелись верные старшие подруги, которые всегда были готовы помочь. Они прочитали намного больше историй о любви, чем он, поэтому Келус безоговорочно доверял им. Все трое собрались в его комнате, чтобы собрать необходимые вещи и обсудить план действий. — В повозке сядь рядом, а не напротив него, — наставляла Гуйнайфэнь. — Так сможешь «случайно» опираться на него, когда повозку будет шатать. — И всегда жди, пока он подаст тебе руку. Так ваши пальцы переплетутся, а взгляды встретятся, и сердце забьётся в сладкой дрожи! — Сушан очевидно процитировала момент одной из своих любимых книг. Девушки тараторили без устали, давая ему всё новые и новые советы. Келус уже хотел начать записывать, потому что невозможно было уместить такое количество информации в голове. Но они не сказали главного: как быть с выпечкой хлеба. Сначала он хотел поднять этот вопрос, но потом передумал. В конце концов, Сушан и Гуйнайфэнь обе были женщинами. Откуда им знать, как выпекают хлеб настоящие мужчины? Решив, что с этим ему рано или поздно придётся разобраться самостоятельно, Келус сосредоточился на сборе вещей. В последнее время одежды у него изрядно прибавилось! Фавориту императора полагалось иметь множество красивых нарядов. Как-то раз к нему в комнату ворвалась портниха и принялась измерять с ног до головы. А затем через несколько дней слуги принесли сундук с новыми одеждами. Раньше в гардеробе юноши были только обычные халаты и штаны, в которых ходило большинство наложников-мужчин. Тёмные цвета, непримечательные фасоны, минимум узоров. Теперь же обилию его нарядов легко можно было позавидовать. Ханьфу из гладкого струящегося шёлка в нежных или ярких тонах. Широкие пояса с искусной вышивкой цветов и птиц, нижнее одеяние из невесомой, приятной к телу ткани, красивые туфли, в которых было мягко и удобно ходить. Имелась уже и целая шкатулка украшений. Серьги, браслеты и ожерелья с большими драгоценными камнями, заколки для волос причудливых форм, гребни из слоновой кости — император не жалел подарков для любимого наложника. Келусу нравились все эти прекрасные вещи, но привыкнуть к внезапно свалившейся на голову роскоши было трудно. Ведь совсем недавно он был простым деревенским парнем, который носил одни штаны, пока они не протирались до дыр, небрежно завязывал волосы и не носил никаких украшений. Поэтому даже сейчас, проведя во дворце уже месяц, Келус всё ещё не полностью перенял местные обычаи, что касались одежды. К примеру, Ци Ян всегда появлялся на людях только при полном параде. Волосы всегда уложены и заколоты, глаза изящно подведены тушью, украшения подобраны под наряд. Келусу часто казалось, что тот даже дышит нерегулярно, чтобы никакая прядка случайно не выбилась из причёски, а на халате ни в коем случае не появилась лишняя складка. Сам Келус такого подхода категорически не разделял. Он всегда выбирал одежду с рукавами поуже, украшения поменьше, а лицо предпочитал умывать, а не разрисовывать. В конце концов, он был довольно активным юношей, а ещё у него на попечении был не менее активный детёныш льва, у которого имелись очень острые когти и зубы. Так что несколько нарядов уже и вовсе пришлось выбросить после слишком весёлых игр со львёнком. Итак, глядя на обилие цветастых летящих тканей в своём платяном шкафу, Келус пришёл к неутешительному выводу — ничего из этого не подходит для поездки! Дань Хэн сказал, что они отправятся в лес, что был недалеко от столицы. И как практичный деревенский парень Келус знал, что длинные халаты и маленькие туфельки — это неподходящая для такой местности одежда. — Мне совершенно нечего надеть! — в расстроенных чувствах воскликнул он, пока его подруги забавляли львёнка. Гуйнайфэнь обвинительно надулась и ткнула в него пальцем. — Ты! Совести нет говорить такое! Да у тебя одежды больше, чем у нас с Шань-Шань вместе взятых! — А-Гуй права, разве император постоянно не дарит тебе новые ткани и наряды? Вот, смотри. Сушан подошла к шкафу и достала из него ханьфу нежного персикового цвета, рукава и пояс которого были вышиты белыми цветами. — Наденешь это — и будешь словно принцесса