Персик для императора

Это какая-то ошибка. Это не может быть он, верно? Келус таращился на человека на троне, совершенно позабыв об одном из главных правил — не пялиться на Его Величество. Теперь он и выглядел иначе, и вместо ночного одеяния был одет в роскошный наряд — расшитый золотыми драконами халат и широкий пояс, на котором сверкали драгоценные камни. Его лицо отчётливо видно в свете свечей, а не скрыто полутьмой. И в это сложно было поверить, но Келус знал точно — перед ним тот же мужчина, которого он встретил сегодня ночью. Не евнух. Император собственной персоной. Зазвучала знакомая мелодия, но Келус всё не мог заставить себя сдвинуться с места. Серо-голубые глаза равнодушно осматривали присутствующих в зале, пока взгляд императора не остановился на перепуганном юноше. Он тоже узнал его. И тогда Келус наконец опустил голову и поспешил присоединиться к танцу. Но движения выходили скованными и неловкими. Где же лысый бородатый старик с бессилием, которого он успел себе вообразить за эти два дня? На троне сидел красивый молодой мужчина, наверное, не старше двадцати пяти. Бороды не было, а длинные тёмно-каштановые волосы имелись в достаточном количестве. Насчёт бессилия... Что ж, об этом нельзя было сказать наверняка, но Келус уже начал сомневаться. Он чувствовал на себе его взгляд. И всё боялся, что вот-вот прозвучит приказ всем остановиться и казнить на месте дерзкого вора персиков. Ох, горе, и почему императору именно сейчас захотелось посетить гарем? Сидел бы себе и дальше в своих покоях... Танцующие наложники и наложницы украдкой поглядывали на него, но для Дань Хэна все они были не более чем кружащимися цветными пятнами. Он смотрел только на неуклюже мечущегося юношу, который явно надеялся слиться с окружением и быть как можно незаметнее. Но слишком уж он выделялся. И своей неповоротливостью, и необычным цветом волос... И тем, что от волнения путался в собственных ногах и толкал остальных. Евнух Чжао тихо умирал внутри, наблюдая за творящимся безобразием. Боги, стоило запереть этого парня где-нибудь и не выпускать в приличное общество. Но теперь уже слишком поздно, император наверняка после отчитает его за то, что он не воспитывает наложников должным образом! Чжао Вэй осторожно глянул в сторону трона, чтобы оценить реакцию Его Величества и хоть приблизительно понять, чего следует ожидать, и... поражённо ахнул. Лицо императора было бесстрастным, как и обычно. Он казался безупречной мраморной статуей без эмоций. Но евнух Чжао знал его слишком хорошо. И поэтому заметил то, чего во взгляде этих серо-голубых глаз точно не должно быть, — веселье. Его Величество никогда раньше не проявлял интереса к подобным празднествам или уж тем более выступлениям наложниц. И вот он сидит и наблюдает за этим деревенским дурачком, и глаза его искрятся нежностью и любопытством. А в следующий момент евнух Чжао и вовсе усомнился в здравости своего ума. Потому что император вдруг слегка приподнял руку — и музыка тут же стихла. Келус успел сделать ещё один оборот, прежде чем понял, что танец закончился. Странно, они ведь репетировали по-другому. Ему захотелось понять, что послужило причиной внезапной остановки, так что он поднял голову, которую до этого держал опущенной. И сразу же встретился взглядом с императором. О нет... В памяти зашевелилось что-то о том, что пялиться на Его Величество нельзя, но Келус не успел снова притвориться прозрачным, потому что император вдруг сделал жест рукой, подзывая его к себе. Вот и всё. Попался. Публичный выговор, приговор, мгновенная казнь. Такой порядок событий уже выстроился в бедной серой головушке. Траурно вздыхая, Келус поплёлся к трону под шокированные взгляды всех окружающих. А остановившись, решил напоследок испытать судьбу и попытаться оправдаться. — Я правда сожалею, что сорвал те персики, — прошептал он. Император слегка наклонил голову. — Правда сожалеешь? Келус в смятении прикусил губу. Врать перед лицом смерти казалось как-то неправильно. — Ну... на самом деле нет. Я был очень голоден. Дань Хэн сдержал улыбку. Какая очаровательная непосредственность. Стоит здесь