По осколкам льда и наших чувств

В мужской раздевалке точно так же холодно. Всему виной вентиляция, ведущая прямиком на улицу. Но красные кончики пальцев стоят того, ведь без свежего воздуха здесь бы слезились глаза. Мой шкафчик под номером 143. Расположен в самом конце и единственный закрывается на замок — я-то не настолько наивный, как остальные. Вытираю мокрые волосы сухим горячим полотенцем, попутно стягивая с себя мокрый от льда тренировочный костюм. Чёрт, надеюсь, он высохнет к вечерней тренировке. В раздевалке я один, все другие уже ускакали кто куда. Кто-то на завтрак в соседнее кафе, юниоры побежали на ОФП, а у Феликса, как я узнал, личная полуторачасовая тренировка. С одной стороны, я рад, что не увижу его во время отдыха. Но при этом мысль о том, что во время моего отдыха он работает, меня ни капли не радует. — Так, олимпийцы мои. Завтра вылет в 5 утра, сильно не спешите, летим частным рейсом, — тренер Чан собрал нас с хореографии, прямо-таки выдернув из зала в чешках и купальниках. Рядом со мной стоит Ли. Опять во всём белом, выглядит как балерина из музыкальной шкатулки, которая кружится под красивую мелодию. В футболке с рукавами-фонариками, совершенно коротких шортах поверх лосин и образцовом пучке на затылке. Со всего нашего штаба едем только мы. Хотя в этом нет ничего странного — Бан Чан тренирует только парней. С нами в одной команде Рюджин и Йеджи, их тренирует Джихё. Чанбин и Черён — единственные парники. Конечно, самые перспективные — это мы с Феликсом. — Окей, только нужно убедиться, чтобы не было прессы. И чего так рано вырвал нас с тренировки? — я начал разминать кисти, издавая хруст каждым пальцем. — Федерация обещала держать нас под защитой, но они всегда много чего обещают. Так что в любом случае оденьтесь поприличнее, — Бан Чан закатил глаза. ISU действительно очень красноречивы, но лишь до тех пор, пока спортсмены не нуждаются в реальной защите. К сожалению, плохой опыт уже был, и его повторения никто не желает. — Хорошо, надеюсь, их будет не так много, как на чемпионате мира. Это всё? Можно вернуться к тренировке? — Феликс удивил меня даже сейчас. Мы обсуждаем завтрашний вылет, а он уже думает о том, как скоро вернётся к станку. — Я вообще вас вытащил, чтобы сказать, что сегодня вы освобождены от тренировок. Отдохните, попрощайтесь с друзьями и родными, всё-таки летим почти 15 часов, — после услышанного во мне зародились сразу два противоречащих друг другу чувства. С одной стороны — рад отдохнуть, последние месяцы перед Олимпиадой я даже забыл о таком слове. Хочется съездить к родителям, поиграть с Кками и поспать больше шести часов за сутки. Но, чёрт, мне выступать через 2,5 недели на самом важном старте жизни. Ради этого я пахал 20 лет, а не ради отдыха. — Хорошо, спасибо, — от ответа Ли у меня челюсть едва не упала на пол. С каких пор наш мистер идеальность отдыхает? — Только откатаю короткую и произвольную напоследок. Лёд ведь свободен? Посмотрите? — теперь всё вернулось на свои места. Думал, может, кто-то подменил, но нет — это всё тот же Феликс. — Я тоже хочу откатать программы перед вылетом, — выпаливаю я следом. Конечно, я бы в любом случае отработал их и сегодня, и завтра. Просто хочется увидеть то, как катается Феликс. Его форму, технику. На чемпионате Кореи пару месяцев назад он обыграл меня на 10,68 балла. Но к Олимпийским играм мы оба усложнили контент, и теперь мне даже страшно представить баллы за его произвольную программу. — Ох, тогда давайте откатаете сейчас, лёд свободен. Вы переоденьтесь, подряд друг за другом откатаете. Я как раз обоим посчитаю суммы баллов, — было видно, что тренер и сам желал отдохнуть, и я его прекрасно понимаю. Он работает не меньше спортсменов. Но для него это уже не первая и не последняя Олимпиада, в отличие от нас. — Спасибо, чур я катаю вторым, хотя для тебя эта цифра привычнее, — Феликс повернулся ко мне, наклонил голову на бок и улыбнулся широко — до такого, что, казалось, ослепил. Вот же мелкий гавнюк, только от одного взгляда на него начинают скрипеть зубы. — Отлично, как раз успели до хоккеистов. Разминаться вам не надо, сначала оба короткие, потом произвольные. Хёнджин, на лёд, музыку включу, — конечно, Хван Хёнджин всегда крайний. Моя тренировочная форма, к счастью, высохла, поэтому, проверив шнуровку, я вышел на лёд. Сделал пару кругов и встал в центр, в начальную позу. Моя новая короткая программа под композицию «Гроза» из цикла «Времена года» Антонио Вивальди. Минхо и Джисон были в шоке, когда я предложил катать под неё, но программу поставили. Она полностью меня отражает, начинается сразу резко, эмоционально и бурно. В ней я и есть та самая гроза. Включается музыка. С первой же ноты начинаю сложную дорожку шагов — никакой плавности или нежности, лишь буря. Кручу твизлы на бешеной скорости и с них же прыгаю первый 4 флип. Чисто. Продолжаю разгоняться, встаю в буэр и захожу на тройной аксель. Прыгаю без рук и приземляю чисто, и сразу после прыжка захожу во вращение. Сажусь в волчок, скорость моих вращений всегда такая, что у всех, кто смотрит, кружится голова, но при этом