из рассказа. Будешь сидеть рядом с ним, будто прекрасный цветок, и Его Величество не сможет отвести от тебя взгляда! Келус скептично скривил губы. Он намного яснее представлял другую картину: ночная сырость проберётся под тонкую ткань, широкие рукава станут цепляться за ветки, длинный подол халата испачкается в грязи и дорожной пыли. И будет он похож вовсе не на прекрасный цветок, а на потрёпанную моль. — Не годится, — категорично заявил юноша, заталкивая красивый наряд обратно в шкаф. И тут ему в голову пришла идея. Недавно евнух Чжао пришёл к нему и вручил увесистый мешочек с золотыми монетами. Оказалось, помимо всяческих подарков наложнику-фавориту полагалось также и ежемесячное жалованье. Правда, Келус понятия не имел, на что тратить эти деньги, поэтому просто хранил их под подушкой. И вот сейчас сбережения придутся как раз кстати. Келус поймал одного из слуг, вручил ему мешочек и отправил на базар. И уже через несколько часов красовался перед подругами в совершенно новом образе. Куртка из грубой кожи, свободные штаны для верховой езды, лёгкие сапоги, поясная сумка и плащ. Девушки как могли старались скрыть своё неодобрение. Прекрасный цветок превратился в... В... Да это даже не описать словами! — Ты правда собираешься завоевать сердце императора вот в этом? — Гуйнайфэнь брезгливо поморщилась. — А что? Главное, что удобно, — просто пожал плечами Келус. Он считал, что если Дань Хэн заинтересован в том, чтобы отдать ему своё сердце, то его внешний вид не сможет повлиять на это решение. В суматошных сборах и разговорах и прошёл этот день. На ночь Келус остался в своих покоях и лёг спать ещё до того, как стемнело, чтобы к утру хорошенько выспаться и быть полным сил.

***

Ещё едва занялась заря, а у ворот дворца уже стояла повозка в окружении слуг и стражей. Император в походных одеждах и с мечом на поясе ждал спешащего к нему юношу. В каждом быстром шаге наложника виднелось возбуждённое предвкушение. А рядом с ним, путаясь в собственных лапах, семенил белый львёнок. Кажется, кто-то не привык к таким ранним подъёмам... — Дань Хэн! Я так рад! Не мог дождаться! — защебетал Келус, как только оказался в пределах слышимости Его Величества. Сердце Дань Хэна в очередной раз сладко дрогнуло при виде улыбчивого юноши. Румяный, как сам рассвет, глаза блестят, будто роса под солнечными лучами, голос звонкий и чистый, словно пение малиновки. Солнце ещё не взошло на горизонте, но в душе императора оно взошло в тот самый момент, как счастливый наложник остановился перед ним. — Я тоже рад. Надеюсь, тебе понравится поездка. — Дань Хэн заботливо поправил завязки на плаще Келуса, про себя отмечая, что в этой охотничьей одежде он выглядел ничуть не хуже, чем в роскошных ханьфу. Радость от встречи и предстоящего путешествия омрачилась вернувшимся волнением. Но Келус не позволил беспокойству отразиться на своём лице. Вернее, так он думал... Ведь сейчас начнётся их странствие двух сердец! Ох, что там советовали ему старшие подруги? Точно, подать руку, чтобы что-то там переплелось и сжалось. Распереживавшись, Келус первым подскочил к повозке и открыл дверь, протягивая Дань Хэну руку. — Прошу. Тот на мгновение замер, явно не ожидав подобного, но потом опёрся на протянутую ладонь и сел в повозку. Начало положено! Вроде ничего не перепутал. Следующий шаг Келус тоже хорошо помнил, но осуществить его не удалось. Согласно наставлениям сестрички Гуйнайфэнь следовало сесть подле императора, чтобы быть как можно ближе друг к другу. Но кое-кто был явно против их сближения. Стоило Келусу усесться, как белый львёнок тут же запрыгнул и разлёгся рядом с ним, не оставляя места для второго человека. А когда юноша хотел встать и пересесть, зверь предупреждающе вцепился когтями в его бедро. Лев и император схлестнулись взглядами в молчаливой схватке. — Похоже, кто-то ревнует, — прохладным тоном заметил Дань Хэн. Маленький хищник взрослел, становился смелее и более ревностно охранял то, что считал своим. Император решил проявить снисхождение к неразумному детёнышу. Всё равно победа в конечном итоге окажется за ним. Они