Запах гордости

Через два дня пришло письмо, от Шеридана Лукаса. Эллиот открыл его, ожидая обычной дружеской переписки, может, приглашения на кофе, может, новостей из библиотеки, где Шеридан работал каталогизатором. Но то, что он прочитал, заставило его замереть. «Дорогой Элли, пишу тебе, потому что не могу сказать это лично. Знаю, что ты будешь в шоке. Возможно, даже в ярости. Но прошу тебя выслушать или, в данном случае, прочитать до конца. Я выхожу замуж, за Уильяма Коллинза. Свадьба через шесть дней. Я знаю, что ты думаешь. Знаю, что ты скажешь. Но, Элли, постарайся понять. Мне двадцать пять лет. Я омега из бедной семьи. Мой запах настолько слабый, что альфы даже не замечают меня в комнате. У меня нет приданого, нет связей, нет ничего, что могло бы привлечь достойного альфу. Уильям не идеален. Но он предлагает мне то, чего у меня никогда не было: стабильность. Дом. Положение. Он приехал к нам на следующий день после отъезда из Лонгборна. Сделал мне предложение. Я не питаю иллюзий, я не первый его выбор. Я даже не второй. Но я принял. Приходи ко мне завтра вечером. Пожалуйста. Мне нужно объяснить. Мне нужно, чтобы ты понял. Твой друг, Шеридан.» Эллиот перечитал письмо три раза, не веря своим глазам. Каждое слово отдавалось болью в груди. Шер. Его друг. Один из немногих людей, которые понимали его. Выходит за Уильяма Коллинза. За человека, который считал омег неполноценными. За слабого, тщеславного альфу с удушающим запахом увядающей сирени и фальшивой праведности. Эллиот смял письмо в кулаке, но тут же разгладил его обратно. Его пальцы дрожали. Он должен был поговорить с ним. Попытаться отговорить. Заставить его понять, что он совершает ошибку. Но глубоко внутри он знал: Шеридан не из тех, кто принимает решения необдуманно. Если он согласился, значит, у него были причины. Причины, которые Эллиот боялся услышать. **** На следующий вечер он стоял у дома Лукасов скромного, двухэтажного строения, которое видело лучшие времена. Краска на ставнях облупилась, сад зарос сорняками. Семья Лукасов была ещё беднее Беннетов, и это было заметно в каждой детали. Эллиот постучал. Дверь открыл сам Шеридан. Он выглядел... усталым. Под глазами легли тени, плечи были напряжены. Его аромат: высохшая лаванда, старая бумага и холодный чай был ещё более слабым, чем обычно, почти незаметным. Словно он выцветал на глазах. — Элли, — тихо сказал он. — Входи. Они прошли в маленькую гостиную. Шеридан закрыл дверь и повернулся к Эллиоту. Молчание растянулось между ними, тяжёлое и болезненное. — Скажи что-нибудь, — наконец попросил он. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — голос Эллиота был холодным. — Поздравляю? Желаю счастья? — Элли... — Он предлагал мне руку два дня назад! — взорвался Эллиот. — Говорил, что я дефективный омега, которого он великодушно согласен принять! И ты... ты выходишь за него замуж?! — Да, — просто ответил Шеридан. — Выхожу. — Почему?! — Потому что у меня нет выбора! — он повысил голос, и это было так не похоже на него, что Эллиот замолчал. — У тебя есть семья, Элли. Братья, которые могут поддержать друг друга. Мать, которая, как бы она ни была невыносима, хочет для вас лучшего. Отец, который любит тебя. А у меня? У меня стареющие родители, которые едва сводят концы с концами. Работа библиотекаря, где платят гроши. Голос Шеридана дрожал, но он продолжал. — Никаких перспектив. Никакого будущего. Мой запах настолько невыразителен, что я могу простоять в комнате, полной альф, час, и ни один не обратит на меня внимания. Ты хоть понимаешь, каково это? Быть невидимым? Его аромат стал ещё слабее, будто он сам исчезал на глазах. Эллиот смотрел на него и видел боль, которую Шер так тщательно прятал за маской практичности и циничного юмора. Гнев в его груди начал угасать, сменяясь чем-то тяжёлым и горьким. Но он всё ещё не мог принять это. Не мог смириться. — Шер, ты умный, образованный... — И