Беляшик

Кавех: спускается на кухню и находит на столе тарелку с оладушками и записку Записка: «Пошёл пиздить крыжовник, к завтраку не ждите» Кавех, с нежностью: — Мой сыночек Кавех: — Какой же hitrozhopyj Кавех, довольно: — Весь в меня Тем временем в ванной Чайльд, раздражённо: — Я тебе спинку тереть не собираюсь! Аль-Хайтам, очень сосредоточенно взбивая пену на волосах: — Я и не прошу Чайльд, яростно натирая себе грудь вязаной мочалкой: — А почему?! Аль-Хайтам: — Сам справляюсь Чайльд, задумчиво: — Ты, типа, вообще не тактильный? Аль-Хайтам: — Кавех часто говорит мне об этом Чайльд: — Поэтому ты его никогда не тискаешь, не шлёпаешь, не гладишь, не зажимаешь в углу, не пытаешься соблазнить, когда рядом кто-нибудь есть? Аль-Хайтам: — У меня адекватное воспитание Чайльд: испускает страдальческий вздох Чайльд: — А он тебя? Аль-Хайтам, уклончиво: — Случалось Чайльд: — И когда тебя целуют куда-нибудь ниже лица, тебе тоже не нравится? Аль-Хайтам: — Однажды Кавех поцеловал меня в копчик Чайльд: — А ты чё? Аль-Хайтам: — Я сказал, что это негигиенично Чайльд: — А если после душа? Аль-Хайтам: — А после душа он не предлагал Чайльд, ехидно: — Интересно, почему! Аль-Хайтам: — Наверное, ему больше не хотелось Чайльд, под нос: — Это ж мне тебя ещё учить и учить... Чайльд: — Кстати, почему ты моешься дегтярным шампунем? Аль-Хайтам: — Я выбрал тот, который приятнее всего пахнет Чайльд: — Вы, сумерцы, такие странные Чайльд: льёт на себя шампунь с запахом мёда, молока и сумерских специй Чайльд: — Никогда не пойму ваши вкусы! Кавех: пьёт третий самовар чая Аль-Хайтам: по кусочку ест сушёные яблоки Чайльд: уплетает оладушки, макая их по очереди в сметанку и в варенье Чайльд: подливает себе чаю покрепче Чайльд: запивает парным молочком Чайльд: закусывает пирожком Чайльд, с сомнением: — Может, сырничек вчерашний заточить... Аль-Хайтам: — Теперь я понимаю, почему ты спрашивал, всегда ли я так мало ем... Тем временем в детской Анакса: — Звуковой анализ показал, что первая часть операции прошла успешно Веритас: — Судя по тому, что в душевой нет разрушений, отцу удалось установить с Чайльдом по крайней мере временное перемирие Авантюрин: — Папиными усилиями! Авантюрин: открывает детское шампанское и разливает по взрослым бокалам Авантюрин: — За что в Сумеру обычно пьют? Веритас: — За величие мудрости Анакса: — За могущество разума Анакса: — К сожалению, я знаю, что в Каэнри'ах пили за превосходство человеческого над божественным и за удобрение земли кровью... Анакса, задумчиво: — Но такие пожелания пора бы оставить в прошлом Чайльд: — Ну чё Чайльд: — Раз уж мы все тут за столом собрались Аль-Хайтам, осторожно: — Предлагаешь обсудить наше будущее? Чайльд: — Ну да Чайльд: — У меня два вопроса Чайльд: — Кто спит в середине траходрома Чайльд: — И кому сколько яиц Аль-Хайтам: — ... Аль-Хайтам: — Каких яиц? Чайльд: — Куриных. Завтракать-то пора! Ща яишенку соображу Кавех: — Мне три, и я сплю в середине Чайльд: — Пять минут и всё будет! Чайльд: удаляется к холодильнику Аль-Хайтам, наклонившись к Кавеху: — У него что, четыре желудка? Кавех: — Секс отнимает у него много энергии Аль-Хайтам: — ...