Puppy demon on drive

Ким натянуто улыбнулся, стараясь скрыть дрожь в теле. — Ладно… тогда пойдём спать? — сказал он как можно спокойнее. Джисон посмотрел на него несколько секунд, будто оценивая что-то, а потом мягко улыбнулся и кивнул. — Пойдём. Они прошли в комнату Сынмина. Ким включил приглушённый свет, быстро убрал вещи с кресла и достал плед. — Можешь лечь здесь, — сказал он, указывая на диван. — Я на кровати. — Сойдёт, — спокойно ответил Джисон, бросив гитару у стены. Сынмин отвернулся, снимая очки и маску, сердце всё ещё билось слишком быстро. Он лёг, уставившись в потолок, прислушиваясь к тишине дома. Рядом Джисон тоже устроился, не говоря ни слова. На следующее утро Сынмин проснулся от тишины. Слишком глубокой, непривычной. Он приподнялся на локтях и оглядел комнату. Диван был пуст, плед аккуратно сложен. Гитары у стены тоже не было. — Ушёл… — тихо пробормотал он. Почему-то от этого стало не легче. До школы оставалось ещё немного времени, и Сынмин, не раздумывая, сел за компьютер. Экран загорелся, пальцы быстро застучали по клавиатуре. Он вбил имя Мин Хи и добавил: школа 29. Новости появились почти сразу. Заголовки были сухими и холодными: «Трагедия в престижной школе», «Следствие не раскрывает деталей», «Версия о несчастном случае». Сынмин нахмурился. Он открывал статью за статьёй, но везде было одно и то же: минимум информации, никаких подробностей. Только время, место и фраза «причины устанавливаются». Слишком чисто, — подумал он. Он вспомнил вчерашний разговор. Спокойные голоса. Имена, произнесённые так, будто речь шла не о человеке. Сынмин сжал руку в кулак. — Это не совпадение… — прошептал он. Часы тихо щёлкнули, напоминая о времени. Пора было собираться в школу. В школе Сынмин столкнулся с Шиыном в коридоре. Тот заметил Кима и тут же подбежал к нему. — Привет! — Привет, — спокойно ответил Сынмин. Он достал из кармана ключи от мотоцикла и неожиданно бросил их Шиыну. Тот поймал их на автомате и удивлённо посмотрел на Кима. — Это ещё что значит? Сынмин наклонился чуть ближе и понизил голос: — Сегодня ночью. У школы. В три тридцать. Шиын прищурился. — Зачем? — Будем искать причину смерти ученицы, — коротко ответил Ким. На лице Шиына исчезла улыбка. Он сжал ключи в ладони. — Ты серьёзно… — пробормотал он. — Это уже не шутки . — Я знаю, — тихо сказал Сынмин. — Но что-то тут не так. И я хочу знать правду. Шиын медленно кивнул. — Ладно. Я буду. Только… будь осторожен. Ким пришёл на первый урок — алгебру. Учитель быстро распределил учеников по парам, и когда прозвучало имя Сынмина, он услышал рядом другое: — …и Феликс. Сынмин нахмурился, но всё же сел на указанное место. Ёнбок уже сидел за партой, локтем опираясь на подоконник. Он смотрел в окно, будто за стеклом происходило нечто куда более важное, чем урок. Ни взгляда. Ни слова. Сынмин сжал ручку в пальцах. Он меня игнорирует? После всего? Учитель начал объяснять тему, но Сынмин почти не слышал слов. Его раздражало это показное безразличие. Вчера — странные разговоры, холодные имена, спокойствие, от которого стыло внутри. А сегодня — будто они вообще незнакомы. Сынмин резко перевёл взгляд на Феликса, но тот даже не повернул голову. Раздражение внутри нарастало, превращаясь в злость. Прекрасно, — подумал Ким. Значит, будем играть в молчание. Ёнбок всё же удосужился взглянуть на Кима. Сынмин хмыкнул и, не отрывая взгляда, заговорил: — Что ж, господин, раз вы наконец соизволили обратить внимание на урок, может, возьмёте ручку и начнёте писать? Он спросил это с откровенным сарказмом. Феликс ничего не ответил. Его лицо осталось спокойным, почти без эмоциональным. Он просто молча взял