одинокий омега из нищей семьи с невыразительным запахом, — перебил Шеридан. — Мне двадцать пять лет, Элли. Я уже не молодой омега, за которым выстраивается очередь. Я тот, кого не замечают. Уильям — моя последняя возможность не умереть одиноким в этом доме, ухаживая за стареющими родителями. — Но это же Уильям Коллинз! — Эллиот опустился рядом с ним на потёртый диван. — Он напыщенный, самодовольный, он... — Он альфа с наследством, — перебил Шеридан. — Он получит Лонгборн. У него есть связи с влиятельной семьёй де Буров. Он может обеспечить мне безопасность. — Ценой твоего счастья? Шеридан повернулся к нему, и в его глазах была такая печальная мудрость, что Эллиот почувствовал, как сжимается сердце. — Счастье — роскошь, Элли. Роскошь, которую люди вроде меня не могут себе позволить. Я не ты. У меня нет твоего дара, твоей силы, твоей способности бросить вызов миру. Я обычный омега, который хочет просто... выжить. — Ты заслуживаешь большего... — Может быть, — он грустно улыбнулся. — Но я научился работать с тем, что имею. Уильям не жесток. Он не будет меня бить или унижать. Он просто... пустой. И я смогу построить жизнь в этой пустоте. Дом. Стабильность. Может быть, даже детей, если повезёт. — Но ты не любишь его. — Нет, — согласился Шер. — И никогда не полюблю. Но я уважаю его положение. Я ценю то, что он предлагает. И я принимаю условия этой сделки. — Сделки? — горько усмехнулся Эллиот. — Брак — это не сделка, Шер. — Для таких, как ты, — тихо ответил Шеридан. — Для тех, кто может позволить себе мечтать о любви. Но для остальных... для большинства из нас... брак — это именно сделка. Обмен безопасности на свободу. Стабильности на чувства. Он встал и подошёл к окну, глядя на серое небо за стеклом. Его силуэт казался таким хрупким в тусклом свете. — Ты знаешь, что самое страшное? — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Я даже не злюсь на это. Я смирился. Я принял, что в этом мире нет места для таких, как я. Невыразительные омеги, которых никто не видит, никто не хочет. Мы существуем на периферии, в тени ярких, желанных омег вроде Джеймса. И наш единственный шанс — поймать того, кто согласится нас взять. Эллиот подошёл к нему. Его собственный запах: горький шоколад и дым, смешался с выцветшей лавандой Шера, создавая печальную комбинацию. — Ты не невидимый для меня, — сказал он. — Ты один из немногих людей, с кем я могу быть собой. Шер повернулся, и на его лице мелькнула слабая улыбка. — Я знаю. И я ценю это больше, чем ты думаешь. Но дружба не согреет меня в старости, Элли. Она не даст мне дом, когда мои родители умрут. Она не защитит меня от мира, который не терпит одиноких омег без семьи. — А Уильям защитит? — Уильям даст мне место, — Шер вернулся к дивану и опустился на него. — Роль. Положение жены священника, связанного с влиятельной семьёй. Это больше, чем у меня есть сейчас. Эллиот сел рядом, сомнения терзали его. Связь с де Бурами... его беспокоило это. Но он не мог объяснить Шеру, почему. Не мог рассказать о своих подозрениях насчёт этой семьи, не раскрывая слишком многого о себе. — Просто... будь осторожен, — сказал он, наконец. — Я слышал, что леди Кэтрин де Бур не та женщина, с которой стоит связываться. Она контролирующая, властная... — Как и большинство матриархов богатых семей, — пожал плечами Шер. — Элли, я не собираюсь становиться лучшим другом леди Кэтрин. Я просто буду мужем её священника-протеже. Я останусь в тени, буду вести дом, устраивать приёмы, улыбаться нужным людям. Я умею быть незаметным, помнишь? Его слова прозвучали так обречённо, что Эллиот почувствовал физическую боль. — Ты достоин большего, — повторил он. — Может быть, — Шер взял его руку. — Но я делаю выбор, с которым могу жить. Ты отказался от Уильяма, потому что не мог представить себе жизнь с ним. Я принимаю его, потому что не могу представить жизнь без этого шанса. Мы разные, Элли. И это нормально. Они