перед ним, переминаясь с ноги на ногу и нервно кусая свои мягкие губы. Ему так идёт эта причёска и наряд... Щёки раскраснелись после танца, на открытом лбу блестят капельки пота, длинные пепельные ресницы дрожат от волнения. А как красиво переливаются на свету золотые цепочки, украшающие кремовую кожу на запястьях... — А сейчас ты голоден? Келус ожидал чего угодно, но не этого вопроса. — Да... Евнух Чжао оставил меня без обеда в наказание за опоздание и— Дань Хэн тихо усмехнулся, а стоящий неподалёку Чжао Вэй смертельно побледнел. Хоть разговаривали двое тихо, слух у старика был отменный. Этот щенок... жалуется на него императору...? — Опять этот евнух Чжао. Всё не оставляет тебя в покое, да? — Мм... Келус наконец осмелился поднять на императора робкий взгляд. Кажется, тот вовсе на него не злится. Но зачем тогда подозвал к себе? Дань Хэн помолчал ещё немного, словно думал о чём-то, а потом вдруг достал из-за пояса платок из тонкого шёлка и протянул ему. В этот момент все в зале получили второй сердечный приступ. Окончательно убедившись в том, что казнь, по всей видимости, отменяется, Келус выдохнул с облегчением и улыбнулся. — Спасибо, — благодарно кивнул он, принимая платок. А потом вытер им пот со лба. — Жарковато тут, да. Евнух Чжао опёрся рукой о стену, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Кто-то в зале уронил чашу с вином, а один из музыкантов чуть не порвал струну на своей пипе. Но на этом ужасы не закончились. Потому что затем император взял со своего стола тарелку с персиковым печеньем и тоже передал её Келусу. Вот этот подарок нравился ему уже больше! Келус заметно приободрился и даже не забыл, что нужно поклониться и принять дар обеими руками. Вот только когда он склонил голову, приколотый к его волосам цветок персика сорвался и упал прямо в чашку с чаем императора. Евнух Чжао схватился за сердце и чуть не упал на стоящего рядом слугу. Губы Дань Хэна тронула едва различимая улыбка. Он с невозмутимым видом поднял чашку и сделал глоток, позволяя нежным лепесткам цветка коснуться его губ. — Ты прекрасно танцевал. Теперь можешь отдохнуть и поесть. — Спасибо! Келус почти вприпрыжку отправился занять место за одним из столов, а император с теплотой во взгляде наблюдал за тем, как тот нарушает все возможные многовековые правила. Поблагодарил неправильно, повернулся к нему спиной, начал есть ещё на ходу... Дань Хэн коротко посмотрел на евнуха Чжао, отдавая ему немой приказ, а потом встал со своего трона. Он знал, что должен сделать сейчас — покинуть праздник, чтобы все могли наконец расслабиться и вдоволь посплетничать о произошедшем. — Воды... Подай мне воды, — умирающим голосом простонал евнух Чжао, когда Его Величество вышел из зала. Молодой слуга рядом сразу бросился искать кувшин с водой. — О, боги, за что вы караете меня... Да если бы я знал, что императору понравится такой невоспитанный, невежественный, дерзкий, нахальный деревенский щенок... то и не старался бы подготавливать для него прекрасных дев! Келус нашёл в зале знакомые лица и присоединился к Сушан и Гуйнайфэнь за столом, предлагая им заработанное печенье. Но девушки почему-то отпрянули от угощения, как от огня. — Т-ты что... Это ведь подарок императора, ты должен съесть его сам. Вот и славно, ему больше достанется. Келус пожал плечами и наконец жадно принялся за еду. Ещё бы, с утра без крошки во рту! В зале повисла напряжённая атмосфера. Тут и там слышались перешёптывания, никому уже не хотелось музицировать и веселиться. — Император подарил ему платок... Знаешь ведь, что это значит? — Вы видели? Цветок упал прямо в чай, а император всё равно выпил... — Какие ужасные манеры... Кто вообще пустил его во дворец? — Император сразу ушёл... Будто приходил только чтобы посмотреть на этого юнца... Краем уха Келус слышал чужие разговоры и спиной чувствовал направленные на него завистливо-презрительные взгляды. Похоже, его план жить тихо и незаметно свернул куда-то не туда... Один из взглядов ощущался особенно явно. Будто кто-то воткнул ему в затылок раскалённую иглу. Келус повернул голову и сразу заметил смотрящего на него Ци