идеальная центровка. Затем встаю во вращение Ким Юны. Дальше кольцо и в конце волчок. Выезжаю и начинаю самую тяжёлую и яркую дорожку шагов. Резко подпрыгиваю, проезжаю на одной ноге и встаю в кораблик на внешних рёбрах. Каскад прыгаю во второй половине программы. С кораблика захожу на каскад: 4 сальхов + 3 тулуп. Заход хороший, высота, пролёт, центровка — всё идеально. Но на выезде коснулся рукой льда. Главное — не расслабить мысли и не отпустить программу. После прыжка ещё часть хореографической дорожки. А затем вращение. Захожу в присяд, затем встаю в заклон. Уже на другой ноге начинаю качалку, затем либела. Хоть я и не самый гибкий, но либела у меня красивая. И как только заканчивается вращение, я опускаюсь на лёд в финальную позу. Дышу громко. Подъезжаю к бортику, вижу хмурого Бан Чана и улыбающегося Феликса. Рад, что я коснулся рукой. Феликс впервые увидел олимпийскую программу, небось уже считает, на сколько баллов меня опередит. — Хван, иди сюда, — тренер указывает на место за бортиком. Я снимаю снег с коньков, надеваю чехлы и подхожу к его столу, встаю за Феликсом. Даже в коньках меньше меня на голову, хах. — С учётом твоего мирового рейтинга, на играх ты бы получил примерно 126,45 балла. Но это максимум, а минимум был бы 120,67. Возьмут, скорее всего, что-то среднее. Техника блестящая, компоненты тоже, но GOE будут низкие. Если чувствуешь, что что-то не так, бери техникой и артистизмом. С касанием на каскаде ты бы много потерял, — Чан тыкает ручкой на бумажке и указывает на ошибки. Баллов мало. Рекорд за короткую принадлежит мне — 120,23, больше чем на семь баллов. Плохо, очень плохо. — Поговорим об этом позже. Ликс, выходи. Феликс снимает чехлы и выходит на лёд, проезжает круг, тренирует центровку и встаёт в начальную позу — такую же, с которой свою партию начинает белый лебедь в балете «Лебединое озеро». Ожидаемо начинается произведение Чайковского. Он скользит плавно, буквально парит над льдом. На лице — печаль, глубокая. Он всегда хорошо вживался в роль. Видно, что лебедь умирает. Хореография пластичная, показывает всю гибкость. Дорожки тоже 4 уровня. Чёрт. Феликс садится в гидроблейд. Кроме него его мало кто вставляет: красивый — да, но слишком сложный и неоправданно дешёвый. Вставая с гидроблейда, он тут же заходит на 4 лутц. Прыгает с руками наверх и, приземляясь, высоко вытягивает ногу. Дальше его лебедь продолжает умирать. Феликс делает новую дорожку шагов, ещё более плавную. Затем вытягивается в ласточку: его ноги становятся прямой линией, и, работая руками, он проезжает так секунд шесть. Затем с такого сложного захода зашёл на аксель — тройной, слава богу. Тоже с руками, но выезд почти без скорости. Ликс, конечно же, быстро всё компенсировал хореографией, будто так и нужно. Набирает скорость и садится в волчок, поднимается в либелу и затем делает качалку. Катает дальше, прыгает в шпагате. Высоко-высоко и крайне красиво. До конца его программы осталось совсем немного. Каскад, как и я, прыгает во второй половине. Неудивительно, у нас один тренер. Прыгает 4 лутц + тройной тулуп. Я тоже хотел прыгать его, но лутц — мой самый ненадёжный прыжок, рисковать на короткой нельзя. Феликс оба прыжка в каскаде прыгнул с руками. После выезда он закрутился в твизлы, и наконец начались финальные аккорды. Ли заходит в волчок, встаёт в заклон, а затем — в бильман. Нога прямая, как у Липницкой в Сочи. Одновременно с окончанием музыки Феликс заканчивает и падает на лёд, закрываясь «крыльями». Лебедь погиб. Драматично и невероятно красиво. Ли, задыхаясь, поднялся со льда и начал отряхивать одежду от снега. Его веснушчатые щёки покраснели, волосы в пучке растрепались, а губы расплылись в улыбке. Я же, напротив, нахмурил брови — он откатал в разы лучше меня. — Молодец, Феликс. Но есть «но», — Чан подманил его рукой и продолжил чёркать на листочке. Феликс сложил руки на талии и, стараясь отдышаться, начал подъезжать к нам. Снял снег с лезвий, надел ярко-голубые чехлы и встал рядом со мной, заглядывая в блокнот тренера. — Максимум ты бы мог набрать 130,78, минимум — 126,54. Максимальный балл был бы рекордом. Ты после выезда с акселя будто отпустил программу. Ты всегда лучший в компонентах, а во второй половине всё отпустил, только на каскаде сосредоточился. Ты только с юниоров вышел, ИСУ завышать тебе не будут, — Бан Чан выглядел недовольным, а я офигел. Я бы тоже хотел так «отпускать» программы. Если для Феликса это плохо — я рад быть его худшей версией. — Простите, я испугался после выезда с трикселя и пытался компенсировать каскадом, — Ли выглядел растерянным и грустным. Пф, тоже мне трагедия. — Ладно, посидите чуть-чуть. Когда будешь готов — иди на произволку, — Бан Чан обратился ко мне. Я сделал пару глотков воды и сел на кресло рядом с ним. На соревнованиях мы катаем программы в разные дни, но на тренировках делаем всё подряд. Феликс встал за моей спиной и плюхнулся на пол, скрестив перед собой ноги. Стало неловко: он хоть и гавнюк, но сидеть на полу, когда я сам сижу, не должен никто. — Садись, я готов, — встаю с кресла и, подпрыгивая, направляюсь к двери бортика.