Запах гордости

Эллиот проснулся от звука собственного сердцебиения. Оно колотилось так громко, будто пыталось вырваться из груди. Серый рассветный свет сочился сквозь щели в шторах, и в комнате пахло его собственным запахом: горький шоколад, смешанный с едким дымом тревоги. Голос Дарси всё ещё звучал в его голове, такой живой, такой настоящий, будто альфа стоял рядом с кроватью и шептал это прямо в ухо. Эллиот зажмурился, пытаясь прогнать видение, но оно не уходило. Он всё ещё чувствовал тепло пальцев Дарси на своей талии, густой аромат виски с нотами дубовой бочки и влажной земли после дождя — запах, который обещал что-то первобытное и неизбежное. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. «Что я наделал?» Вчера, во время танца, когда он коснулся Дарси, он не просто прочитал эмоции альфы. Он почувствовал их. Желание, такое сильное и голодное, что оно обожгло. Страх. Отчаяние. И что-то ещё нежное и хрупкое, что пряталось под всеми этими слоями гордости и контроля. Эллиот сел на кровати, обхватив голову руками. Его аромат стал ещё более резким, почти удушающим. Он не хотел этого знать. Не хотел понимать, что за холодной маской Фицуильяма Дарси скрывается человек, который борется сам с собой. Который хочет, но не позволяет себе иметь. Потому что это меняло всё. Стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Элли? — голос Джеймса был тихим, почти испуганным. — Ты не спишь? — Входи. Дверь открылась, и Джеймс просочился внутрь, закрывая её за собой. Он был всё ещё в пижаме, волосы растрёпаны, лицо бледное. Его аромат белой акации и тёплого молока был пропитан такой терпкой болью, что Эллиот почувствовал физический дискомфорт. — Что случилось? — он похлопал по краю кровати, и Джеймс молча сел рядом. Его брат молчал долго, глядя в пол. Потом протянул телефон. — Мне написала... мисс Бингли. Каролина. Час назад. Эллиот взял телефон и прочитал сообщение. С каждым словом его сердце опускалось всё ниже. От: Каролина Бингли. «Дорогой мистер Беннет, Пишу вам из Незерфилда, откуда мы с братом и мистером Дарси отбываем сегодня утром в Лондон. У Чарльза возникли неотложные дела, требующие его немедленного присутствия в столице, и, признаться, я очень рада этому решению. Деревенская жизнь, как бы очаровательна она ни была, не для таких людей, как мы. Чарльз просил передать вам благодарность за приятное времяпрепровождение. Он высоко ценит ваше общество и надеется, что вы останетесь добрыми знакомыми. С уважением, Каролина Бингли.» «P.S. Между нами, я уверена, что пребывание в Лондоне пойдёт Чарльзу на пользу. Здесь так много достойных омег из хороших семей. Я уже познакомила его с несколькими очаровательными кандидатами.» Эллиот медленно опустил телефон. Гнев закипал в его груди, смешиваясь с болью за брата. — Эта..., — он прикусил язык, не в силах подобрать достаточно резкие слова, которые не обидели бы Джеймса. — Она права, — тихо сказал Джеймс. — Что?! — Мы не подходим им, — голос Джеймса был ровным, но Эллиот слышал, как он дрожит внутри. — Мистер Бингли богат, успешен, из хорошей семьи. А я... я из разорённого поместья, с истеричной матерью и братьями, которые устраивают сцены на балах. Конечно, его сестра хочет лучшего для него. — Джейм, не смей, — Эллиот схватил его за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Не смей позволять ей убедить тебя, что ты недостаточно хорош. — Но я же видел его лицо, — прошептал Джеймс, и его глаза наполнились слезами. — Вчера. После того, как мама устроила ту сцену. Он смотрел на меня так... будто впервые понял, в какую семью он ввязывается. И этим утром они уехали. Без единого слова мне лично. Эллиот притянул брата к себе, обнимая. Джеймс дрожал, его аромат был таким едким от страдания, что хотелось плакать. — Если он позволил своей сестре отговорить его, — медленно проговорил Эллиот, — то он не стоит тебя. Слышишь меня? Не стоит. — Но я... я думал, что между нами что-то было, — голос Джеймса сорвался. — Он смотрел на меня так, будто я... будто