Morrows

Тяжёлые створки дверей распахнулись с глухим, недовольным стоном — словно академия сама не была рада новым лицам. — Ну вот, — с гордостью произнесла Инид, разводя руки в стороны. — Наш Четырёхугольный двор! Перед ними раскинулась просторная площадка, утопающая в тёмно-зелёных оттенках. Каменные дорожки рассекали газон на геометрические фигуры, вдоль которых стояли старые лавки и скамьи. Почти все они были заняты учениками в полосатой чёрно-синей форме. Кто-то громко смеялся, кто-то оживлённо спорил, кто-то просто наблюдал, как хищник, выбирающий добычу. В центре двора находился фонтан. Вода в нём казалась слишком тёмной для обычной — словно в глубине скрывалось нечто живое.  Уэнздей внимательно осмотрела пространство. — Это пятиугольник, — спокойно заметила она. Инид моргнула, затем неловко улыбнулась. — Ладно… пусть будет так. Думаю, архитектор был таким же изгоем, как и мы. Она сцепила руки за спиной и бодро двинулась вперёд. — Раз уж мы здесь, давай проведу тебе краткий курс социальной жизни Невермора. Уэнздей пошла следом, сохраняя холодное выражение лица. — Сомневаюсь, что она существует, — отозвалась она. — Но продолжай. Мне любопытно. Инид заметно воодушевилась. — Здесь полно разных изгоев, но все делятся на четыре основные группы. Она подняла руку, загибая пальцы. — Клыки, меха, каменные и чешуйчатые. Они остановились недалеко возле стола, за которым сидели несколько девушек с безупречными чертами лица. Их движения были ленивыми, взгляды — высокомерными, словно весь двор принадлежал им по праву. — Клыки, — шёпотом пояснила Инид. — Вампиры. Они обожают драму, зеркала и себя. Лучше держаться от них подальше… если, конечно, ты не хочешь быть частью их личного спектакля. — Слишком много лишних эмоций, — заметила Уэнздей. — Они бы не выжили в нашей семье. Инид прыснула и тут же повела её дальше. — А это меха. Неподалёку расположилась шумная компания. Смех, широкие жесты, постоянное движение. — Оборотни, — продолжила Инид. — Немного странные, иногда слишком громкие, но в целом безобидные. У них всегда хорошее настроение. Иногда даже раздражающе хорошее. — Жизнерадостность, форма психического расстройства, — сухо заключила Венздей. У фонтана сидела ещё одна группа девушек. Они почти не разговаривали, лишь наблюдали за окружающими с ледяным спокойствием. — Сирены, — сказала Инид уже тише. — Холодные, расчётливые. Если улыбаются, жди неприятностей. Она кивнула в сторону темнокожей девушки, опустившей руку в воду фонтана. — Видишь её? Это Бьянка Барклай. Неформальная королева Невермора. — У королевы слишком расслабленный вид, — заметила Венздей. — Она просто уверена, что весь двор уже у её ног, — вздохнула Инид. — К тому же она раньше встречалась с художником в муках… Ксавьером Торпом. Инид указала на парня, стоящего у стены. Он был полностью погружён в своё занятие. Камень под его рукой оживал: тёмно-синее небо, тревожные мазки, чёрный ворон, будто готовый сорваться с поверхности и улететь. Но взгляд Венздей скользнул мимо него. Её внимание привлекла девушка за дальним столом. Она сидела одна, выпрямив спину, сложив руки перед собой. Платиновые волосы почти светились на фоне мрачного двора. Серые глаза были холодными, неподвижными. Вокруг неё будто не существовало других. От неё веяло холодом. Уэнздей и сама не была привилегией тепла и света, но эта девушка… она была другой. Более тихой. Более опасной. — Кто она? — спросила Венздей, не отрывая взгляда. Инид проследила за её взглядом, задумалась, а затем медленно улыбнулась. Сплетни были её стихией. — Это… — протянула она и понизила голос, будто опасалась, что та девушка услышит. — Лилиан Морроу. Имя прозвучало осторожно, почти суеверно. — Учится здесь уже три года. Всегда одна. Ни к одной группе не примыкает, ни с кем особо не общается. — Почему? — коротко спросила Венздей. — Никто точно не знает, — пожала плечами Инид. — Раньше она была близка с Ксавьером.  