тронулись в путь, и Келус принялся с интересом наблюдать за видом из окна. Конечно, он уже видел многое, когда его везли во дворец в первый раз, но всё же ехать как пленённый наложник и как фаворит императора ощущалось совсем по-разному. Несмотря на раннюю пору, на улицах уже собирались люди. Кто-то готовился к торговле, кто-то спешил на работу, кто-то только ковылял домой из винной лавки. Видя повозку в сопровождении слуг и стражей, жители города, конечно же, останавливались и с любопытством присматривались, пытаясь разглядеть едущих внутри. Дань Хэн закрыл дверцы на окнах и пояснил, что это необходимая мера безопасности. Чем меньше народ знал об императоре и приближённых к нему, тем лучше. Келус был немного озадачен. — Я думал, люди любят тебя. Дань Хэн неопределённо покачал головой. — Я не стремлюсь к всеобщей любви. Моя задача как правителя — обеспечить моему народу безопасную и процветающую жизнь. Кто-то может критиковать мои решения, кто-то — одобрять. Но я не должен позволять чужим суждениям влиять на меня. Дань Хэн взошёл на престол в довольно раннем возрасте. Уже в пятнадцать лет он занял трон, будучи единственным сыном покойного императора. В то время ему пришлось пройти через многое, чтобы завоевать доверие и уважение двора и народа. Старые чиновники осуждали его тогдашние решения, а среди людей многие сомневались, что такой юный правитель сможет достойно управлять страной. Но молодой император обладал резвым умом и несгибаемой волей, а потому стойко выдержал все свалившиеся на голову испытания. Правда, и у этого была своя цена — за спиной его прозвали Холодным Драконом, намекая на постоянную безэмоциональность и отстранённость. Дань Хэн об этом прозвище, разумеется, знал и ничего против не имел. Ледяная стена, которую он возвёл вокруг себя, позволяла ему сохранять трезвость взглядов и беспристрастность решений. Люди знали, что он хоть и нелюдимый и закрытый, но зато честный и справедливый правитель, который не ищет личной выгоды и не возвышает подхалимов. — Люди не обязаны тебя любить, но должны тебя уважать. А любовь — чувство, которое лучше оставить для самых близких, — добавил Дань Хэн, смеряя Келуса задумчивым взглядом. Келус согласно покивал. Пожалуй, ему тоже стоит перенять такой образ мыслей. В гареме всё ещё были наложники, которые недолюбливали его и завидовали. И хотя обычно юношу не волновали враждебные взгляды и колкости, брошенные в спину, он всё же был живым человеком. И слова Дань Хэна заставили его задуматься. Когда они выехали за пределы города, император позволил снова открыть дверцы, и Келус тут же высунулся в окно. Повозка неслась по широкой дороге вдоль полей и лугов, утренняя свежесть приятно бодрила. Солнце уже почти взошло, а на розово-голубом небе не было ни облачка. День обещал быть ясным. Но помимо любования пейзажем Келус также не забывал и о советах Сушан и Гуйнайфэнь. Согласно их наставлениям следовало время от времени беспомощно падать в объятия Его Величества, когда повозку трясло. И повозку действительно трясло, но недостаточно сильно, чтобы падение выглядело хоть сколько-нибудь естественным. Зато достаточно сильно для того, чтобы Келуса укачало. В какой-то момент он почувствовал, что неприятная тошнота подступила к горлу и ранний перекус из маньтоу и пары яблок уже просился наружу. Такого ни в коем случае нельзя допустить! Если он опустошит желудок прямо на колени императора, их странствию сердец точно придёт конец! К счастью для него, Дань Хэн был достаточно внимательным и вовремя заметил, что лицо юноши как-то странно позеленело. Он тут же приказал остановить повозку, и они вышли, чтобы Келус мог немного подышать и прийти в чувства. — Так плохо? — обеспокоенно спрашивал император, заглядывая ему в лицо. Но Келус лишь натянуто улыбался и качал головой. — Совсем нет. Я в порядке. Просто дай мне пару минут. Белый львёнок тоже заметил нехорошее состояние хозяина и утешающе тёрся об его ноги. Ну вот, они ещё и доехать никуда не успели, а он уже создаёт всем неудобства! Келус чувствовал себя виноватым и думал, что Дань Хэн будет