в целом, я понимаю, почему Кавех: обнимает его и целует в щёку Кавеха: — Но я думаю, что желудков не меньше пяти, потому что один всегда свободен для kvas или pivko Аль-Хайтам: — Ты уверен, что хочешь спать в середине? Кавех, начиная четвёртый самовар чая: — Конечно Кавех: — Не говори, что хочешь пожертвовать собой и лечь в серединку сам Аль-Хайтам: — Я люблю, когда ты спишь у меня на груди Аль-Хайтам: — ...любой частью себя... Аль-Хайтам: — Но с другой стороны тебя будет спать Чайльд... Кавех, загадочно: — А ты хочешь, чтобы он спал на другой стороне тебя? Аль-Хайтам: — Честно говоря, я хочу, чтобы он спал на диване Аль-Хайтам: — Если он во сне такой же подвижный, как всё остальное время, то я скорее всего буду спать на полу Аль-Хайтам: — Потому что вдвоём вы меня вытолкаете Аль-Хайтам: — Ты и в одиночку с этим справляешься Кавех: — Для того и нужна шестиспальная кровать Кавех: — К утру я как раз допихаю тебя с одного края до другого Аль-Хайтам: — Я никогда раньше не спрашивал Аль-Хайтам: — Но как вы спали, когда встречались? Кавех: — МАЛО Кавех: — И беспорядочно Аль-Хайтам: — Я имею в виду не секс, а ночной сон Кавех: — Я тоже Кавех: — Пока Чайльд занят завтраком, что ещё ты хочешь спросить? Аль-Хайтам: — Но я не вздыхал Кавех: — Любимый, мы женаты десять лет Аль-Хайтам: — И я всё это время прошу называть себя по имени Кавех: — Я умею читать по твоему лицу с субтитрами, иначе мы бы развелись через три дня, возможно, сразу после первой такой просьбы Кавех, коварно: — Я же знаю, что в глубине души тебе нравится Аль-Хайтам, смущённо почесав нос: — Почему ты так в этом уверен? Кавех, ещё коварнее: — Потому что когда я называю тебя так в постели, ты кончаешь ещё раз Аль-Хайтам: — КХМ Аль-Хайтам: лицо с субтитрами «не называй меня так прямо сейчас, кончать второй раз мне будет неловко» Аль-Хайтам: — Я не хотел задавать этот вопрос раньше, потому что знал, что тогда не смогу спокойно спать Аль-Хайтам: — Но эта banya Аль-Хайтам: — Она не даёт мне покоя Аль-Хайтам: — Вы там... zhmyhalis'? Кавех: тяжело вздыхает Кавех: — Помнишь, при скольки градусах я обычно получаю тепловой удар? Аль-Хайтам: — При тридцати пяти Аль-Хайтам: — Твоим рекордом было тридцать восемь Аль-Хайтам: — Я два километра тащил тебя на руках до оазиса Аль-Хайтам: — И всё это время ты бредил, озвучивая мне своё завещание Аль-Хайтам: — И где лежит каждый из твоих чертежей Аль-Хайтам: — Кстати, тубус под обувной полкой я так и не нашёл Кавех: — Это очень важный для экологии проект Кавех: — Я переложил его за сливной бачок Кавех: — Так вот Кавех: — Ты знаешь, до скольки градусов Чайльд обычно поддаёт parku? Аль-Хайтам: — До сорока?.. Кавех: — ... Аль-Хайтам: — ... Аль-Хайтам: — До сорока одного?.. Сорока двух? Сорока пяти?.. Кавех: — ...