сидели в молчании, держась за руки. За окном начался дождь мелкий, холодный и осенний. Капли стучали по стеклу, как отсчёт времени, которое неумолимо утекало. — Ты придёшь на свадьбу? — тихо спросил Шер. Эллиот сжал его руку. — Конечно. Я всегда буду рядом. Даже если не согласен с твоим выбором. — Это всё, о чём я прошу, — Шер слабо улыбнулся. — Просто... не исчезай из моей жизни. Мне понадобится друг. Особенно когда я стану мистером Коллинзом. Имя прозвучало странно, чужеродно. Эллиот не мог представить Шеридана Лукаса: умного, циничного и проницательного, рядом с напыщенным Уильямом Коллинзом. Но он также не мог осудить друга за выбор, продиктованный отчаянием и страхом перед будущим. — Обещаю, — сказал он. — Куда бы ты ни попал, я буду на расстоянии телефонного звонка. — Даже если я окажусь в поместье де Буров, окружённый их высокомерием и контролем? — Особенно тогда, — Эллиот попытался улыбнуться. — Кто-то должен будет спасать тебя от званых ужинов с леди Кэтрин. Шер тихо рассмеялся, и его аромат стал немного теплее, хотя всё ещё оставался печально невыразительным. — Ты знаешь, что самое иронично? — сказал он. — Уильям говорил мне, что леди Кэтрин очень хотела, чтобы он женился именно на тебе. Она специально рекомендовала ему присмотреться к старшему сыну Беннетов. Когда ты отказал, она была... разочарована. Холод пробежал по спине Эллиота. — Она хотела, чтобы он женился на мне? — он попытался сохранить голос ровным. — Почему? — Не знаю, — Шер пожал плечами. — Уильям говорил что-то про то, что леди Кэтрин считает тебя... особенным. Что такой омега, как ты, нуждается в правильном руководстве. Честно говоря, я не особо вслушивался. Он может говорить о своей покровительнице часами. «Особенный». «Нуждается в правильном руководстве». Эллиот чувствовал, как его сердце бешено колотится. Леди Кэтрин де Бур специально хотела, чтобы он женился на её протеже. На слабом альфе, который был бы легко управляем. Который привёл бы Эллиота прямо в сферу влияния семьи де Буров. Они знали. Или, по крайней мере, подозревали о его даре. — Элли? — голос Шера вернул его к реальности. — Ты побледнел. Всё в порядке? — Да, — Эллиот заставил себя улыбнуться. — Просто... устал. Последние дни были тяжёлыми. — Понимаю, — Шер сочувственно кивнул. — Твоя мать, наверное, устроила истерику из-за отказа Уильяму? — Можно сказать и так. Они ещё немного посидели, говоря о мелочах и о работе Шера в библиотеке, которую ему придётся оставить после свадьбы. О планах Уильяма переехать в приход, который курировала леди Кэтрин, о том, каким будет их новый дом. Но под поверхностью обычного разговора лежало что-то невысказанное. Прощание. Не окончательное, но всё же прощание с тем, какой была их дружба. После свадьбы Шер станет частью другого мира. Мира де Буров, их влияния, их контроля. И Эллиот не мог избавиться от чувства, что он теряет друга в пропасть, из которой тот может никогда не вернуться. *** Когда Эллиот вышел из дома Лукасов, уже стемнело. Дождь усилился, превратившись в ливень. Он шёл по мокрым улицам, не обращая внимания на то, как вода промочила его одежду и волосы. Его мысли были хаотичными, болезненными. Шер выходит за Уильяма. Леди Кэтрин де Бур интересуется им. Джеймс разбит отъездом Бингли. Дарси... Дарси хочет его, но борется с этим желанием. И где-то там, в тени, опасность ждала, наблюдала и готовилась. Эллиот почувствовал, как его собственный запах становится едким, шоколад смешался с дымом тревоги и страха, старые книги пропитались чем-то затхлым. Он остановился посреди пустой улицы, поднял лицо к холодному дождю и закрыл глаза. «Что мне делать?» Ответа не было. Только шум дождя и глухое биение собственного сердца. Он не знал, что его ждёт впереди. Не знал, как защитить себя и свою семью от того, что надвигалось. Но он знал одно: отступать было некуда. Эллиот открыл глаза, вдохнул влажный воздух и пошёл домой. Его