Уэнздей слегка приподняла бровь. — Была? — Потом он начал встречаться с Бьянкой, — продолжила Инид. — Говорят, Бьянка «настояла», чтобы он прекратил общение с Лилиан. После этого… всё закончилось. Она на мгновение замолчала. — Хотя Ксавьер уже три месяца как не с Бьянкой. Он пытался поговорить с Лилиан снова, но она его даже не слушала. Инид пожала плечами. — Вот так он и страдает. Никто не знает, по кому больше. По Бьянке… или по Лилиан. Уэнздей перевела взгляд на Ксавьера. Он украдкой смотрел в сторону Лилиан — в его взгляде было слишком много того, что он не мог выразить вслух… полным боли и сожаления. Лилиан же не пошевелилась. Ни жеста, ни эмоции. Будто его существование больше не имело для неё значения. Сидела неподвижно, как фарфоровая кукла, лишённая эмоций. Венздей нахмурилась. «Что-то в ней не так.» Мысль была чёткой и холодной. «И я обязана узнать о ней больше.» Лилиан словно ощутила чей-то взгляд. Острый, знакомый… и одновременно чужой. Она подняла голову и встретилась глазами с девушкой, стоявшей неподалёку. Это был первый раз, когда Лилиан видела её. Девушка стояла возле колонны рядом с Инид — слишком яркой, живой, словно солнечный луч в мрачном зале. Но сама она была полная противоположность: волосы черные, глаза чёрные, одежда чёрная — каждый элемент словно впитывал свет вокруг, оставляя только тень. Глаза её смотрели прямо в душу, холодные и внимательные, будто пытаясь заглянуть туда, куда никто не смеет. Лилиан почувствовала необычное напряжение. Обычно никто не интересовался ею, никто не пытался «читать» её так близко. И теперь впервые кто-то это сделал. И что-то внутри дрогнуло, хотя она оставалась ровной и неподвижной. В тот же момент она почувствовала другой взгляд — знакомый, тихий, но полный боли. Ксавьер. Она знала, кто смотрит, но понимала: он уже сделал выбор. Его взгляд лишь напоминал о том, что их связь была обречена. И в голове само всплыло воспоминания: «Ночь окутала Невермор, оставляя двор пустым и холодным. Тусклый свет фонарей падал на мокрый камень, а фонтан тихо журчал, отражая бледное лунное сияние. Комендантское время давно вступило в силу, но Лилиан шла мимо, словно тьма сама охраняла её путь. Вдруг она почувствовала взгляд. Острый, настойчивый, знакомый. Её шаг замедлился, сердце чуть сжалось, но лицо оставалось каменным. — Опять гуляла в лесу после отбоя? — тихо сказал он, с лёгкой улыбкой, но в голосе сквозило напряжение. Лилиан не остановилась. Она прошла мимо, будто его и не существовало. На секунду её шаг замедлился, но внешне она оставалась ровной и холодной. Ксавьер поджал губы, словно ожидал такой реакции. И вдруг оказался рядом. Они шли бок о бок — впервые за полгода. Тишина была плотной, почти осязаемой. — Я с Бьянкой расстался… — сказал он тихо, почти шёпотом. Лилиан не повернула головы. Она уже слышала это утром от Инид, сплетницы, которая знала всё раньше, чем учебники. Он осторожно коснулся её руки. Лилиан замерла, но не отстранилась. Она посмотрела на его ладонь на своём запястье, и он мгновенно отпустил её. — Прости… забыл, что ты не любишь прикосновения, — тихо сказал Ксавьер. Лилиан впервые встретила его взгляд. Холодно, ровно, без эмоций. — И что тебе от меня нужно, Торп? — её голос был ровным, мягким, но каждое слово кололо острее ножа. Ксавьер замялся, облизнул губы, в глазах мелькнула боль. — Я… прости… Бьянка… она внушила мне… Лилиан нахмурилась, глаза её стали ледяными. Она сделала шаг ближе, но лицо осталось каменным. — Когда я тебе говорила, — холодно сказала она, — Что она внушает тебе… Ты ответил, что я просто завидую. Что ты можешь любить, а я нет. Ксавьер вздрогнул от её слов, внутренне напрягся. Он хотел что-то сказать, оправдать себя, но слова застряли в горле. — Я виноват перед тобой… — прошептал он, почти моля. — На самом деле я так не думаю о тебе. Лилиан усмехнулась ещё сильнее. Её холодная улыбка была словно