Осторожно, Минхо.

— Господин Хан, что же нам делать? — нервничал второй секретарь Пак, поглядывая на опечатанные серверы. Джисон тяжело опустился в кресло, щелкнув зажигалкой. Огонек на мгновение отразился в его глазах. Он затянулся, позволяя едкому дыму заполнить легкие. — Ничего. Выпишут штраф, погрозят пальцем и на этом заглохнут, — выдохнул он вместе с дымом. Ему было плевать на штрафы. Деньги для него были просто цифрами. Но вопрос стоял в том, что информацию об этой поставке не могли разнюхать органы просто так, а значит, что имеется крыса. И Джисон прекрасно знал о ней. Его взгляд медленно переместился на Пака. Тот суетился слишком нарочито. — Пак, — позвал Джисон почти ласково. — Ты уже успел доложить отцу, что я «не справился»? Мужчина мгновенно побледнел, кожа приобрела сероватый оттенок. — Ч-что? О чем вы, господин Хан? — Не бледней так, я ценю твою оперативность, — Джисон поднялся и подошел к Паку впритык, возвышаясь над ним. — Ты правда думал, что я не узнаю? Не хочешь говорить? Ладно. Ёнсу, за мной. Ёнсу вместе с несколькими охранниками и Джисоном вышли из кабинета. — Куда мы, господин? — спросил секретарь, пытаясь успеть за быстрым шагом Джисона. — Как куда? К моему «горячо любимому» родителю — получать порку, — весело, с оттенком безумия в голосе, пробубнил Хан, прыгая на водительское сиденье. Ёнсу смотрел слегка с недоумением, но молчал. — Мне нужно кое-что проверить, — пояснил Джисон, втапливая педаль газа в пол. Машина взревела, срываясь с места. — Старик всё равно вызовет меня на ковер. Раньше начнём — раньше закончим. Джисон вел себя так, будто ехал на праздничный ужин, а не на встречу с монстром, который ломал его годами. Но в этом и был весь Хан Джисон. Поместье Ханов встретило их золоченым блеском, от которого у Джисона всегда начинала болеть голова. Хан чуть ли с ноги не открывает двери в гостиную, где сидит его отец и еще один мужчина. Он выглядел младше, но слегка глупо и неуместно на фоне всей этой роскоши. — Меня обсуждаете? — Джисон прошел в центр комнаты, не снимая пальто. — Прошу, не прерывайтесь. — Джисон? — отец прищурился, его подбородок мелко задрожал от ярости. Болезнь делала его вид жалким, но глаза всё еще метали молнии. — Как ты мне объяснишь этот позор? Налоговая в моем офисе? Ты настолько бездарен, что не смог прикрыть элементарную сделку? Гвасон ударил кулаком по подлокотнику. — Ты подставляешь фамилию, которую не заслуживаешь носить! Джисон даже не посмотрел на отца. Его взгляд, холодный и сканирующий, замер на мужчине, сидевшем напротив. Это был Хан Сокджин — младший брат отца. То, что Сокджин был здесь через сорок минут после визита инспекторов, подтверждало догадку Джисона. Дядя всегда был вторым. Вторым в очереди на наследство, вторым в любви родителей, вторым в бизнесе. И сейчас он сидел здесь, попивая чай, с видом человека, который наконец-то дождался чужой ошибки. — А-а, дядюшка Сокджин, — Джисон расплылся в ядовитой улыбке, медленно снимая перчатки. — Какая оперативная поддержка. Ты всегда появляешься там, где пахнет гарью. — Я просто беспокоюсь о делах семьи, Джисон. Налоговая проверка — это пятно на репутации Ханов. Твой отец не должен волноваться из-за твоих просчетов в его возрасте. — Просчетов? — Джисон рассмеялся, и этот звук заставил Ёнсу, стоявшего у двери, невольно напрячься. — Ошибкой было позволить тебе, дядя, ошиваться рядом с логистическими кодами. — Ты на что намекаешь, щенок?! — отец Джисона вскочил, опираясь на трость. Его лицо побагровело. — Сокджин принес мне доказательства того, что ты сливаешь активы за границу! Джисон посмотрел на отца с неприкрытой жалостью. Старик так боялся потерять контроль, что верил любому, кто указывал пальцем на «предателя», даже если этот «любой» всю жизнь мечтал занять его место. Сокджин не просто хотел денег — он хотел мести за годы пребывания в тени старшего брата. И разрушение Джисона, как наследника, было его главным билетом. Джисон молчал. Он не собирался метать бисер перед свиньями и доказывать свою невиновность. Ему было глубоко плевать на мнение отца и на ядовитые вбросы дяди. Единственное, что имело значение — теперь он точно знал, чья рука направляет налоговую и кто именно роет яму. — Ты молчишь? — Гвасон кашлянул, прижимая платок к губам. — Тебе нечего сказать? Джисон медленно натянул перчатки, расправляя кожу на каждом пальце. — Мне некогда заниматься твоими паранойями, отец. И твоими тоже, дядя. Джисон развернулся и вышел из гостиной, не удостоив отца и дядю даже прощальным кивком. Его спокойствие бесило Гвасона больше, чем любое оправдание. Уже в машине, когда поместье скрылось за поворотом, Джисон откинулся на заднее сиденье и прикрыл глаза. Салон наполнился тишиной, прерываемой лишь мерным гулом двигателя. Пальцы привычно нащупали в кармане мобильный телефон. Джисон разблокировал экран. На дисплее сразу открылся чат с коротким сообщением, отправленным еще