недоволен вынужденной задержкой, но тот вдруг просто спросил: — Ты умеешь ездить верхом? — А? Конечно. В родной деревне Келуса было всего несколько лошадей, которых чаще всего использовали не для езды, а для работы в поле. Но ещё в детстве он с другими детьми учился объезжать их даже без специальных приспособлений. Так что своими навыками мог гордиться. Император поручил одному из всадников пересесть в повозку и приглядывать за львёнком (чему оба были совсем не рады), а потом помог Келусу забраться в седло. А затем неожиданно и сам сел позади него. — Крепко держишься? — Келус ощутил тёплое дыхание на своей шее. Дань Хэн вручил ему поводья и накрыл его руки своими. — Д-да... Император пришпорил коня, и они снова двинулись в путь. Скакать верхом Келусу понравилось гораздо больше, чем ехать в трясущейся повозке. Сладко пахнущий цветением ветер обдувал лицо, стук копыт и мелькающие деревья давали ощущение свободы. Тепло чужого тела за спиной чувствовалось даже сквозь ткань одежды. Дань Хэн держал его руки, помогая натягивать и отпускать поводья, невесомо поглаживал запястья большими пальцами. Седло не было рассчитано на двоих, так что им приходилось сидеть очень близко, сильно прижимаясь друг к другу. Но, кажется, это «неудобство» только радовало обоих. Не прошло ещё и часа, как они уже прибыли на место — живописную поляну на берегу быстрого ручья. У воды низко склонились плакучие ивы, а дальше начинался старый дубовый лес, доходящий до самого подножия высокого горного хребта. Было начало первого летнего месяца, а потому, несмотря на раннюю пору, в воздухе уже не стояла утренняя прохлада. Сочная молодая трава шёлковым ковром стелилась по земле, там и тут к солнцу поворачивались бутоны цветов, в кустах вовсю щебетали птицы. — Смотри, Цзин Юань! Наконец-то свобода! — Келус широко раскинул руки, будто хотел обнять всю красоту вокруг. Белый львёнок был в неописуемом восторге. Первобытная натура зверя радовалась возможности размять лапы и потренировать охотничьи навыки. Мигом потеряв интерес к болтающему о чём-то хозяину, Цзин Юань отправился искать свою первую добычу. Жертва, а вернее жертвы, нашлись довольно быстро — в густой траве оказалось множество кузнечиков. — Здесь так красиво, Дань Хэн! Так хорошо! Спасибо, что привёз меня сюда. — Келус едва ли не выпрыгивал из штанов от перевозбуждения. Всё-таки за время в закрытом гареме, где можно было погулять только в выделенном ему уголке сада, он успел изрядно истосковаться по внешнему миру. Император мысленно сделал себе пометку о том, что теперь необходимо выделять хотя бы пару дней в месяц для того, чтобы устраивать вот такие небольшие путешествия для свободолюбивого наложника. Пока слуги занимались установкой шатра, они решили прогуляться. Дань Хэн приказал страже не следовать за ними, чтобы побыть с Келусом наедине. Белый львёнок задорно мяукал и скакал впереди, а двое неспешно шли за ним, ведя лёгкую беседу и осматривая окружающие их виды. — И часто Твоё Величество вот так выбирается на природу? — спросил Келус. — Вовсе нет. Сказать по правде, это моя первая такая поездка за долгое время, — покачал головой император. А потом ненавязчиво взял юношу за руку, оставляя хватку совсем слабой, словно давая возможность вырваться. Но Келус уверенно переплёл их пальцы и широко улыбнулся. — Что ж, тогда разве ты не должен поблагодарить меня за то, что у тебя появился повод выбраться из своего душного дворца? Дань Хэн усмехнулся в ответ. — Пожалуй. Спасибо тебе. Он и правда был благодарен Келусу за то, что тот появился в его жизни. Всего за месяц своего присутствия этот парень смог сделать серые будни императора ярче. Теперь он мог засыпать с мыслями о проведённом вместе времени и каждый день ждать новой встречи. Теперь рядом с ним был человек, который заставлял равнодушное лицо Его Величества смягчаться, а холодное сердце — оттаивать. Теперь помимо заботы о благополучии страны он заботился о благополучии одного конкретного юноши. Солнце поднималось всё выше, пригревая всё сильнее. Заметив место, где узкий ручей образовывал широкую заводь, Келус