я важен. Будто я имею значение. — Ты и важен. Ты имеешь значение. — Эллиот крепче прижал брата. — Просто не для него. Они сидели так долго, пока дрожь в теле Джеймса не стихла, пока его дыхание не выровнялось. Первые лучи солнца пробились сквозь шторы, окрашивая комнату в тёплое золото, которое контрастировало с холодом в их сердцах. — Может, мне стоило согласиться с мамой, — вдруг сказал Джеймс. — Усилить феромоны. Быть более... покладистым. Меньше говорить о работе и воркшопах. — Нет, — резко оборвал его Эллиот. — Джейм, если он хотел от тебя чего-то другого, то это его проблема, а не твоя. Ты не должен себя менять, чтобы заслужить чью-то любовь. «Как я сам?» — мелькнула предательская мысль. «Который всю жизнь скрывает свой дар, свою истинную природу, потому что боюсь, что никто не примет меня таким, какой я есть?». Эллиот прогнал эту мысль прочь. — Пойдём позавтракаем, — он встал, потянув Джеймса за собой. — И никаких слов матери, хорошо? Она только устроит истерику. Джеймс слабо кивнул. *** Завтрак был напряжённым. Миссис Беннет носилась вокруг стола, её дешёвые фруктовые духи с нотками кислого винограда смешивались с запахом бекона и кофе, создавая удушающую смесь. Она явно не знала об отъезде Бингли или не хотела знать и продолжала строить воздушные замки. — Какой чудесный вечер! — щебетала она, накладывая яичницу Киту, который сонно тыкал в свой телефон. Вокруг него витал аромат озона и мяты. — Все говорили, как прекрасно выглядел Джеймс! А как мистер Бингли смотрел на тебя, дорогой! Я уверена, предложение не за горами! Джеймс побледнел ещё больше, если это вообще было возможно. Его запах стал почти прогорклым. Эллиот сжал вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Мама, может, не стоит... — И мистер Дарси! — она не слушала. — Он танцевал с тобой, Эллиот! С тобой! Я думала, что у меня случится сердечный приступ от счастья! Он так редко танцует! Все говорят, что он невероятно разборчив! Если он выбрал тебя... — Он не выбирал меня, — резко оборвал Эллиот. — Это был просто танец. Из вежливости. — Вежливость? — миссис Беннет всплеснула руками. — Дорогой, мистер Дарси не делает ничего из вежливости! Если он попросил тебя о танце, значит, он заинтересован! Голос Дарси снова эхом отозвался в голове, и Эллиот почувствовал, как краснеет. Его аромат вспыхнул, шоколад смешался с чем-то тёплым, почти сладким, прежде чем он смог взять себя в руки. Миссис Беннет замерла, принюхиваясь. — Эллиот? — её глаза расширились. — Дорогой, ты... ты что-то чувствуешь к нему? — Нет! — слишком быстро, слишком резко. — Я ничего не чувствую. Это просто... — О боже, — она прижала руки к груди, и её фруктовый аромат взорвался ликованием. — О боже! Мой сын и мистер Дарси! Это... это даже лучше, чем я могла мечтать! Он так богат! Его поместье Пемберли одно из самых больших в стране! А его связи! Если ты выйдешь за него замуж, мы все... — Мама, прекрати! — Эллиот вскочил из-за стола. Его запах стал едким, почти агрессивным. — Ничего не будет! Дарси меня презирает! Он считает нашу семью недостойной! Это был один танец, и он ничего не значил! — Но я видела, как он смотрел на тебя... — Ты видела то, что хотела увидеть! Тишина упала на стол. Все смотрели на Эллиота мать с обиженным лицом, Джеймс с сочувствием, Майкл с любопытством: его аромат сухой полыни усилился от интереса, Кит и Ллойд с плохо скрываемым интересом. Запах клубничных конфет и краски от Ллойда смешался с озоном Кита. Даже отец оторвался от своего планшета, его почти неуловимый запах чая «Эрл Грей» стал немного кислее. — Извините, — пробормотал Эллиот. — Мне нужно... мне нужно поработать. Он развернулся и вышел из столовой, чувствуя на себе взгляд матери, полный надежды и расчётов, которые он не мог, не хотел оправдать. Он едва поднялся на лестницу, когда услышал за спиной голос: — Дорогой кузен Эллиот! Подождите! Эллиот замер, сжав перила. Запах дешёвого лосьона, увядающей сирени и пыли окутал его, почти удушающий в своей навязчивости. Уильям Коллинз