до ста двадцати Аль-Хайтам: — СТА ДВАДЦАТИ?! Чайльд, от плиты: — Только ради беляшика, он всегда просит попрохладнее, я-то люблю, когда сто сорок Кавех, подмешивая в чай медок для лучшего сна: — Думаю, ты понимаешь, что при такой температуре я мечтаю не о zhmyhat'sya, а о том, когда смогу выброситься в sugrob Кавех: — Как умирающий кит на берег Кавех: — А из sugrob больше всего хочу вернуться обратно в banya Аль-Хайтам: — И сколько раз это повторяется? Кавех: — Три-четыре Кавех: — В первый год я отъезжал в обморок на плюс пятидесяти Аль-Хайтам: — ... Кавех, гордо: — Но в самый первый раз я продержался целых четырнадцать секунд! Аль-Хайтам: — Мне сложно справиться с этой информацией Аль-Хайтам: — Но если начал, то должен идти до конца Кавех: — Когда мы ездили смотреть древние пещеры, ты тоже так говорил, а потом увидел сталактит и отключился Кавех: — Люблю носить тебя на руках, но не при таких обстоятельствах Аль-Хайтам: — Тебе следовало меня бросить и продолжать экскурсию Кавех: — Чтобы тебя щупали аксолотли? Аль-Хайтам, передёрнувшись: — Это всё равно лучше, чем banya Кавех: — Так вот, не всегда обязательно идти до конца Аль-Хайтам: — Я всё равно буду об этом думать и испытывать стресс Аль-Хайтам: — Мне нужно морально подготовиться Кавех: — Выкладывай Аль-Хайтам: — Какие ещё странные вещи вы здесь делали? Кавех: — Валили лес для saray Кавех: — Ели суп из krapiva Кавех: — Помогали бабке Паскудье гнать samogon Кавех: — Собирали podsnezhniki и smorchki Кавех: — Надевали презервативы на двадцать восемь бутылок nastoechka Кавех: — ...и выпили двадцать девятую, а потом клялись бабке Пердотье, что она разбилась... Кавех: — Лепили pelmeshki Кавех: — Крали у деда Малафея свежие yaichki из kuryatnik Кавех: — И малину у бабки Пердотьи Кавех: — И яблоки Кавех: — И подсолнухи Кавех: — Жарили semki Кавех, расстроенно: — Правда, я так и не научился их luzgat' Кавех: — Поэтому Чайльд мне их чистил, это такой снежновский знак любви Кавех: — Собирали опилки, чтобы коптить podleshchik Аль-Хайтам: — А podleshchik тоже был краденый?.. Кавех: — В Снежной все друг у друга крадут Кавех: — Это национальная адреналиновая zabava Кавех: — Бабка Паскудья ночью pizdila у нас помидоры с ogorod, а потом я гнался за ней с vily, а она убегала через поле с kartoshka Кавех: — ...ну, как убегала, иногда я догонял её и помогал вытащить ходунки из особенно глубоких грядок... Кавех: — Но после этого мы подружились, и она стала называть меня vnuchok Аль-Хайтам: — А как она называла тебя до того?.. Кавех: — «Хаптьфу, proshmandovka сумерская» Кавех: — Ещё я научился делать из газеты kulyok Кавех: — И доить корову Кавех: — Выходить заниматься утренней йогой, надев только treniki Кавех: — Использовать для сбора травы serp Кавех: — И uhvat, чтобы доставать еду из печи Кавех: — Специальным образом повязывать на Ваньку shal' из козьей шерсти, чтобы ему не было холодно! Кавех: — Надевать на valenki galoshi, когда начинается весенняя kapel' Кавех: — Жизнь на dacha была довольно увлекательна, хотя я и люблю комфорт Кавех: — И не особенно люблю banya Кавех: — Но во всём этом есть что-то странно притягательное Кавех: — Обостряющее самые древние человеческие инстинкты Кавех, задумчиво: — ...