отпустил руку Дань Хэна и подбежал к воде. Дно с мелкими камешками хорошо проглядывалось, а глубина уже была подходящей для купания. — Будем купаться, Дань Хэн! Император едва успел остановить юношу, который уже скинул сапоги и собирался раздеться догола. — П-постой! Вода ещё совсем холодная! — Пустяки! Я в деревне и зимой купался! Потом всего две недели пролежал с жаром! Келус схватился за пояс штанов, а Дань Хэн схватил его руку. Ещё никогда прежде Его Величество не выглядел таким строгим. — Келус. Ты не будешь купаться в ледяном ручье. Пристальный взгляд серо-голубых глаз заставил юношу стушеваться. Спорить он не посмел и послушно надел сапоги обратно. Но вскоре уже нашёл себе новое развлечение. Стоило им пройти ещё немного, как Келус заметил удачно расположенные в воде большие камни, которые образовывали своего рода переправу через ручей. Не теряя времени, он принялся прыгать по ним с одного берега на другой, снова заставляя императора волноваться. — Будь осторожен. — Я осторожен! — сказал Келус перед тем, как его нога соскользнула с мокрого камня. Он уже готовился упасть в воду, но кто-то быстро схватил его и потянул на берег. Равновесие удержать не удалось, и вот он всё же упал. Правда, не в ручей, а на что-то мягкое и ойкающее. Дань Хэн своим телом смягчил падение, и теперь Келус лежал на нём сверху. Увидеть императора в подобной позе — валяющегося на земле с травой в волосах — было редкой возможностью. Поэтому юноша не спешил подниматься. Почему-то ему вдруг захотелось рассмеяться. Что он, разумеется, сразу же и сделал, запрокинув голову и хохоча от души. Дань Хэн неровно выдохнул. Келус лежал на нём, и его лицо было так близко, что он почти не видел ничего вокруг. Только обрамлённую солнечными лучами пепельную макушку и искрящиеся от беззаботного веселья золотые глаза. — Солнце... — бездумно пробормотал император, поднимая руку, чтобы коснуться мягкой щеки. Келус перестал смеяться и посмотрел на небо. — А? А что с ним? А в следующий миг почувствовал на затылке тёплую ладонь. Дань Хэн потянул его на себя, накрывая губы неожиданным поцелуем. На несколько секунд Келус забыл о необходимости дышать. Его сердце забилось так сильно и быстро, что он слышал его стук в голове. Дань Хэн целовал его мягко, почти целомудренно. Только рука в волосах не позволяла отстраниться. Но отстраняться Келусу и не хотелось. Слишком уж сладким был его первый поцелуй. А когда они всё же разъединились, Дань Хэн вдруг отвёл взгляд и прошептал: — Прости... Келус недоумённо моргнул, а потом усмехнулся, замечая покрасневшие кончики ушей императора. — Твоё Величество, почему извиняешься? — Я... Дань Хэн не нашёлся с ответом. Он был императором, правителем великой страны и Сыном Неба. Но ещё он был молод и влюблён, а потому чувство смущения перед любимым оказалось не чуждым и ему. Келус нашёл его смущение очень забавным и снова тихо рассмеялся, поднимаясь и садясь на траву рядом. Дань Хэн тоже сел, отряхивая волосы и одежду от травинок. Хорошо, что он велел стражникам остаться у шатра... Келус хотел было поддразнить такого внезапно робкого императора, но его внимание привлёк львёнок, что до этого резвился рядом с ними, а теперь вдруг замер и ощетинился. А потом среди деревьев что-то блеснуло. Дань Хэн не успел опомниться, как Келус снова накинулся на него с объятиями, заваливая обратно на землю. Зажмурившись в притворном неудовольствии, император обнял его в ответ и проворчал: — Ох! Полегче, я ведь— Он осёкся на полуслове, почувствовав рукой что-то мокрое. Открыв глаза, Дань Хэн заметил багровое пятно на своей ладони. — Келус? Юноша издал невнятный звук, больше похожий на болезненный хрип. На зелёную летнюю траву капала алая кровь. В охотничьей куртке из грубой кожи торчала стрела. — Хорошо... Хорошо, что я не надел ханьфу... Да, хорошо. Было бы жалко испортить такую красивую одежду. Келус слышал голос, в отчаянии зовущий его по имени, но острая боль в спине сковала все мышцы, не давая ему ответить. Перед тем как погрузиться в вязкую темноту, он увидел, как серо-голубые глаза перед ним вспыхнули бирюзой.