поднимался по ступенькам, его лицо сияло решимостью и чем-то похожим на праведный энтузиазм. — Мне необходимо поговорить с вами. Наедине. Это очень важно. — Кузен, я действительно занят... — Это не займёт много времени, — Уильям уже был рядом, его рука легла на локоть Эллиота. — Прошу вас. Всего несколько минут. Эллиот посмотрел на него, на его мягкое, самодовольное лицо, на блеск в глазах, который говорил, что отказ он не примет. Усталость навалилась тяжёлым грузом. — Хорошо. Пять минут. Они прошли в небольшую гостиную на втором этаже в ту, что редко использовалась, где пахло пылью и старой мебелью. Уильям закрыл дверь и повернулся к Эллиоту с видом человека, готовящегося произнести судьбоносную речь. — Дорогой Эллиот, — начал он, и его запах увядающей сирени стал ещё гуще, смешиваясь с чем-то липким и притворным. — Как вы знаете, я приехал сюда не только навестить своего дорогую дядюшку и его семейство. У меня была... особая цель. «О нет», — подумал Эллиот, чувствуя сжатие в желудке. — Видите ли, — Уильям сделал шаг ближе, и Эллиот инстинктивно отступил, — я нахожусь в том возрасте, когда альфа должен задуматься о продолжении рода. О создании семьи. И моя покровительница, достопочтенная леди Кэтрин де Бур, многократно советовала мне найти подходящего омегу из хорошей семьи. Ледяной укол прошёл по спине Эллиота. Де Бур. Это имя уже всплывало, Анабелла де Бур, невеста Дарси. Леди Кэтрин... по рассказам Уильяма, его покровительница. Влиятельная, богатая, с огромными связями в высшем обществе. — И после долгих размышлений, — продолжал Уильям, не замечая реакции Эллиота, — я решил, что вы будете идеальным выбором. — Кузен... — Выслушайте меня! — он поднял руку. — Я знаю, что моё предложение может показаться вам внезапным. Но подумайте о преимуществах! После смерти вашего отца, да продлит Господь его годы! Поместье Лонгборн перейдёт ко мне. Ваша мать и братья окажутся без крова. Но если вы станете моим супругом, они смогут остаться здесь. Разве это не благородно с моей стороны? Эллиот смотрел на него, не веря своим ушам. Гнев, медленный и жгучий, начал подниматься из глубины груди. Его аромат стал резким, почти ядовитым, шоколад превратился в жжёную горечь, дым стал едким, даже запах старых книг исказился во что-то затхлое. — Вы предлагаете мне... выйти за вас замуж... из благотворительности? — медленно произнёс Эл. — Не благотворительности! — Уильям выглядел почти обиженным. — Из практичности! Видите ли, Эллиот, я не питаю иллюзий. Вы не идеальный омега. Ваш запах странен, ваше поведение часто неподобающе, и, простите за прямоту, ваши перспективы на хорошую партию весьма туманны. Но я готов принять вас такого, какой вы есть. Я помогу вам стать лучше, научу смирению и... Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то хитрое. — К тому же, леди Кэтрин специально рекомендовала мне присмотреться к вам. Она сказала, что такой... необычный омега, как вы, нуждается в твёрдой руке альфы. В правильном руководстве. Холод сковал всё тело. Леди Кэтрин де Бур. Она специально рекомендовала Уильяму жениться на нём? «Они знают», — ледяная мысль пронзила разум. «Они знают о моём даре. Или подозревают». — Стоп. Слово прозвучало тихо, но в нём была такая сила, что Уильям осёкся на полуслове. Эллиот сделал шаг вперёд, и его аромат вспыхнул, как пламя яростный и защитный, совершенно не подходящий для «покорного» омеги. — Вы хотите, чтобы я поблагодарил вас? — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — За то, что вы снисходите до того, чтобы взять меня в мужья? За то, что вы готовы терпеть мои недостатки? — Эллиот, я не это имел в виду... — Вы точно это имели в виду! — Эллиот не давал ему договорить. — Вы пришли сюда, в мой дом, и обращаетесь со мной как с товаром на распродаже! Дефектным товаром, который никто не хочет покупать по полной цене! И вы ожидаете, что я упаду перед вами на колени от благодарности? Увядающая сирень Уильяма вспыхнула раздражением, смешанным с растерянностью. — Я предлагаю