в основном, конечно, инстинкт выживания... Чайльд: — Ну чё, яишенка готова! Аль-Хайтам: — Сейчас надо отвечать «а ты чё»? Чайльд: — Нет, отвечать надо, только если «чё» было с доёбкой Аль-Хайтам: — Мне придётся постичь этот семантический нюанс Чайльд: вручает Кавеху огромную тарелку Чайльд: — Беляшик, вот твоё блюдечко с глазуньей, кушай, медочек, всю ночь на ногах же Чайльд: — Не знаю, какую яишенку ты любишь, поэтому сделал на свой вкус Чайльд: ставит перед аль-Хайтамом блюдо с пышнейшим омлетом Чайльд, хвастливо: — В печке доходил! Аль-Хайтам: — ... Аль-Хайтам: — Возможно, я действительно проголодался сильнее, чем думал Чайльд: — Ну теперь и самому пожрать не грех Чайльд: приносит себе сковородку с яичницей-болтуньей Чайльд: — А потом можно и ватрушечкой закусить Аль-Хайтам: — Шесть... Я думаю, желудков у него как минимум шесть... Чайльд: — Раз уж мы теперь ебёмся Чайльд: — Расскажи, какую яишенку ты обычно готовишь моему пирожочку на завтрак Чайльд: очень внимательно, не моргая смотрит на аль-Хайтама Аль-Хайтам: — ...ты довольно быстро перешёл от демонстративной ненависти к демонстративному принятию Кавех: — Со снежновцами это часто бывает Чайльд: — Вот мы например так и познакомились Аль-Хайтам: — Я не в курсе подробностей Кавех: — Когда я первый раз приехал в Снежную изучать местную архитектуру, как раз была весна, и на многих площадях города проводилась традиционная праздничная zabava Чайльд, радостно: — Я его приметил, ещё когда он канат перетягивать вписался! Кавех: — Было весело, но по обледенелому столбу за петухом я не долез Чайльд: — Когда ты в пятый раз скатился вниз и начал от злости бить столб, я к тебе чуть там же и не подкатил! Кавех: — Ахаха, я был очень расстроен! Аль-Хайтам, с недоумением: — Ты так сильно хотел петуха? Кавех: — Нет, я хотел залезть на столб! Чайльд: — Он такой горячий, это что-то! Кавех: — А потом начался кулачный бой стенка на стенку, как я мог отказаться?! Аль-Хайтам: — Что-то вроде испытания ловкости? Чайльд: — И её тоже Кавех: — Расскажи правила Чайльд: — Ну короче с одной стороны стоит сорок мужиков Аль-Хайтам: — Пока понятно Чайльд: — И с другой стороны сорок мужиков Аль-Хайтам: — То есть две команды Чайльд: — Да Аль-Хайтам: — И что они делают? Чайльд: — Как что Чайльд: — ПИЗДЯТСЯ Аль-Хайтам: — То есть ты увидел, как восемьдесят снежновцев собираются начать драку, и решил, что будет хорошей идеей к ним присоединиться? Кавех: — Я хотел проникнуться духом праздника! Чайльд: — Это было не хорошей идеей Чайльд: — Это было отличной идеей! Чайльд: — Кавех встал к своей стенке сорок первым, а я сразу встал сорок первым к другой Чайльд: — Чтобы всё было честно, понимаешь? Аль-Хайтам: — ...выбрать сторону, противоположную тому, кто тебе понравился... чтобы что? Чайльд: — Ну чтоб он меня заметил! Кавех: — Я его, кстати, сразу заметил Чайльд: — Ну а как иначе! Кавех: — В Снежной есть меткая фраза для такого первого впечатления Чайльд, гордо: — Красавец писаный? Кавех: — Prosit rozha kirpicha Кавех: — Мне успели объяснить, что нельзя бить соперника ниже солнечного сплетения и выше шеи Чайльд: — Да, всё правильно сказали Аль-Хайтам: — Всё ещё травмоопасно, но лучше, чем ничего Кавех: — Смысл не в том, чтобы избить противника, а в том, чтобы оттеснить назад Кавех: — Несмотря на удары руками и подсечки, эта zabava позволяет проявить скорее udal', чем боевые навыки Чайльд: — И подготовить молодёжь к суровой взрослой жизни Кавех: — Мы с Чайльдом столкнулись в толпе, и я попытался толкнуть его в плечо Чайльд: — А я ему сразу под дых Аль-Хайтам: — Но это же против правил! Кавех: — Так я узнал, что в Снежной на правила всем poebat' Кавех: — И propisal ему в ebuchku Чайльд: — Ну нас потом растащили Чайльд: — Потому что лежачих бить нельзя Чайльд: — Но не сразу Чайльд: — Сначала полюбовались Чайльд: — Ну знаешь, он был такой сексуальный в рубахе нараспашку, заколочки послетали, от солнышка весь золотой Чайльд, мечтательно: — Два раза мне нос сломал, пришлось у бабки-знахарки потом вправлять! Аль-Хайтам: сдавленный звук культурного шока Аль-Хайтам: — Сломал нос?! Аль-Хайтам, поворачиваясь к Кавеху: — Я никогда не видел, чтобы ты бил людей! Кавех, пожимая плечами: — Просто я никогда при тебе не злился Аль-Хайтам, растерянно: — Я продолжаю узнавать о тебе очень много нового Кавех: — Я старался поворачиваться к тебе хорошей стороной Аль-Хайтам: — Я был уверен, что твой максимум агрессии — разбить вазу об стену Кавех: — Я тогда просто огорчился Чайльд, гордо: — Да чё вазу, он мне как-то решето на голову надел Чайльд: — Гонялся за мной с раскалённой кочергой Чайльд: — Отпиздил вожжами Чайльд: — Один раз даже чуть не поджёг Кавех: — Это вышло случайно! Чайльд: — Ну да, я сам не сказал, что облился керосином, а ты как раз закурил... Кавех: — Мне до сих пор немного стыдно... Чайльд: — Да чё, подумаешь, потушили же, только фуфайка сгорела! Зато как весело ты меня валял по земле! Чайльд: — Было горячо! Чайльд: — Во всех смыслах... Аль-Хайтам: — Мне сложно представить Кавеха в таких ситуациях... Кавех, смущённо: — Я был молод Кавех: — И легко раздражался Аль-Хайтам: — Ты и сейчас легко раздражаешься Чайльд: — Да он спокоен как скала Аль-Хайтам: — Поэтому каждое утро на два часа превращается в фурию! Чайльд: — Так а с чего мы начали-то Чайльд: снова не моргая уставляется на аль-Хайтама Чайльд: — Какую ты ему готовишь яишенку на завтрак? Аль-Хайтам: — ... Аль-Хайтам: — Мгм Аль-Хайтам: — Иногда я взбиваю яичные белки с высокобелковым обезжиренным молоком... Чайльд: — ... Аль-Хайтам: — ...добавляю немного свежей кинзы и перца... Чайльд: — ....... Аль-Хайтам: — ...и довожу до готовности в пароварке... Кавех: тяжёло вздыхает Чайльд: — А куда ты деваешь желтки? Кавех, мрачно: — Их ем я, потому что мой организм переваривает холестерин раньше, чем он станет холестерином Чайльд, ещё мрачнее: — То есть эта яишенка вообще не для Кавеха Аль-Хайтам: — Он отказывается её есть Аль-Хайтам: — Говорит, это для него слишком здоровая пища Чайльд: вздыхает ещё тяжелее Чайльд: — А ты не пробовал кормить его тем, что он, ну, ЛЮБИТ? Аль-Хайтам: — Если у нас разные пищевые пристрастия, он может питаться самостоятельно Аль-Хайтам: — Мы так и договорились Чайльд: — Так, а что едят дети? Аль-Хайтам: — ...