Обречённый злодей

Сынмин, после долгих и тщетных поисков, наконец наткнулся на нужную книгу. Она выглядела старой, почти древней, а некоторые страницы были изрисованы странными символами и рисунками, словно сам автор пытался передать через них тайны магии. Осторожно открыв страницу, он увидел надпись, написанную кроваво-красным цветом: «Тёмная магия». Ни один человек, прочтя её, не мог оставаться прежним. — Так… это тёмная магия… — прошептал Сынмин, не отрывая взгляда от страниц. Книга сообщала, что обладателями этой силы были лишь четыре человека. Чтобы владеть такой магией, нужно было родиться с ней, она передавалась по крови. Но ни один из тех, кто имел её, не жил долго. Их считали проклятыми демонами, и все они погибали страшной смертью. Первым, кто обнаружил в себе эту силу, был Ким Хансу. Легенды гласят, что он разрушил целый город и унес множество жизней. После него появились рассказы о людях, окутанных проклятием, о которых шептались в страхе и трепете. Сынмин медленно провёл пальцем по старой странице, ощущая холод, будто исходящий прямо из слов, написанных кровью. Его взгляд упал на одно заклинание, и, почти не осознавая, он произнёс его вслух. В тот же момент чернила на странице зашевелились, будто ожили, и книга будто вздрогнула. Сынмин почувствовал невыносимую боль в груди, как будто что-то пыталось разорвать его изнутри. Книга выскользнула из его рук и рухнула на пол, рядом с ним. Боль усиливалась с каждой секундой. Его тело словно было охвачено жаром, который жёг каждую жилку, а сердце билось с оглушительной силой. Сынмин застонал, пытаясь дышать, но легкие отказывались слушаться, как будто воздух исчез. Рука словно распадалась на куски, каждая клетка кричала от боли. Он чувствовал, что теряет контроль над собой. Сознание начало тускнеть, глаза сами закрывались, и мир вокруг медленно растворялся в темноте. Последнее, что он увидел, — силуэт человека, который ворвался в комнату. — Сынмин! Что с тобой?! — прозвучал отчаянный голос, полный ужаса. Сынмин пытался ответить, но силы покидали его. Мир погрузился в тьму, и он потерял сознание, не понимая, кто пришёл ему на помощь. — М… я… где?.. Сынмин медленно открыл глаза. Потолок над ним был незнакомым — высокий, украшенный тонкой лепниной. В голове стоял туман, тело казалось чужим и тяжёлым. Он смутно помнил лишь боль… и то, как рухнул на пол. — Господин, вы проснулись. Рядом раздался спокойный, чуть приглушённый голос. Сынмин повернул голову и увидел дворецкого. Тот стоял у кровати, выпрямившись, но в его взгляде читалось облегчение. — Ёнмун… это ты? — Да, господин, — мягко ответил он. — Чхве… что со мной случилось? Дворецкий на мгновение опустил взгляд. — Вас нашли в библиотеке без сознания. Вы пролежали так пять дней. — Пять дней?! — Сынмин невольно повысил голос, резко приподнявшись на локтях. Пять дней. Эта мысль ударила по нему сильнее любой боли. —...До поступления в Академию осталось всего два дня… И что это было за заклинание? Что стало с книгой?.. Его мысли прервал тихий стук. Дверь открылась, и в комнату вошла горничная с подносом. — Ох… господин Сынмин, вы очнулись, — сказала она с заметным облегчением. — Я принесла вам еду. Пожалуйста, поешьте. Женщина была стройной, на вид около пятидесяти лет, с мягким, добрым лицом — таким, какое редко задерживалось рядом с этим именем. — Хорошо. Поставьте рядом, — спокойно сказал Сынмин. Горничная на мгновение замерла, явно удивлённая. И было чему удивляться. Тот Сынмин, которого знали в этом доме и за его пределами, был другим. Грубым. Жестоким. Высокомерным. Его ненавидели слуги, его боялись ровесники. В Академии его имя произносили с презрением. Когда ему было четырнадцать, он приставал к принцессе — и слухи, что разошлись после этого, оказались правдой. Его считали извращённым, порочным и отвратительным человеком. Злодеем — без преувеличения. Теперь ему семнадцать. И через два дня он должен переступить порог Академии. Горничная молча поставила поднос на тумбочку возле кровати. — Поправляйтесь, господин. Если вам что-то понадобится, позовите, — тихо сказала она и вышла из комнаты. Сынмин остался один. Он опустил взгляд на свои руки и медленно сжал пальцы. Значит… я очнулся. И теперь у меня почти не осталось времени. Он пролежал так около трёх часов, глядя в потолок и прислушиваясь к собственному дыханию. Мысли путались, но боль постепенно отступала. Наконец Сынмин решился подняться с постели. Когда он опёрся на руки, чтобы встать, его взгляд случайно зацепился за запястье. Там было что-то не так. Сынмин нахмурился и медленно потянул рукав пижамы вверх. На коже проступал символ. Он замер. — …Это… тот знак, — прошептал он. — Тот самый, что был в книге? Знак напоминал чёрное солнце, лишённое света. В самом его центре зиял глухой круг — пустой и глубокий, словно бездонный глаз, наблюдающий изнутри мира. От него расходились четыре алых луча, острых и прямых, будто копья, вонзённые в саму реальность. Они рассекали тьму крестом, излучая холодную, безжалостную силу. Вокруг центрального круга извивались кроваво-красные символы — то ли пламя, то ли когти древнего существа. Казалось, они двигались, едва заметно сжимаясь вокруг пустоты, словно пытались удержать нечто запечатанное внутри. Сынмин медленно выдохнул. — …Ладно. Что бы это ни было. Он опустил рукав, скрывая знак, и поднялся. Надев одежду, Сынмин вышел из комнаты и направился в сад — ему нужно было проветрить голову. Свежий воздух встретил его прохладой. Он шёл по дорожке, стараясь выглядеть спокойно, но внутри всё сжималось. Значит, магия не исчезла, — подумал он. Она просто… осталась со мной. И это пугало куда сильнее, чем сама боль. Сад оказался именно таким, каким Сынмин помнил его по страницам романа. Ухоженные аллеи тянулись между аккуратно подстриженными кустами, фонтаны тихо журчали, а цветы источали тонкий, почти сладкий аромат. Всё выглядело слишком идеально, словно сошло с иллюстраций книги. Он шёл медленно, позволяя воспоминаниям накрывать его. Да… именно здесь происходила одна из сцен, — подумал Сынмин. От этого осознания по спине пробежал холод. Он как раз свернул за угол живой изгороди, когда внезапно в кого-то врезался. Удар был резким и неожиданным. Сынмин потерял равновесие, ноги запутались, и он рухнул на землю. — Чёрт… Он успел лишь коротко выдохнуть, прежде чем поднять взгляд. Перед ним стоял Хан. Солнечный свет падал ему на лицо, подчёркивая спокойное, почти насмешливое выражение. Казалось, он даже не пошатнулся. — Ты всегда так смотришь под ноги? — холодно усмехнулся он. Сынмин сжал пальцы, ощущая, как в груди поднимается раздражение. Он медленно поднялся, стряхивая с одежды пыль, стараясь сохранить спокойствие. — Ты тоже мог бы смотреть, куда идёшь, — спокойно ответил он. Хан прищурился, будто пытаясь разглядеть в нём что-то новое. — Странно, — протянул он. — Раньше ты бы уже начал кричать. Сынмин на мгновение замер. Чёрт. Он отвернулся, не желая продолжать разговор, но внутри ясно понимал — с этого момента его изменения уже невозможно скрыть. И это было опасно.