Яна. Чёрные глаза юноши горели, словно угли в костре. От напряжения в стиснутой челюсти на лбу выступили вены. Он держал в руке нетронутую чашку с чаем, сжимая её с такой силой, что хрупкий фарфор вот-вот должен был треснуть. От этого горящего ненавистью взгляда у Келуса аж печенье в горле застряло. Отвернувшись, он прокашлялся и вытер со рта крошки полученным ранее платком. На этот раз даже знакомые с его странностями Сушан и Гуйнайфэнь не сдержались. — Эй, это тебе не кухонное полотенце, — вздохнула Сушан. — Ты хоть знаешь, что означает этот платок? — склонившись над столом, прошептала Гуйнайфэнь. Платок может что-то значить? Келус посмотрел на кусочек ткани в своей руке. Красивый. Изумрудный шёлк, искусно вышитый журавлями и серебряными облаками. — Что значит? Сушан и Гуйнайфэнь переглянулись. А затем последняя зашептала ещё тише: — Это значит, что император сегодня ночью будет ждать тебя в своих покоях. Хорошо, что сейчас Келус уже не жевал персиковое печенье, иначе бы точно подавился. Неужели он рано расслабился, и наказание ещё ждёт его впереди? Заметив, что юноша явно думает о чём-то не том, Сушан уточнила: — Его Величество пригласил тебя провести ночь вместе. Должно быть, ты ему понравился. Теперь Келус поперхнулся собственным дыханием. Понравился?! Провести ночь вместе?! Наконец до него дошла причина всех этих завистливых взглядов. Ведь разве не все в гареме стремились к тому, чтобы оказаться в постели Его Величества? Это был шанс подняться в ранге, занять более выгодную ступень в дворцовой пищевой цепи. И он, Келус, вот так нагло и совсем не прикладывая никаких усилий, вырвал этот шанс из-под носа у всех остальных. Кажется, мечты о спокойной жизни можно забыть...

***

Недолго ему позволили сидеть на празднике со всеми остальными. Как только евнух Чжао малость пришёл в себя и восстановил душевное равновесие, его сразу же выдернули из-за стола и погнали в бани. Подготавливаться для встречи с императором. Теперь уже Келус был тем, кому помогали омываться и прислуживали. Тело тщательно вымыли и распарили в горячей воде, кожу натёрли ароматными маслами, волосы сполоснули отваром из душистых трав. Затем пришла пора одеваться. И в этот раз выданное ему одеяние было намного изящнее и красивее, чем всё то, что он носил прежде. Тонкий шёлковый халат кремово-белого цвета, свободные штаны и рубашка из того же материала. Никаких ярких оттенков и вычурных вышивок — только бледно-золотистый цветочный узор на длинных широких рукавах. Мягкий матерчатый пояс завязали не так плотно, как обычно, а вместо простых серых туфель оставили лишь босые ноги. Ни сложных причёсок, ни громоздких украшений — волосы собрали в пучок, а на шею повесили нефритовую бусину. Лёгкий макияж, нанесённый ранее Гуйнайфэнь, тоже полностью смыли, нарисовав на лбу маленькую красную каплю. Помогающий ему одеваться слуга объяснил, что такой наряд — символ чистоты и непорочности. А ещё в полупрозрачных простых одеждах сложно было прятать оружие для внезапного покушения... Покушаться Келус не собирался и, в принципе, был очень доволен своим внешним видом. И даже евнух Чжао одобрительно кивнул, когда всё было готово. Паршивец действительно весьма хорош собой... Жаль, что за этой красотой скрывалось полное отсутствие манер и воспитания. Но ничего, если после этой ночи действительно что-то изменится и их император-затворник искренне заинтересуется этим юношей... Чжао Вэй поклялся, что приложит все усилия, чтобы превратить гадкого деревенского щенка в прекрасного небожителя! На пути к покоям императора Келус в очередной раз выслушивал правила, которые евнух Чжао повторил по меньшей мере уже сотню раз. — Не поднимай головы и не начинай говорить первым. Будь вежливым и почтительным. Выполняй всё, чего Его Величество пожелает. И боги, поклоны! Не забывай о поклонах! Император оказал тебе великую честь, так постарайся не потерять лицо! Келус не совсем понял, как можно потерять лицо. Вот же оно, при нём, и вовсе не собирается никуда теряться. Пока он размышлял об этом, тяжёлые двери императорских покоев открылись. Почему-то ему вдруг вспомнился