вам безопасность! Крышу над головой! Положение в обществе! — Вы предлагаете мне клетку! — выкрикнул Эллиот. — Жизнь с человеком, который считает меня неполноценным! Который хочет меня исправить, изменить, сделать из меня кого-то другого! Я лучше буду жить на улице, чем соглашусь на это! — Вы не понимаете своего положения... — Я прекрасно понимаю! И я отказываюсь. Категорически. Окончательно. Навсегда. — Эллиот подошёл к двери и распахнул её. — А теперь, кузен, прошу вас покинуть эту комнату. И больше никогда не заговаривать со мной на эту тему. Лицо Уильяма побагровело. Его запах стал почти удушающим: сирень смешалась с потом и унижением. — Вы пожалеете об этом, — прошипел он. — Когда окажетесь без средств, без дома, без будущего, вы вспомните этот день и пожалеете! И леди Кэтрин узнает о вашей дерзости! Она не одобрит такое поведение! — Передайте леди Кэтрин, что я не нуждаюсь в её одобрении, — холодно ответил Эллиот, хотя внутри всё сжалось от страха. — И в вашем тоже. Уильям прошёл мимо него, источая волны оскорблённого достоинства и злобы. Эллиот захлопнул дверь за ним и прислонился к ней, чувствуя, как дрожат колени. Он только что отказал единственному альфе, который мог обеспечить безопасность его семьи. Он только что поставил свою гордость выше благополучия матери и братьев. И, возможно, он только что привлёк внимание людей, от которых лучше держаться подальше. И самое страшное, он не жалел об отказе ни на секунду. *** К обеду по дому разнеслась новость: Уильям Коллинз уезжает. Немедленно. Его вещи уже были упакованы, арендованный автомобиль ждал у подъезда. Миссис Беннет металась по дому в истерике, её приторный аромат смешался с запахом кислого винограда и отчаяния. — Что ты наделал?! — кричала она, преследуя Эллиота по коридору. — Он предложил тебе руку! Единственный шанс спасти эту семью! И ты отказал! Как ты мог?! — Я не люблю его, — устало ответил Эллиот. — Любовь?! — она захохотала, и в этом смехе было что-то истеричное и страшное. — Кому нужна любовь, когда нам нужна крыша над головой?! Когда твой отец умрёт, мы все окажемся на улице! Все! И это будет твоя вина! — Мама, пожалуйста... — Ты эгоист! — слёзы текли по её лицу. — Ты думаешь только о себе! О своей гордости! А как же мы? Как же твои братья?! — Довольно. Голос мистера Беннета прозвучал тихо, но все замерли. Он стоял в дверях своего кабинета, его лицо было серьёзным. Запах чая «Эрл Грей» стал холодным, почти ледяным. — Эллиот имел право отказать, — сказал он. — Никто не должен выходить замуж за человека, которого не уважает. — Но... — Никто, — повторил он твёрдо. — Мы найдём другой выход. Как-нибудь. Миссис Беннет всхлипнула и убежала в свою комнату. Звук захлопнувшейся двери эхом разнёсся по дому. Отец посмотрел на Эллиота, и в его глазах было понимание. — Ты поступил правильно, — тихо сказал он. — Даже если это было трудно. Эллиот не ответил. Он не был уверен, что поступил правильно. Он был уверен только в одном: он не мог бы жить с собой, если бы согласился. *** Следующие два дня прошли в напряжённой тишине. Миссис Беннет заперлась в своей комнате, отказываясь разговаривать с Эллиотом. Джеймс пытался сохранять нормальность, но его аромат всё ещё был пропитан терпкой болью разочарования. Младшие братья инстинктивно чувствовали напряжение и старались не попадаться на глаза. Эллиот погрузился в работу, оцифровывая старинные документы за своим столом с маниакальной сосредоточенностью. Его графический планшет и компьютер стали убежищем и единственным местом, где он мог не думать ни о Дарси, ни о Коллинзе, ни о том хаосе, который его отказ внёс в семью. Но даже работа с чужими письмами столетней давности не могла заглушить голоса в его голове. «Вы самое правильное, что я когда-либо...» «Такой необычный омега нуждается в правильном руководстве». «Ты эгоист». Эллиот закрыл глаза и положил стилус. Что-то надвигалось. Он чувствовал это каждой клеткой. Что-то большое и неизбежное, что изменит всё. И он не знал, готов ли он к этому.