шаги были твёрдыми, несмотря на страх. Что бы ни случилось, он встретит это с высоко поднятой головой. *** Когда он вернулся в Лонгборн, дом был тихим. Только в кабинете отца горел свет. Эллиот постучал и вошёл. Мистер Беннет сидел в своём кресле, но не читал и не работал. Он просто смотрел в окно на ночной дождь. Его запах чая «Эрл Грей» был печальным и задумчивым. — Ты промок, — заметил он, не оборачиваясь. — Да, — Эллиот закрыл дверь за собой. — Был у Лукасов? — Да. — И? Эллиот прошёл к креслу напротив и опустился в него, чувствуя, как усталость вдавливает его в мягкую обивку. — Шер женится на Уильяме. Через шесть дней. Мистер Беннет медленно кивнул. — Полагаю, ты пытался его отговорить? — Пытался. Не получилось. — Не получилось бы, — отец, наконец, повернулся к нему, и в его глазах читалась печальная мудрость. — Шеридан Лукас, умный молодой человек. Он знает, что делает. И почему делает. Мы не можем спасти людей от выборов, которые они делают осознанно, Эллиот. Даже если эти выборы ломают нам сердце. — Но он заслуживает большего... — Все заслуживают большего, — мягко перебил отец. — Но не все получают то, что заслуживают. Таков мир, сын. Не справедливый, жестокий и безразличный к нашим желаниям. Он помолчал, потом добавил тише: — Ты поступил правильно, отказав Уильяму. Даже если твоя мать этого не понимает. Даже если это поставило нашу семью в трудное положение. Некоторые клетки слишком малы, чтобы в них жить, даже если они сделаны из золота. Эллиот почувствовал, как комок подступает к горлу. — Спасибо, отец. Мистер Беннет встал, подошёл к нему и положил руку на плечо. Редкий жест физической близости. — Иди, отдохни. Завтра будет новый день. А с ним и новые испытания. Эллиот слабо улыбнулся и вышел. Эллиот закрыл глаза, чувствуя усталость, которая шла от души. Он думал о Шере, который продал себя за крышу над головой. О Джеймсе, которого бросили. О себе, который отказался от единственного шанса на безопасность. О том, что все они жертвы мира, который ценил омег только как товар. И он поклялся себе: что бы ни случилось дальше, он не станет ещё одним Шериданом. Даже если это означало борьбу. Даже если это означало опасность. Даже если это означало остаться одному. Потому что жизнь без свободы — это не жизнь. Это просто медленная смерть в красивой упаковке. *** Через шесть дней состоялась свадьба. Маленькая церковь на окраине города была почти пуста. Несколько рядов скамей, старые витражи, сквозь которые пробивался бледный утренний свет. Пахло ладаном, старым деревом и увядающими лилиями и дешёвыми цветами, которые кто-то поставил у алтаря. Эллиот сидел в третьем ряду, между Джеймсом и отцом. Мать осталась дома якобы из-за мигрени, но на самом деле потому, что не могла простить Шеридану "кражу" жениха. Младшие братья тоже не пришли. Может, так было лучше. Меньше свидетелей этого... Эллиот не знал, как это назвать. Гостей было человек двадцать. Родители Шеридана в первом ряду пожилая пара с невыразительными ароматами и усталыми лицами. Несколько дальних родственников Коллинзов. И, конечно, Уильям. Он стоял у алтаря в новом костюме, который сидел на нём плохо. Его увядающая сирень смешивалась с дешёвым лосьоном и нервным потом. Он улыбался широко и самодовольно. Орган заиграл. Дверь в конце церкви открылась. Шеридан вошёл один. Без сопровождения, без традиционного шествия. Просто омега в простом белом костюме. Его аромат высохшая лаванда, старая бумага и холодный чай, был почти неразличим. Словно он уже растворялся. Эллиот почувствовал, как его собственный запах вспыхивает болью, горький шоколад стал обжигающим, а дым едким. Он сжал подлокотник скамьи так сильно, что дерево заскрипело. Джеймс положил руку ему на плечо. Его аромат был успокаивающим, но грустным. — Дыши, — прошептал брат. — Просто дыши. Шеридан шёл по проходу медленно, размеренно. Его лицо было спокойным, почти безучастным. Маска. Но Эллиот видел. Видел, как дрожат пальцы, сжимающие маленький букет белых роз. Видел, как дёргается уголок рта. Видел отрешённость в глазах. Шер дошёл до алтаря. Встал рядом с Уильямом. Священник начал церемонию. Старый, седой бета с запахом пыли и святой воды. Его голос был монотонным, механическим. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этого альфу и этого омегу священными узами брака... Эллиот слушал и чувствовал, как каждое слово ложится камнем на его грудь. Ничего священного в этом не было. Только сделка. — Если кто-то знает причину, по которой эти двое не могут быть соединены, пусть говорит сейчас или молчит навеки. Тишина. Эллиот сжал кулаки. Его омега-инстинкты кричали, требовали встать, возразить. Но он не двигался. Потому что это был не его выбор. — Уильям Коллинз, — продолжил священник, — берёте ли вы Шеридана Лукаса в законные супруги? — Обещаю, — голос Уильяма был громким, торжественным. — Шеридан Лукас, берёте ли вы Уильяма Коллинза в законные супруги? Пауза. Слишком долгая пауза. Шеридан стоял неподвижно, глядя на букет в своих руках. Эллиот перестал дышать. «Откажись. Пожалуйста». Но Шеридан поднял голову. Посмотрел на священника. И его губы шевельнулись: — Обещаю. Слово прозвучало тихо. Но достаточно громко, чтобы запечатать его судьбу. — Тогда я объявляю вас мужем и мужем. Можете поцеловать вашего супруга. Уильям наклонился к Шеридану. Поцелуй был коротким, целомудренным. Но в нём читалось обладание. Орган заиграл снова. Скудные аплодисменты. Натянутые улыбки. Уильям повёл Шеридана по проходу к выходу. Его рука лежала собственнически на талии омеги. Проходя мимо Эллиота, Шеридан на мгновение остановился. Их взгляды встретились. И в глазах друга Эллиот увидел... прощание с тем, кем друг мог бы быть. С надеждами. С мечтами. С самим собой. Шеридан слабо улыбнулся грустно, устало и прошёл дальше. Эллиот смотрел ему вслед, чувствуя, как что-то рвётся в груди. После церемонии был скромный приём в доме Лукасов. Дешёвое вино, простая еда, неловкие разговоры. Шеридан улыбался, кивал, благодарил за поздравления. Идеальный омега, играющий свою роль. Но его аромат был так слаб, что Эллиот едва улавливал его даже стоя рядом. — Элли, — тихо окликнул Шер, когда они на мгновение остались одни у окна. — Спасибо, что пришёл. — Я обещал, — Эллиот попытался улыбнуться. — Как ты? — Нормально, — стандартный ответ. — Всё хорошо. — Шер... — Не надо, — омега покачал головой. — Пожалуйста. Я сделал свой выбор. Это мой выбор. И я буду жить с ним. Уильям окликнул его с другого конца комнаты. Шер вздохнул, коротко сжал руку Эллиота и направился к мужу. Эллиот смотрел, как его друг растворяется в толпе гостей, становясь всё более невидимым. Через час Эллиот, Джеймс и отец уехали. В машине стояла тяжёлая тишина. — Это было ужасно, — наконец прошептал Джеймс. — Да, — согласился Эллиот. — Он же несчастен. — Он выжил, — тихо сказал мистер Беннет с переднего сиденья. — Для некоторых это лучшее, на что они могут надеяться. Эллиот смотрел в окно на проплывающие мимо улицы. Дождь снова начался мелкий, холодный, бесконечный. Он думал о Шере, стоящем у алтаря с пустым лицом. О том, как его аромат почти исчез, будто сам омега стирал себя, чтобы поместиться в отведённую ему роль. О том, что теперь Шеридан Коллинз будет жить в мире де Буров. Под их контролем. В их тени. И Эллиот ничего не мог сделать, чтобы это изменить. **** Когда они вернулись в Лонгборн, он молча поднялся к себе, закрыл дверь и сел за стол. Открыл ноутбук. Уставился на пустой экран. Работа. Ему нужна была работа — единственное, что могло заглушить мысли. Он погрузился в оцифровку старых писем, датированных 1847 годом. Чья-то давно умершая любовь, выцветшая на пожелтевшей бумаге. Ему было проще думать о чужих трагедиях, чем о своей жизни. За окном продолжал лить дождь. А Эллиот работал до рассвета, пытаясь не думать о том, что будет дальше.