рассказ о девушке, которую Его Величество заставил всю ночь заниматься каллиграфией. Заходить внутрь как-то перехотелось... Но евнух Чжао торопливо подтолкнул его вперёд. Келус чинно опустил взгляд в пол, слушая, как за ним закрываются двери. Но долго стоять в уважительной позе не смог — слишком уж было любопытно. Каковы же эти знаменитые императорские покои, о которых ходит столько молвы? Стараясь как можно незаметнее приподнять голову, он начал осматриваться по сторонам. Комната была в разы больше, чем та общая спальня, в которой ночевали наложники. А вместо простеленных на полу одеял в центре, на деревянной платформе, возвышалась роскошная кровать с балдахином и шёлковыми занавесками. У стен стояли сундуки и платяные шкафы из лакированного сандала, на подставках были выставлены расписные вазы со свежими цветами, напольные лампы в виде лотосов давали приятный тёплый свет. У большого окна, за которым виднелся вечерний сад, стоял широкий письменный стол из красного дерева. На столешнице были аккуратно разложены кисти и свитки, печати, карты и книги. За ним и сидел хозяин покоев, сосредоточенно что-то записывая. Но, заметив вошедшего юношу, переключил внимание на него. Когда император встал со своего места и начал подходить к нему, Келус не смог удержаться от очередного нарушения главного правила и принялся бесстыдно его разглядывать. Сейчас Дань Хэн тоже был одет проще, чем на празднике, но всё ещё излучал ауру величественности и холодного спокойствия. Келус невольно задержал взгляд на открытых ключицах, которые проглядывали в вороте длинного ночного халата с узором в виде драконьей чешуи. Лишь когда Его Величество подошёл и остановился рядом с ним, юноша вспомнил наставления евнуха Чжао и быстро опустил голову. Дань Хэн тоже позволил себе несколько секунд полюбоваться хорошеньким наложником. — Как тебя зовут? — спросил он, приподнимая его подбородок пальцами. Конечно, Его Величество давно мог узнать нужное имя — спросить у евнуха Чжао или любого из слуг. Но ему хотелось впервые услышать это от самого Келуса. — Келус. Имя такое же необычное, как и он сам. Дань Хэн заметил, что золотые глаза напротив всё время подглядывают ему за спину. Что там такого, что заинтересовало его больше самого императора? Обернувшись, он сразу всё понял. На чайном столике стоял поднос с фруктами, сладостями, вином и дымящимися пельмешками с креветками. Дань Хэн вздохнул. Похоже, на пустой желудок никто не собирается уделять ему внимание. — Ты снова голоден? — Ага. — Опять евнух Чжао виноват? — Да! На празднике я не успел поужинать со всеми, так как меня потащили в баню, готовиться. Неужели этот парень всё время думает только о еде? Было немного обидно проигрывать пельмешкам с креветками в соревновании по привлекательности. Пожалуй, этот наложник первый, кто предпочёл императору еду с его стола. — Тогда угощайся. Пока евнуха Чжао нет рядом, — с маленькой улыбкой поддразнил Дань Хэн и сделал приглашающий жест рукой. — Правда можно?! Спасибо! Келусу не нужно было предлагать дважды. В который раз наплевав на все правила поведения, он уселся на шёлковых подушках у столика и с радостью накинулся на угощение. Император сел напротив, наблюдая за ним и попивая вино. — То печенье было очень вкусным, — вдруг вспомнил Келус. — Я всё съел. Спасибо! Дань Хэн коротко кивнул, мысленно делая в голове пометку. Келус ел с большим аппетитом. Наконец-то нормальная еда! Наложникам низшего ранга полагалась довольно скромная пища без особых изысков, к тому же в малых количествах. Ещё и эти постоянные наказания! Неудивительно, что он был всегда голоден. В считанные минуты расправившись с пельмешками, юноша принялся за десерт. Сладкие пирожки с османтусом и вымоченные в вине сливы были особенно хороши! Дань Хэн не знал, умиляться ему или беспокоиться за сохранность дворцовых запасов еды. — И откуда ты такой? — с новым вздохом спросил он. Келус закинул в рот засахаренный орех и с усмешкой покачал головой. — Издалека. Твоё Величество, должно быть, и не знает названия моей деревни. Император смог сохранить нейтральное выражение лица, когда его почётный