Puppy demon on drive

Сынмин заметил чёрную машину сразу. Ещё издалека. И внутри всё неприятно сжалось, будто кто-то резко потянул за невидимую нить. Отец. Тот самый человек, который сломал ему жизнь. И жизнь его сестры. Человек, от которого невозможно было убежать — только временно спрятаться. Дверь машины открылась почти бесшумно, по щелчку пальцев. Из салона вышел телохранитель. Бан Чан. Высокий, статный, слишком красивый для своей должности. Чёрные волосы зачёсаны назад, строгий костюм сидит идеально, лицо наполовину скрыто маской. Движения выверенные, холодные — ни одного лишнего жеста. Новенький? Сынмин нахмурился. Отец всегда был осторожен. Он не брал случайных людей. Только «проверенных». Только своих. Это было… странно. Чан подошёл ближе и молча протянул руку, собираясь забрать сумку. Сынмин закатил глаза, резко оттолкнул его ладонь и сам направился к машине. — Не трогай, — бросил он холодно. Он захлопнул дверь с громким, резким звуком — слишком громким для такого места. В салоне повисла тяжёлая тишина. Бан Чан остался снаружи. Он медленно поднял взгляд на затемнённое стекло машины. Лицо осталось неподвижным. Ни злости. Ни удивления. Ни раздражения. Но на мгновение — всего на долю секунды — в его глазах мелькнул красный отблеск. На переднем сиденье сидел пожилой мужчина — старший Ким. Сынмин даже не повернул голову в его сторону. Он смотрел в окно, на расплывающиеся огни улицы, будто надеялся раствориться в них. Бан Чан сел за руль. Двери захлопнулись. Машина тронулась. В салоне было душно. Воздух давил на грудь, дыхание становилось тяжёлым, словно стены медленно сдвигались. Сынмин расстегнул куртку, но легче не стало. — Как успехи в учёбе? — спокойно спросил отец. Тишина. Сынмин молчал намеренно. Он знал: любое слово — слабость. А слабости здесь не прощали. Отец не повысил голос. Даже не повернулся. Машина ехала дальше, ровно, уверенно — как будто этот разговор был заранее запланирован. Сынмин снова взглянул на тёмный силуэт впереди. Сжал пальцы в кулак. — Что там случилось, — наконец сказал он глухо, — что ты решил вспомнить обо мне спустя пять лет? В машине повисла пауза. Потом мужчина тихо усмехнулся — коротко, почти одобрительно. — Ты стал проницательнее, — произнёс он. — Это хорошо. Сынмин почувствовал, как по спине пробежал холод. — С этого дня, — продолжил отец тем же ровным тоном, — ты будешь помогать нашей организации. Слова упали тяжело. Как приговор. Сынмин резко выпрямился. — Я не просил, — прошипел он. — Я вообще не хочу иметь с этим ничего общего. — Хочешь ты или нет — уже не имеет значения, — спокойно ответил отец. — Ты мой сын. Сынмин усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли радости. — Забавно, — тихо сказал он. — Раньше ты об этом не вспоминал. Бан Чан крепче сжал руль. В зеркале заднего вида его взгляд на мгновение задержался на Сынмине — внимательный, оценивающий. Машина свернула с главной дороги. Туда, где огней становилось всё меньше.Доехав, Бан Чан первым вышел из машины и открыл дверь Сынмину. Жест был слишком вежливым, выверенным — таким, каким пользуются не из уважения, а из контроля. Сынмин медленно поднял на него взгляд. В нём не было страха. Только холод и злость, отточенные годами. — Будешь следить за мной, — тихо сказал он, — глаза порву. Чан не дрогнул. Даже бровью. Лишь уголок губ едва заметно дёрнулся, будто он это уже слышал… или ожидал. Сынмин отвернулся и пошёл внутрь. Коттедж был огромным — стекло, тёплый свет, дорогая мебель, тишина, в которой слишком хорошо слышны собственные шаги. Для кого-то — мечта. Для него — золотая клетка. Он поднялся к себе в комнату и закрыл дверь. Комната встретила его мягким светом, аккуратно