ручку и начал записывать задания, будто слов Сынмина вовсе не было. Это злило ещё сильнее. Притворяется, будто я пустое место, — подумал Ким, отворачиваясь к тетради. Но краем глаза он всё равно заметил: Феликс писал слишком быстро и аккуратно — словно знал материал наперёд. Ёнбок закончил писать раньше всех и, не говоря ни слова, подвинул тетрадь к Сынмину. Ким вопросительно посмотрел на него. — Я всё решил, — спокойно сказал Феликс. — Ты можешь не писать. Я уже закончил. Сынмин на мгновение опешил. Он явно не ожидал такого. Возражать не стал — более того, внутри мелькнуло облегчение. Он молча переписал ответы и вернул тетрадь. Звонок прозвенел неожиданно быстро. Сынмин встал первым и уже направился к выходу из кабинета, когда его окликнули: — Эй, Колючка. Он остановился. Хёнджин стоял, прислонившись к парте, с ленивой улыбкой на губах. В его взгляде было что-то слишком внимательное. — Чего? — холодно ответил Сынмин, не оборачиваясь полностью. — Ты сегодня какой-то нервный, — хмыкнул Хёнджин. — Это из-за смерти девушки ? Сынмин сжал ремень рюкзака. — Не твоё дело. Хёнджин лишь усмехнулся шире. — Ошибаешься, — тихо сказал он. — В этой школе почти всё — моё дело. И почему-то от этих слов Сынмину стало ещё холоднее. Ким закатил глаза и, не слушая Хёнджина, вышел в коридор. Шум перемены ударил по ушам, но он шёл быстро, опустив голову, стараясь ни с кем не сталкиваться. — Ким Сынмин. Голос прозвучал слишком близко. Сынмин остановился и медленно поднял взгляд. Перед ним стоял учитель. Но… что-то было не так. Лицо — худое, неестественно бледное, словно человек не спал и не ел уже очень давно. Волосы растрёпанные, грязные, будто он не прикасался к воде неделями. Но хуже всего были глаза. Полностью чёрные. Без зрачков. Без белков. Сынмин резко вдохнул и отступил на полшага. — Вы… что-то хотели? — голос предательски дрогнул. Учитель наклонил голову под странным углом. Его губы зашевелились, и он начал шептать — тихо, рвано, будто слова ломались на языке. Это был не корейский. И не любой другой язык, который Сынмин знал. Шшш… сссс… обратно… По коже пробежали мурашки. Воздух вокруг будто стал тяжелее. — Простите, мне нужно на урок, — быстро сказал Сынмин и сделал шаг в сторону. Учитель не схватил его. Не закричал. Он просто продолжал шептать, а чёрные глаза следили за каждым движением. Сынмин резко развернулся и почти бегом ушёл по коридору. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все звуки вокруг. Руки дрожали, дыхание сбилось, а лицо стало заметно бледнее. Он остановился у стены, пытаясь прийти в себя. И вдруг из тени вышел Джисон. — Эй… — тихо сказал он, сразу заметив состояние Кима. — С тобой всё нормально? Сынмин дёрнулся от неожиданности и резко поднял голову. Джисон выглядел обеспокоенным: брови сведены, взгляд цепкий, внимательный — совсем не таким, каким он обычно его видел. — Ты трясёшься, — добавил Хан, сделав шаг ближе. — Что случилось? Сынмин открыл рот. Слова уже были готовы сорваться с языка. Про учителя. Про чёрные глаза. Про шёпот. — Я… — начал он, но тут же замолчал. Зачем я вообще собираюсь это говорить? Это его проблема. И ничья больше. Он отвернулся, сжав ремень рюкзака. — Ничего, — выдавил Сынмин. — Просто устал. Джисон смотрел на него ещё несколько секунд, будто не веря. Его взгляд стал темнее, глубже. — Врёшь, — спокойно сказал он. Сынмин выдохнул, заставляя себя успокоиться. Лицо снова стало холодным, почти безразличным. Он сделал шаг, собираясь уйти. Но в следующий миг Джисон резко остановил его, ухватив за верхнюю ручку сумки на плечах. И притянул его к себе . Так, что Сынмин почувствовал: уйти не получится. Джисон