что-то из холодильника Аль-Хайтам: — Они очень самостоятельные Кавех: — Веритасу не нравится запах кинзы, а Анакса не переносит вкус пищи на пару Кавех: — Он же каэнриец Кавех: — Где в дикой природе ты встречал чистокровного каэнрийца, который умеет готовить в пароварке? Кавех: — Для них существует три съедобных состояния пищи: сырая, обугленная и подгни... ферментированная Аль-Хайтам: — Откуда ты это знаешь?! Кавех: — Дайн сказал это, как только мы решили оставить Анаксу себе Аль-Хайтам: — Постой, но... Анакса наш с Дайном сын... Как он может быть чистокровным?! Кавех: — Ты же дал ему для эксперимента прядь волос Кавех, с нежностью погладив аль-Хайтама по голове: — Поэтому от тебя у Анаксы только волосы Аль-Хайтам: — И почему я узнаю об этом только теперь?! Кавех: — Понятия не имею, учитывая, что вместе с Анаксой Дайн принёс книгу по взращиванию каэнрийских воинов Кавех: — Главу про воинское воспитание я пропустил, а остальное оказалось довольно полезным Аль-Хайтам: — ...я думал, это памятник каэнрийской литературы Кавех: — И это тоже Кавех: — Обложка даже немного подгорела от луча автоматона во время апокалипсиса Кавех: — Но страницы не пострадали Аль-Хайтам : — Но Анакса с детства спокойно пьёт чай! Кавех: — Каэнрийский организм за несколько лет легко адаптируется практически к любой пище. Так что когда Анаксе исполнилось три, я начал понемногу подмешивать ему чай в бычью кровь Аль-Хайтам: — ЧТО Кавех: — Почему ты так удивлён, у нас по всему дому стояли бутылочки с подогревом! Аль-Хайтам: — Я думал, это витаминная смесь Кавех: — Учитывая, что для лучшего усвоения я настаивал её на ржавой пластине от стража руин, ты почти прав Аль-Хайтам: — Но ведь вчера дети здесь тоже что-то ели! Чайльд: — Так у бабки Пердотьи первые пирожки в печи всегда как угольки Чайльд: — Она их на дно кастрюльки подкладывает Чайльд: — Думает, никто не заметит Кавех: — Обычно я забираю их для Анаксы Аль-Хайтам, с отчаянием: — И почему об этом я тоже ничего не знаю?! Кавех, пожимая плечами: — Диета Анаксы по дням недели висит на холодильнике прямо на уровне твоих глаз Аль-Хайтам: — Давно? Кавех: — Лет пять Аль-Хайтам: — ... Аль-Хайтам: — Я не думал, что на холодильнике может быть какая-то полезная информация Чайльд: — Так, по поводу нашего будущего я понял Чайльд: — Детей буду кормить я Кавех: — Но вообще Анакса совершенно беспроблемный ребёнок Кавех: — Каэнрийцы жили в постоянной опасности, поэтому их дети не издают лишних звуков и едят всего раз в день Кавех: — А всё остальное время спят и тренируется Аль-Хайтам: — ...но Анакса не был вынужден жить в катакомбах... Кавех, разводя руками: — Опыт поколений его предков не изменить так быстро Аль-Хайтам: — Я думал, у того, что до трёх лет он почти не разговаривал, были другие причины... Кавех: — Ты всё правильно понял Кавех: — Для начала он решил изучить лингвистику, чтобы у вас были общие темы для общения Аль-Хайтам: — И сколько ему тогда было? Кавех: — Полтора Чайльд: — Мне даже неловко спрашивать Чайльд: — Но у каэнрийских детей вообще есть что-нибудь похожее на ДЕТСТВО? Чайльд: — Ну там, бегать и орать, бить палкой крапиву, кидаться кашей в родителей... Кавех: — Примерно в три года они получают первый металлический меч и кристалл-ключ от мини-автоматона Кавех: — Поэтому бить крапиву могут довольно эффективно Кавех: — ...