титул был исковеркан. Но потом простодушный юноша поразил его следующим вопросом: — Кстати, а как тебя зовут? Спрашивать и называть имя императора — преступление. Ещё с младенчества никто не смел обращаться к нему по личному имени. Даже в официальных документах его заменяли на уважительные обращения. Но, похоже, Келус понятия не имел об этом. И Его Величеству вдруг захотелось узнать, каково это будет — услышать своё имя из уст этого юноши. Каково будет впервые позволить кому-то называть себя так. — Дань Хэн. Келус довольно улыбнулся. Имя было таким же красивым, как и человек, носящий его. — Дань Хэн... Можно называть тебя так? Вопиющая просьба и уму непостижимое нарушение. И всё же император лишь улыбнулся уголком губ и кивнул. — Можно. Когда с едой было покончено, Келус почувствовал, что теперь в настроении для разговоров. Поигрывая палочками, он осмотрелся по сторонам и выдохнул: — Что ж, всё не так плохо, как я думал. Это заявление заставило Дань Хэна в очередной раз удивиться. — А что ты думал? — Что ты лысый старик с седой бородой и бессилием. Рука императора застыла в воздухе, так и не донеся чашу с вином до рта. Что за абсурдные фантазии живут в голове этого парня? — Допустим, возможно, старик. Но почему бессильный? Келус был рад, что наконец-то сам может быть рассказчиком сплетен, а не только слушателем. — Потому что в гареме говорят, что император никого из наложниц и пальцем не трогает. Только заставляет музицировать или писать всю ночь. Вот я и подумал... Это ведь неправда, верно? Келус воззрился на Дань Хэна, невинно моргая. Дань Хэн слегка нахмурился. — Какую из частей твоего нелепого рассказа я должен опровергнуть? Про принуждение к учёбе или про бессилие? Келус почесал затылок с нервным смешком. Император злится? Нет, император не злился по-настоящему. Просто не привык, что кто-то так открыто и бесстрашно рассказывает ему сплетни о нём самом же! Этот мальчишка действительно не перестаёт удивлять. В конце концов Дань Хэн всё же сделал глоток вина и с достоинством ответил: — У меня нет бессилия. Я не трогаю никого не потому, что не могу, а потому, что не хочу. Сам не понимая почему, Келус почувствовал облегчение от этих слов. Но другие сомнения всё ещё оставались. — А как насчёт принуждения к каллиграфии? — спросил он, настороженно поглядывая в сторону письменных принадлежностей на столе. — Если не перестанешь молоть чушь, заставлю переписывать правила поведения. А вот это уже страшно! Особенно если учитывать, что писать Келус не умел. Заметив искренний страх в золотых глазах, Дань Хэн не смог сдержать смешок. От звука его смеха сердце Келуса кувыркнулось в груди, словно он на мгновение опьянел. Видеть, как такой неприступный и холодный с виду человек смеётся, было как-то особенно приятно. — И всё же. Откуда ты? — повторил свой вопрос император. Ему просто необходимо было знать, какая земля породила такое сокровище. Келус сказал название деревни, но Дань Хэн только молча подошёл к письменному столу и разложил на нём одну из карт империи. Келус тоже подошёл и стал рядом. Непростительно близко к его плечу. Но император ничего не сказал и не попытался отодвинуться, чтобы сохранить положенную дистанцию. И через пару секунд рассматривания карты он наконец ткнул пальцем в незаметную надпись почти на самом краю. — Смотри. Лаотао-цунь. И правда, очень далеко. — Ого! Моя деревня есть на карте! Келус склонился ещё ниже, чтобы рассмотреть крошечную точку. Почему-то осознание того, что у его родной деревушки есть подтверждение её существования, пусть даже такое маленькое, грело ему душу. А ещё то, что о её существовании знал и помнил Дань Хэн. — Я не думал, что ты знаешь, — поделился он своим сомнением. Император пожал плечами. — Как правителю, мне положено знать, какими землями я владею. В Келусе взыграло любопытство. — Что ещё положено знать и делать Твоему Величеству? Дань Хэн точно не мог представить, что когда-нибудь будет обсуждать свои государственные обязанности с наложником-простолюдином. И всё же Келус выглядел так, будто ему действительно интересно. — Много чего. На самом деле это довольно