оказался слишком близко. Не касаясь напрямую, но его дыхание Сынмин чувствовал ухом, словно воздух вокруг стал плотнее. — Ты думаешь, я не вижу? — тихо произнёс он рядом. — У тебя руки тряслись. Глаза бегали. Ты выглядел так, будто увидел нечто, чего не должен был. Сынмин сжал челюсть. Сердце снова ускорилось, но теперь не от страха — от злости на самого себя. — Отпусти, — коротко сказал он. — Не отпущу, пока не скажешь, — спокойно возразил Джисон. Его рука всё ещё держала ручку сумки, не давая Сынмину сделать шаг. Это было не больно — хуже. Слишком уверенно. Слишком точно. Как будто он знал, где именно надавить. Сынмин почувствовал, как внутри поднимается паника. Воздух в лёгких стал тяжёлым, мысли путались. Он открыл рот, чтобы закричать — привлечь внимание, сорвать это липкое ощущение контроля. — Эй. Голос прозвучал резко, холодно. В следующую секунду давление исчезло. Хёнджин стоял в паре шагов от них. Его лицо было спокойным, но глаза… в них читалось явное недовольство. Он смотрел не на Сынмина. Только на Джисона. — Ты слишком много себе позволяешь, — сказал Хёнджин тихо, но в его голосе чувствовалась угроза. Джисон медленно разжал пальцы и отступил на шаг. На его лице появилась знакомая, почти ленивая улыбка. — Я просто разговаривал, — ответил он. — Или теперь и это запрещено? — Не с ним, — отрезал Хёнджин. Сынмин стоял между ними, чувствуя, как напряжение буквально режет воздух. Он не понимал, кто из них опаснее. И почему оба смотрят так, будто он — не человек, а нечто ценное… или запретное. — Пошли, Колючка, — сказал Хёнджин, даже не взглянув на него. — У тебя урок. Сынмин не стал спорить. Он просто развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как дрожь медленно отпускает тело. Хёнджин шёл рядом, засунув руки в карманы. Некоторое время они молчали — только шаги глухо отдавались в пустом коридоре. — Ты знаком с ним? — первым нарушил тишину Хёнджин. Сынмин едва заметно кивнул, не поднимая взгляда. Хёнджин бросил на него быстрый взгляд и чуть замедлил шаг. — О чём вы говорили? Ким сжал ремень сумки сильнее. В голове вспыхнуло воспоминание о чёрных глазах учителя, о шёпоте, о руке Джисона, не дающей уйти. Он открыл рот… и закрыл его. — Ни о чём, — наконец сказал он. Хёнджин остановился. Сынмин сделал ещё шаг и только потом понял, что идёт один. Он обернулся. Хёнджин смотрел на него внимательно, слишком внимательно. — Ты плохо врёшь, — спокойно сказал Хёнджин. — Но это уже не моё дело. Он развернулся и пошёл дальше, будто разговор был закончен. Но, проходя мимо, добавил тише: — Просто держись от него подальше. Джисон не задаёт вопросов из любопытства. Сынмин остался стоять на месте. Сердце снова неприятно сжалось. «Поздно», — подумал он. На удивление, школа закончилась слишком быстро. Будто кто-то нарочно вычеркнул из расписания целый кусок дня. Биологию отменили. По коридорам это разлетелось шёпотом, нервным и рваным: кабинет закрыт, никого не пускают, там нашли Мин Хи. Говорили, что тело пока не убрали — ждали каких-то людей, ждали «разрешения». Сынмин шёл среди учеников и чувствовал, как холод медленно поднимается по спине. Он не смотрел в сторону кабинета биологии, но всё равно знал, где он. Знал слишком отчётливо. Школа гудела странно: кто-то нервно смеялся, кто-то молчал, кто-то снимал сторис, делая вид, что это просто очередная новость. Хёнджин исчез сразу после последнего звонка. Феликс больше не попадался на глаза. А имя Мин Хи будто липло к стенам — его невозможно было вытолкнуть из головы. Сынмин вышел во двор, вдохнул холодный воздух и только тогда понял, что сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.