застеленной кроватью, нейтральными цветами. Всё выглядело слишком правильно. Сынмин усмехнулся. — Думают, я куплюсь… — пробормотал он. Он действовал быстро и без суеты. Подошёл к лампе — выкрутил. За телевизором — щёлк. Под диваном, в углу потолка, в вентиляции, даже в декоративной панели. Одна за другой на ладонь падали маленькие чёрные глазки. Шесть. Сынмин сжал их в кулаке и развернулся как раз в тот момент, когда дверь позади него открылась. Бан Чан стоял в проёме — спокойный, собранный, будто именно этого и ждал. Сынмин без предупреждения швырнул камеры ему под ноги. Пластик звонко ударился о пол. — Объяснишь? — спросил он холодно. Тишина растянулась. Чан опустил взгляд на камеры, потом снова посмотрел на Сынмина. Его глаза были пустыми, но в этой пустоте чувствовалась угроза. — Это меры безопасности, — ровно сказал он. — Не слежка. Сынмин усмехнулся, шагнул ближе. — Для кого? Для меня… или от меня? Чан ничего не ответил. Но именно это молчание сказало Сынмину больше любых слов. — Выйди, — коротко сказал Сынмин. Бан Чан молча кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине коридора. Стоило ему сделать несколько шагов, как он коснулся пальцами мини-наушника в ухе. — Всё под контролем? — раздался искажённый, незнакомый голос. Чан тихо усмехнулся. Улыбка была лишена тепла. — Пока да. Он ничего не заподозрил. В этот момент свет в коридоре на долю секунды дрогнул. Глаза Чана вспыхнули тёмно-красным, зрачки вытянулись в узкую вертикальную полоску — хищную, звериную. Челюсть напряглась, и клыки стали заметно длиннее, острыми бликами отражая свет. — У нас получится забрать Минхо обратно, — произнёс он низко, уверенно, будто это было не обещание, а уже решённый факт. В наушнике повисла короткая пауза. — Хорошо, — ответил голос. — Тогда действуй аккуратно. Парень может оказаться проблемой. Чан медленно выпрямился, снова пряча истинный облик под маской спокойствия. Глаза потускнели, клыки исчезли, лицо стало таким же бесстрастным, как всегда. Он отключил наушник и посмотрел в сторону двери Сынмина. — Уже оказался, — тихо пробормотал он. А за закрытой дверью Сынмин стоял, прислонившись к стене, с бешено колотящимся сердцем, он все слышал. Если они хотят его найти — значит, этот человек важен. А значит, Сынмину нужно добраться до него первым. Ночь опустилась на коттедж тяжёлым, липким покрывалом. Дом спал: охрана, камеры, даже воздух казался ленивым. Сынмин действовал быстро и тихо. Широкие джинсы, белая футболка, чёрный бомбер. Ключи от мотоцикла холодно звякнули в ладони — звук, который показался слишком громким. Он аккуратно приоткрыл дверь, вышел в коридор, повернул направо— И врезался лицом в кого-то твёрдого, неподвижного, как стена. Сынмин резко поднял взгляд. Бан Чан. Он не спал. Тот смотрел сверху вниз спокойно. Сынмин тут же отвёл глаза, но отступать не стал. — Если не хочешь, чтобы отец узнал, кто ты на самом деле, — тихо сказал Ким, — тебе лучше пойти со мной. Чан не ответил. Не двинулся. Даже не моргнул. Это разозлило. Сынмин резко схватил его за шиворот и дёрнул к себе, заставляя наклониться, чтобы они оказались на одном уровне. Его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Я помогу вам найти человека, которого вы ищете. На долю секунды лицо Бана изменилось. Это была не злость. И не страх. Это было узнавание. Чан медленно выдохнул, его взгляд стал холоднее, глубже, опаснее. — Ты слишком много знаешь для школьника, — произнёс он наконец. Сынмин усмехнулся краешком губ, не отпуская воротник. — А ты слишком плохо скрываешься для телохранителя. Между ними повисло напряжение, густое, как ночь за окнами. Где-то далеко щёлкнула камера. Дом всё ещё спал. Чан медленно