вчера. «Привет. Это Хан Джисон...» Прошло больше пятнадцати часов. Ответа не было. Сообщение висело не прочитанным. Он несколько секунд смотрел на пустой чат, а затем перевел взгляд на затылок секретаря. — Ёнсу, — позвал он негромко. — Да, господин Хан? — Узнай, где сейчас находится Ли Минхо. — Сделать это официально или... — Тихо, — перебил Джисон. — Просто узнай, где он. Прямо сейчас. Ёнсу кивнул и тут же застучал пальцами по планшету. В машине воцарилось ожидание. Джисон крутил телефон в руках, чувствуя странный зуд под кожей. *** Первым вернулся слух. Где-то совсем рядом раздавался мерный, раздражающий писк монитора и тихий шорох шагов по линолеуму. Минхо попытался шевельнуться, но тело не слушалось — оно казалось чужим, ватным и непомерно тяжелым, будто его по шею залили бетоном. — Ну привет, герой труда, — раздался тихий, насмешливый голос прямо над ухом. Минхо с трудом разомкнул веки, но тут же зажмурился от слишком яркого, режущего света потолочных ламп. Со второй попытки Минхо всё же удалось сфокусировать взгляд. Перед ним, расплываясь в белом пятне, стоял Хёнджин. В ослепительно белом, идеально отутюженном халате, с фонендоскопом на шее, он выглядел непривычно официально. — Хёнджин?.. — голос Минхо прозвучал жалко. Хриплый, надтреснутый, он больше напоминал воронье карканье, чем речь офицера полиции. — Собственной персоной. Поздравляю, Ли Минхо, ты официально побил рекорд по уровню кортизола в крови среди моих пациентов, — Хёнджин поднялся и подошел ближе, проверяя натяжение трубки капельницы. — И, честно говоря, я бы предпочел встретиться с тобой в субботу за стейком, а не наблюдать, как тебя ввозят на каталке в мое отделение. Ты вырубился прямо в кабинете. Твои ребята знатно перепугались. — Который час? — выдавил он, пытаясь высвободить руку из-под тонкой простыни. — Время отдыхать, — отрезал Хёнджин, мягко, но твердо возвращая его руку на место. — Не дергайся, у тебя давление чуть выше плинтуса. Организм просто нажал на кнопку экстренного выключения, Минхо. Ты не ел нормально три дня, спал урывками и заливался кофе, как не в себя. Твое сердце — не вечный двигатель. — Слушай меня внимательно, — тон друга стал серьезным. — Я выписываю тебе справку. Две недели больничного. И это не обсуждается. Минхо недовольно выдохнул, глядя в потолок. Поражение было полным. — Ладно... Ты победил. — Вот и отлично. Сейчас прокапаем глюкозу с витаминами, и поспишь уже нормально, — Хёнджин поправил одеяло в ногах у Минхо. — Я зайду через час. Когда дверь за Хёнджином закрылась, в палате стало тихо. Он был из тех кого бездействие пугало. Он привык бежать, привык гореть. Его взгляд бесцельно блуждал по палате: белый потолок, очертания тумбочки, штатив капельницы. В голове на мгновение всплыл образ из бара — холодный взгляд темных глаз и терпкий запах дорогого парфюма, который так контрастировал с нынешней больничной хлоркой. Но сознание было слишком измотано, чтобы задерживаться на этом долго. «Потом», — вяло подумал Минхо, чувствуя, как веки снова становятся неподъемными. Сейчас у него не было сил даже на то, чтобы вспомнить, какой сегодня день недели. Лекарства в крови действовали мягко и беспощадно, утягивая его в глубокий, темный сон без сновидений. Так Минхо проспал еще несколько часов. Когда он снова открыл глаза, свет в палате стал мягче — за окном начали сгущаться вечерние сумерки. Тихий шелест бумаги заставил его повернуть голову. Хёнджин сидел в кресле у окна, просматривая какие-то графики на планшете. Заметив движение на кровати, он поднял взгляд и едва заметно улыбнулся. — Пять часов ровно. Ты пунктуален даже в отключке, Ли, — Хёнджин поднялся, по-хозяйски проверяя остаток раствора в системе. — Ты всё еще здесь? — Минхо попытался прочистить горло, голос звучал уже гораздо лучше. — У главврача целого отделения нет дел важнее, чем сидеть у моей койки? Медсестры закончились или ты решил сменить квалификацию на сиделку? Хёнджин фыркнул, поправляя пластырь на его руке с таким видом, будто делал великое одолжение. — Как я могу оставить своего любимого хёна без присмотра? К тому же, кто еще оценит мой новый халат, если не ты? — Тщеславная ты задница, Хван, — Минхо не удержался от слабой, но искренней усмешки. — Слушай... я чувствую себя лучше. Когда мне можно убраться отсюда? Белые стены начинают на меня давить. — Ладно. Докапаем эту бутылку, я посмотрю анализы и выпишу тебя под домашний арест. Но с одним условием. — Каким? — насторожился Минхо. — Моя смена заканчивается через два часа. Я сам отвезу тебя домой, лично проверю, есть ли у тебя в холодильнике что-то, кроме засохшего лимона, и заберу ключи от твоей машины. Ходить будешь только до туалета и обратно. Идет? Минхо на мгновение замялся, но перспектива провести вечер в своей квартире перевесила всё остальное. — Идет. Забирай хоть ключи, хоть табельное. Главное — вывези меня отсюда. — Договорились, — Хёнджин хлопнул его по плечу.