скучно. Ты уверен, что хочешь знать? — Хочу! И тогда Дань Хэн рассказал. Не сильно вдаваясь в подробности, но описал свои задачи и обязательства как императора. И Келус слушал, действительно внимательно слушал, не перебивая и лишь временами задавая уточняющие вопросы. Встречи с советниками, обсуждение военных стратегий с генералами, переговоры с иностранными послами, аудиенции с представителями знати, работа с официальными документами, посещение храмов, контроль всего и сразу... Рабочий день Дань Хэна по сравнению с его обычным днём показался Келусу настоящим кошмаром! — Столько забот... Ты, должно быть, очень устал? — сочувственно спросил он, когда рассказ подошёл к концу. Дань Хэн на мгновение заколебался, не зная, что ответить. Он был императором, и никто раньше не спрашивал, устал ли он. Ему было не положено проявлять слабость или показывать усталость. Но если подумать... — Да. Пожалуй, немного устал, — признал он наконец. Почему-то сказать это Келусу было просто. Дань Хэн чувствовал, что тот не осудит его. И правда, в золотых глазах не было ни капли осуждения — только сочувствие и желание помочь. И вот Келусу в голову пришла отличная идея. — Тогда объявляю сегодняшнюю ночь — Ночью Отдыха Императора! — торжественно изрёк он и взял Дань Хэна за руку. Император рефлекторно напрягся, но потом понял — угрозы нет. Просто никто раньше не смел вот так хватать его за руки... Ночь Отдыха Императора. Звучит хорошо. — И что это значит? — поинтересовался он, когда Келус повёл его на балкон. — Как это что? Что сегодня ночью никакой работы и никакой каллиграфии! Только отдых! Было уже за полночь, на чернильно-чёрном небе ярко сияли звёзды и светила молодая луна. Келус вынес на балкон несколько шёлковых подушек и положил их прямо на дощатый пол, а потом и сам лёг сверху, приглашая Дань Хэна присоединиться. Император немного поколебался. Всё же не пристало ему валяться на полу... Нет, сегодня ведь Ночь Отдыха. Сегодня он позволит себе тоже ненадолго расслабиться и забыть о правилах и своём титуле. И Дань Хэн лёг рядом, не обращая внимания на то, что твёрдые доски уже были достаточно прохладными. Потому что весёлый голос Келуса согревал изнутри. — Смотри, созвездие Цзунцзы уже видно! Император проследил взглядом за пальцем юноши, который указывал на скопление звёзд над их головами. — Это же Восточный Дракон, — поправил он. Келус легко рассмеялся. — Знаю. Но в детстве мне всегда казалось, что оно больше похоже на цзунцзы. Или я просто любил их есть. И вообще, я придумал своё название для каждого созвездия! — Вот как? Расскажи. Дань Хэн и подумать не мог, что кому-то может прийти в голову придумывать новые названия для звёзд на небе. Ещё одна странность, которую он находил просто очаровательной. Келус, довольный тем, что его готовы слушать, начал тыкать пальцем то туда, то сюда. — Вот здесь созвездие Маньтоу! А здесь — Рисовая Лепёшка! А вон там, с той яркой звездой в центре, видишь? Это Большой Дайкон! Император с улыбкой покачал головой. И снова всё о еде. Келус всё продолжал щебетать, рассказывая и другие истории из своего детства. Как ходил ловить лягушек и потом пугал ими старушку по соседству, как убегал от стаи гусей, как летом часами дрых в густой траве и как зимой ел снег, а потом валялся с температурой. Несмотря на бедность и отсутствие родных, его детство было счастливым. И Дань Хэн слушал, и слушая — словно проживал эти воспоминания вместе с ним. Воспоминания о жизни, так непохожей на его собственную. В кустах пели цикады, где-то ухали совы, воздух был сладким от запаха цветущих деревьев. Голос Келуса становился тише, паузы между фразами увеличивались. В какой-то момент он совсем замолк. Дань Хэн повернул голову и увидел, что юноша уже крепко спит. В бледном свете луны его лицо казалось таким безмятежным и мягким. Пепельные волосы стали напоминать расплавленное серебро. Дань Хэн убрал несколько прядей с чужого лба и надолго залюбовался. Но потом всё же заставил себя встать и осторожно поднял Келуса на руки, стараясь не потревожить мирный сон. Ночь обещала быть прохладной. Стоило уложить его в кровать.