поднял руку и остановил её в нескольких сантиметрах от запястья Сынмина — не нападая, а проверяя. — Если ты врёшь, — тихо сказал он, — ты не доживёшь до рассвета. — Тогда тебе повезло, — ответил Сынмин так же спокойно. — Я не вру. Пауза. Чан выпрямился. — Веди. Выйдя на улицу, Сынмин сразу заметил свой мотоцикл. Рядом стоял второй — и возле него, как ни в чём не бывало, Шиын. Он широко улыбался и махал рукой. Сынмин напрягся лишь на секунду. Он ведь предупредил Шиына, что сегодня его забирает отец. А если рядом появляется что-то странное — значит, старший Ким снова замешан. Шиын перевёл взгляд на мужчину рядом с Сынмином и прищурился. — А это кто? Сынмин на мгновение замялся, потом ухмыльнулся — слишком уж спокойно. — Мой кузен… Кристофер. Бан Чан бросил на него короткий, удивлённый взгляд, но промолчал. Шиын пожал плечами, явно не придав значения, сел на мотоцикл и начал надевать свой шлем — смешной, в виде хомяка. Сынмин тем временем снял запасной шлем и кинул его Чану. Тот поймал его мгновенно, даже не глядя. — Надень, — с явным ядом сказал Сынмин. — А то вдруг простудишься. По выражению лица Бана было ясно: он уже пожалел, что согласился поехать с ним. Чан сел сзади. Машинально положил руки на талию Сынмина, чтобы удержаться. — Руки не распускай, — резко бросил Ким. Чан усмехнулся, но руки убрал чуть выше, на край сиденья. Сынмин повернул ключ. Двигатель взревел. И в следующую секунду он резко дал газ. Мотоцикл сорвался с места, вылетая на дорогу на слишком большой скорости. Ветер хлестал по лицу, город размазывался в полосы света, а асфальт под колёсами гудел, как живой. Шиын рванул следом. Чан впервые за долгое время напрягся по-настоящему. Не из-за скорости — а из-за того, кто был за рулём. — Ты так всех возишь? — крикнул он сквозь ветер. — Только тех, кому не доверяю, — отрезал Сынмин. Мотоцикл снова ускорился. Они наконец доехали до школы. Сынмин первым снял шлем и широко улыбнулся — по-настоящему, без масок и притворства. Он любил это чувство: ночь, скорость и полное игнорирование правил. Чан задержал взгляд на его лице чуть дольше, чем собирался. Это спокойствие было странным. Непривычным. И почему-то… тёплым. Все трое остановились сбоку школы, у окна первого этажа. Свет внутри не горел. Здание выглядело мёртвым. — Так… — начал Шиын, поворачиваясь к ним. — Как насчёт того, чтобы— Он замолчал. Рядом стоял только Чан. — …а где Сынмин? — медленно спросил он. Ответ пришёл сразу. — А вот так! Сынмин вылетел из темноты, разогнавшись, и со всей силы метнул кирпич в окно. Раздался оглушительный звон — стекло разлетелось по асфальту, эхо прокатилось по улице. — Чёрт! — выдохнул Шиын. — Ты вообще предупреждать умеешь?! Сынмин смеялся, согнувшись пополам, словно это была лучшая шутка в его жизни. Только сейчас он заметил тонкую царапину на запястье — кровь медленно стекала вниз. — Пустяки, — махнул он рукой. Но Чан уже был рядом. Он молча перехватил запястье Сынмина — уверенно, без грубости — и достал платок. Быстро, аккуратно обмотал руку, завязав узел плотнее, чем нужно. — Ты вообще думаешь, прежде чем делать? — тихо сказал он. Сынмин на секунду замер, потом дёрнул руку. — Не нянься со мной. Шиын наблюдал за этим с откровенным интересом, сложив руки на груди. — Я, конечно, всё понимаю, — протянул он, — но вы выглядите как сцена из дешёвой дорамы. Ну что, голубки, нам вообще-то внутрь пора. Сынмин вспыхнул. — Заткнись! — он развернулся и ударил Чана по спине. — И ты не смей так делать без разрешения! Чан лишь усмехнулся, даже не отступив. — Тогда в следующий раз не режься об стекло, — спокойно ответил он. Сынмин фыркнул и первым шагнул к разбитому окну. — Пошли. Пока нас не заметили.