барьер, который никто не мог разрушить. — Прости, Ксавьер, — сказала она медленно, точно выбирая каждое слово, — Но моему черствому, ледяному сердцу на тебя плевать. Она развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Каждое её движение было выверенным, точным. Тьма словно приняла её обратно.» Теперь прошло три месяца. Она чувствует его взгляд повсюду: на уроках, на обеде, в коридорах. Он есть там, где её нет. Но он прав. Её сердце как и было, осталось ледяным, неприступным. Мысли о прошлом и Ксавьере были только тенью, которую она научилась держать под контролем. Никто и ничто не сможет проникнуть в её мир… пока она сама не решит. С тяжелым вздохом Лилиан встала со стола, не прикоснувшись к подносу с едой. Сердце сжалось. Как будто внутри что-то предвещало перемены. Она пошла в сторону школы, каждый шаг был медленным и точным.  Мысль о том чтобы сходить к директрисе не покидала её: нужно узнать о новой ученице. Вряд ли та откроется как директор, но как опекун — возможно, расскажет больше. Её взгляд снова пробежал по двору. Черноволосая девушка продолжала наблюдать издалека. Лилиан ощущала: случится что-то важное. Холодный ветер шёл с юга, и с ним пришло чувство предчувствия, которое невозможно игнорировать. Она шла вглубь школы, чувствуя, как напряжение растёт с каждым шагом. Невермор, как всегда, хранил свои тайны. Но кто-то решил их раскрыть — или, по крайней мере, дать маленькую подсказку. Уэнздей проводила взглядом уходящую фигуру до тех пор, пока платиновые волосы не растворились в тени каменных арок Невермора. В походке девушки не было ни суеты, ни сомнений — лишь холодная собранность, будто она всегда знала, куда идёт и зачем. Это раздражало. И одновременно — притягивало. — Расскажи мне о ней, — произнесла Уэнздей, не оборачиваясь к своей соседке по комнате. Инид понадобилось всего мгновение, чтобы осознать услышанное. А потом она буквально вспыхнула. — Ты… ты правда хочешь узнать?! — прошептала она и хлопнула в ладоши, едва сдерживая восторг. — О БОЖЕ, ТЫ ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ! Это же… это же почти как признание! Она тут же наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. — Лилиан Морроу самая странная из всех странных в Неверморе. И это о чём-то говорит. Никто точно не знает, кто её родители. Она появилась здесь три года назад. Просто… появилась. Уэнздей слегка склонила голову, вслушиваясь. — Говорят, её приёмная семья хотела избавиться от неё. Отправить в интернат, — продолжила Инид. — Но директриса узнала о ней раньше, чем это случилось. И оформила опекунство. — Интересный выбор, — сухо заметила Уэнздей. Инид сглотнула. — А ещё… — она оглянулась, словно опасалась, что стены умеют слушать, — Поговаривают, что до Невермора… она внушила троим людям убить себя. Наступила короткая пауза. Даже фонтан во дворе будто стал тише. — Ментальный контроль, — спокойно сказала Уэнздей. — Да, — кивнула Инид. — Но никто не знает, насколько он сильный. Уэнздей нахмурилась. — Продолжай. — Она ни к кому не привязывается. Не любит прикосновений. Избегает людей. Живёт будто отдельно от всех нас, — Инид на секунду улыбнулась. — В этом вы даже похожи. — Сомнительный комплимент, — отрезала Уэнздей. — Единственный, с кем она общалась… это Ксавьер, — тихо добавила Инид. — Но теперь и с ним всё кончено. Уэнздей не ответила. Она уже шла прочь, оставляя Инид стоять посреди двора, растерянную и слегка обиженную. Шаги Уэнздей эхом разносились по каменному коридору. Мысли выстраивались в чёткую, пугающе логичную цепочку. «Без семьи. Под опекой директрисы. Опасный дар. Холодная отстранённость.» Слишком много совпадений. — Почему именно она привлекла моё внимание? — спросила себя Уэнздей. Ответ не пришёл. Но Уэнздей Аддамс знала одно: если кто-то способен управлять чужой волей, значит, он либо жертва… либо хищник. И она собиралась выяснить, кем именно является Лилиан Морроу.