как правило, вместе с гончими Бездны... Чайльд: — Я даже немного завидую Чайльд: — Ванька первый год вообще не спал, если его на руках не держать Аль-Хайтам, настороженно: — И как вы с ним справлялись? Чайльд: — Ну, днём его беляшик носил в слинге, а ночью я Аль-Хайтам: — То есть ты спал днём? Чайльд: — Когда это я днём посплю, кто дела по дому переделает? Аль-Хайтам: — Но и ночью ты тоже не спал Чайльд: — Конечно, не беляшику же по ночам с Ванькой было возиться, ему на работу надо Кавех: — Честно говоря, я даже не слышал, что Авантюрин плакал по ночам Чайльд: — Конечно, я с ним из дома уходил, гуляли, все дела Чайльд: — Голосом-то он с младенчества в меня пошёл Чайльд: — Так вопил, что у бабки Паскудьи сковороды на стене звенели Чайльд: — Приходилось до соседней деревни топать, чтоб его тут не слышно было Кавех: — Нет, pogodi, если ты носил его в слинге, почему он всё равно плакал?! Чайльд, разводя руками: — Ну он хотел, чтобы ты и ночью его в слинге носил! Чайльд: — Ну чё, пожрали, можно и поспать Аль-Хайтам, глядя на часы: — У меня по расписанию сейчас пробежка Чайльд: — Когда будешь бежать домой, зайди к бабке Паскудье, возьми молока кувшинчик Чайльд: — И к деду Малафею, у него как раз шестерёнка от каэнрийской горгульи в серванте валяется Чайльд: — Вдруг Анаксе захочется чё-нить в чай помакать Чайльд: — И яичек у него заодно попроси штук двадцать на завтра, а то мне пиздить впадлу Чайльд: — И несущую сосну проведай, может заодно лебёдку отцепишь, чё она там висит, дождь пойдёт, заржавеет ещё, а Анаксе такое есть рановато Чайльд: — Бабке Пердотье в окно постучи, скажи, что pirozhochki понравились Чайльд: — И сразу очень быстро беги, а то она в тебя ushat кинет Чайльд: — Только спизди пару яблочек, я кашу сварю Аль-Хайтам: — Почему ты составляешь для меня список дел, когда я собираюсь на пробежку?! Чайльд: — Ну ты ж всё равно мимо побежишь Аль-Хайтам: — Я не собираюсь делать ничего из этого, я буду заниматься БЕГОМ для поддержания своей ФИЗИЧЕСКОЙ ФОРМЫ Чайльд, тихо: — Давай-давай, а то за пять минут запыхался Аль-Хайтам: — Что?! Чайльд: — А ты чё? Аль-Хайтам: — А ты чё? Чайльд: — Ну вот, видишь, ты почти понял суть жизни на dacha Чайльд: — Только за ovrag не бегай Аль-Хайтам: — Почему? Чайльд: — Во-первых, там болото, под ногами чавкает противно Чайльд: — Особенно когда по колено засосёт Чайльд: — Во-вторых, там Пётр Аль-Хайтам: — Ещё какой-то местный житель? Чайльд: — Можно и так сказать Кавех: — Неужели ещё не pomer? Чайльд: — Живёхонек Аль-Хайтам: — ... Чайльд: — Да это медведь старый Чайльд: — Ему бабка Пердотья обычно щи выносит в тазике Чайльд: — Так что он сытый, на людей не кидается Чайльд, с аппетитом глядя на грудь аль-Хайтама: — Но я бы на его месте на тебя набросился Аль-Хайтам, с лицом лица: — Уверен, он флиртовал бы лучше, чем ты Чайльд, лёжа на одной стороне траходрома: — А помнишь, как ты не догонял, зачем я за квашеной капустой зимой в сарай с топором хожу? Кавех, лёжа на другой стороне траходрома: — Помню Чайльд: — А как мы твою «Дружбу» в пшенице проебали? Кавех: — И зачем я тогда согласился с тобой срезать через поле... Чайльд, сентиментально: — Чтобы полгектара пшеницы собой помять, конечно Кавех: — Ladno, это было неплохо Кавех: — Тем более druzhba через неделю нашлась Чайльд: — И я ещё неделю хромал после того, как об неё в пшенице споткнулся Кавех: — Потому что не надо было через пшеницу срезать! Чайльд: — Зато ты меня раза три трахнул, пока оказывал первую помощь! Кавех, со вздохом: — Давай спать Кавех: — ...четырежды Кавех: поворачивается на бочок спиной к Чайльду Чайльд: двигается немного ближе Кавех: — Нет, лежи там Чайльд: надувается от обиды Чайльд: — Значит, как в овраге обжиматься, так пожалуйста, а как... Кавех: — Помнишь, из-за чего мы razosralis'? Чайльд: — Я залупился! Кавех: — Ты и сейчас залупаешься Чайльд: начинает сопеть Чайльд: вертится Чайльд: елозит по простыням Чайльд: вздыхает Чайльд: как бы незаметно начинает ползти ближе Кавех: — Я же просил Чайльд: замирает Чайльд, примирительно: — Ну чё ты? Чайльд: выжидает две секунды и снова начинает ползти Кавех: — Ты не сможешь усыпить мою бдительность Чайльд: — Я подожду, пока ты уснёшь Кавех: — Я просил уважать мои личные границы Кавех: — И мои желания Кавех: — И моё время Кавех: — И потребности Чайльд: — ... Чайльд: — Ну бублик Кавех, морщась: — И бубликом себя не называть тоже просил Чайльд: — Как не называть тебя бубликом, когда у тебя такая сладкая дыр... Кавех: прыгает на него и начинает душить Чайльд, закатывая глаза: — Ну можешь же, когда хочешь Кавех, ритмично ударяя его головой о матрас: — Как говорит дед Малафей, yobnesh' duraka, а посадят как за здорового! Кавех: — Прошло десять лет, но ты всё такой же ebuchij! Кавех, встряхивая его: — И какого hera ты лежишь в постели в своей химзащите?! Чайльд, кокетливо хрипя: — Чтобы ты её с меня снял Кавех: бросает его на подушку, хватает за штанины и пытается вытряхнуть из них на пол Чайльд: ловко изворачивается на краю кровати и залезает обратно Кавех, схватив его за волосы: — Мы и дня не провели вместе, а ты меня уже zaebal! Чайльд, ещё кокетливее: — Ну разочек Чайльд: — Ну беляшик Чайльд: — Ты такой сексуальный, когда злишься Чайльд: — Я так соскучился Кавех, обречённо: — Ты всё равно не останешь Чайльд: — Конечно! Кавех, со вздохом: — Ulomal, иди сюда Чайльд: ложится головой ему на колени и обнимает за бёдра Чайльд: тихонько шмыгает носом Кавех: — Давай без сентиментальности Кавех: — Я правда очень устал Чайльд: шмыгает носом громче Кавех: — Не надо драматизировать Чайльд: трётся о него щекой Кавех: гладит его по голове Кавех: — Ну что, popustilo? Чайльд, прикрывая глаза: — Ещё погладь Кавех: — У тебя уже нет отмазки, что ты мелкий Чайльд: — Я всё ещё младше! Кавех: — Нашему сыну двенадцать Чайльд: — Ему можешь не петь Кавех: — Я и тебе петь не буду Чайльд: начинает мерзко ныть на одной ноте Кавех: — Снова шантаж? Чайльд: — Конечно! Кавех: — Ненавижу тебя Чайльд, устраиваясь удобнее: — Да-да, мой с пылу с жару беляшик Чайльд: — Ну куплетик всего Кавех: — ... Кавех: душераздирающе вздыхает и начинает тихо петь Кавех: — Lyubo zhit' na svete molodtsu s kudryami, veselo na belom s ryzhimi brovyami Чайльд: — Обожаю, как ты переделываешь эту песню под меня Кавех: — Просто я честный Кавех: — А у тебя не чёрные брови!