The Devil’s Advocate

Кристин сидела за привычным рабочим столом в своём кабинете, окружённая аккуратно расставленными папками, яркими канцелярскими принадлежностями и несколькими фотографиями на стене. В тишине офиса воцарилась спокойная гармония, нарушенная лишь тихим писком клавиатуры и звуками не очень удалённого телефонного аппарата, мягко напоминая о том, что рабочий день подходит к концу. За окном уже начинал сгущаться вечерний сумрак: последние отблески солнца исчезали за горизонтом, уступая место прохладному, чуть туманному вечеру. Небо было окрашено в нежные розовые и лиловые оттенки, а лёгкий ветерок гулял по улицам, шевеля ветками деревьев и принося свежесть в воздух. В комнате витал стойкий запах свежесваренного кофе и лёгкий аромат печенья — недавно испечённого, с хрустящей корочкой и тёплой мягкой серединкой.  Время сжималось, приближая момент, когда она всё же соберётся уходить, но перед этим — разговор, который она собиралась начать с Верити.  Кристин взглянула на большие настенные часы: оставалось примерно десять минут до окончания рабочей смены. Она вздохнула, слегка приподняв плечи, и, повернулась к Верити, которая стояла рядом с дверью уже около трех минут с осуждающим видом.  — Кристин, я жду объяснений.  Верити не была её начальницей, но являлась кем-то вроде попечителя, наставника. Она была среднего роста и телосложения, имела привычку носить рубашки наизнанку, красила длинные волосы в классический черный, а на её губах стабильно лежала пыльно-розовая помада. Была чуть старше самой Крис, приблизительно на три года, но уже поимела значительный успех в своей рабочей деятельности. В компании её знали и уважали, ценили за практичный склад ума, умение сохранять хладнокровие в тяжелых ситуациях и разумеется, за трудолюбие.  Кристин познакомилась с ней довольно давно, когда ещё только вышла на первую работу после выпуска. Верити помогала ей подняться на ноги в этой стезе, да и можно сказать, подготовила для неё это место в карьерной лестнице. Девушка конечно же была безмерно благодарна, но порой общаться с ней было тяжело. И дело было даже не в её строгости, скорее, сама Верити была довольно грузной на подъём. Закрытой от посторонних чувств. Хотя Кристин и знала, что она лишь пыталась казаться такой.  — Прости… Я правда забыла, из головы совсем вылетело. Ты же меня знаешь, я бы никогда не поступила так нарочно. — ей и вправду было стыдно за свое опоздание и фактически, за пропуск совещания.  — Вот именно, что я тебя знаю. И твое поведение в последнее время… Ты стала совсем на себя не похожа. Но сегодня просто апогей. Как минимум, ты никогда не приходила на работу в подобном виде. — тёмные глаза брюнетки прожигали насквозь. Её проницательность сейчас могла сыграть злую шутку. Снова. — У тебя что-то случилось? Только не ври.  — Я и не собиралась. С тобой-то это бесполезное занятие. — Кристин огляделась по сторонам, закусывая нижнюю губу.  — Мне даже стало правда интересно, что же такое у тебя произошло, отчего у тебя так глаза забегали. — её это определенно позабавило. — Ладно… — Крис глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Ну, короче… У меня наверное типо, парень появился? Ой, не то сказала! Мы в общем-то не встречаемся, нет-нет!  — Что-то я не догоняю. Так парень появился или нет?  — Верити, дай мне немного времени. — щеки девушки зарделись красным оттенком, выдавая её смущение. — Ну, он мне нравится. Наверное… Или я ничего не понимаю. Но сегодня я ночевала у него.  — Ого, вот так сразу. А ты времени зря не теряешь. Хотя тебе пора бы, девушки в твоем возрасте уже замуж выходят и о детях начинают задумываться, а у тебя на уме одна работа, да учеба. — Верити по-хозяйски усаживается на маленький кожаный диванчик, закидывая одну ногу на другую.  — Я не знаю. Просто всё так быстро случилось, я даже понять толком ничего не успела, что уж говорить про анализ. Я так не привыкла.  — Ну он хотя бы хорош? В плане, красивый, богатый, умный, харизматичный… — её список мог бы состоять ещё минимум из ста пунктов, но Кристин бестактно перебивает.  — Это не имеет значения! Понимаешь, я впервые за столько времени что-то почувствовала. Для меня это в целом уже шок. — девушка откидывается на спинку кресла со страдальческим видом, потирая виски. — И да, он хорош во всём… Как чёртов дьявол.  — Ну это меняет дело.  — Тебе не понять, у вас с Джереми сразу всё шло гладко. Он ухаживал за тобой почти целый год на первом курсе, а потом вы встречались пару лет и он сделал тебе предложение. Я к тому, что между вами сразу всё было разложено четко по полочкам. У меня же такой роскоши нет. Я понятия не имею, что творится в его голове. Да и знакомство у нас… Сходу не задалось.  — А зачем тебе это сейчас знать? Начнем с этого.  — Но я всё-таки не понимаю… Ну как зачем? Я должна понимать, какие у него намерения и так далее. — она произнесла последние слова особым шёпотом, словно боясь привлечь чужое внимание к своим внутренним переживаниям. В её голосе звучала искренняя тревога, а лицо чуть порозовело, словно опасалась реакции.  Верити подняла брови, делая короткий перерыв, чтобы обдумать её слова. Тихо вздохнула, после чего внимательно посмотрела на Кристин, словно пытаясь понять, что именно её тревожит. — Любопытство может и погубить. Я считаю, что ты слишком много думаешь. Как и всегда. Только скажи мне честно, что ты сейчас чувствуешь? — спросила она мягким, слегка задумчивым голосом, прерывая неловкое молчание, позволяя Кристин почувствовать, что её слушают. Крис чуть покраснела, опустила взгляд, словно скрывая трещины своей внутренней неуверенности. — Я… Я вроде бы и понимаю, что он мне нравится. Но я боюсь признаться сама себе в этом, не говоря уже о том, чтобы сказать ему прямо. Я просто… Не знаю, как быть, что делать дальше. — её голос стал чуть слабее, а рука легла на стол, как бы пытаясь зафиксировать свою нервозность. — Я чувствую пожар внутри себя. И это реально убивает.  Верити вздохнула, улыбнулась с сочувствием и теплотой. Так несвойственно ей.  — Послушай, Кристин, если тебе действительно нравиться этот человек, тебе стоит быть более уверенной в себе. Не стоит прятать свои чувства или бояться их проявлять. В конце концов, в этом нет ничего постыдного или плохого. Главное — не потерять себя, не сделать поспешных шагов и не затеряться в страхе. Постарайся поверить в свои силы, быть чуть смелее. Чем больше ты будешь увереннее в своих чувствах, тем больше шансов всё правильно сложится. Кристин задумалась, перелистывая в памяти все слова Верити. Она и правда знала, что вокруг всё ей подсказывает — хватит бояться, проявлять себя, быть решительнее. Однако внутри продолжала царить тревога, словно невидимый груз, который не отпускал. Или же это было предчувствие?  — А если он не заметит? — тихо спросила она, почти шепотом. — Или откажет… Мне кажется, я не смогу преодолеть этот страх. Знаешь, он ведь совсем непростой. И я его почти не знаю.  Верити внимательно осмотрела её напряженное лицо. С абсолютно непонятной эмоцией.  — Не всё сразу. — сказала она спокойно. — Но я уверена, что стоит попробовать. Никогда не узнаешь, что могло бы случиться, если не рискнуть. Ты сильнее, чем думаешь. И если что-то не получится в этот раз — это не конец, а возможность понять себя лучше. Крис знала, что сильная духом.  Но едва ли это распространялось на взаимоотношения.  В этот момент её телефон зазвонил. Она быстро взглянула на дисплей и увидела имя — Гаммигу. Звонок прозвучал как тихий сигнал о перемене, словно напоминание о том, что жизнь продолжается. — Вот тебе и повод чуть отвлечься, — улыбнулась Верити, приподняв брови. — Может, это что-то важное? Или просто приятный вечерний разговор? — Не глумись. — Кристин взяла телефон в руки, немного нервничая, но стараясь сохранить спокойствие. И нажала на принятие вызова. — Привет, Гаммигу! — Привет, Крис! — молодой голос сразу зазвучал звонко и тепло, с нотками дружелюбия. — Вечером хочешь выбраться в бар? Надеюсь, ты не отменишь всё в последний момент. — Ну… Почему нет? — на губах расползлась теплая улыбка. — Да, с удовольствием. В какое время? — Где-то в девять? Мне нужно ещё успеть собраться, а то после рабочего дня я как выжатый лимон. Я за тобой заеду, если что.  — Отлично. Спасибо за приглашение, Гаммигу. — Не за что. До встречи! — его голос прозвучал довольно возбуждено. Кристин прервала звонок и повернулась к Верити, улыбаясь. — Он зовёт меня в бар сегодня вечером, надеюсь, у меня получится немного отвлечься и просто поговорить с ним.  Верити кивнула, отвечая улыбкой. — Ну наконец ты улыбаешься. Что ж. Иногда такие вечера помогают понять многое. И не бойся — всё будет хорошо. Проявляй себя, будь искренней, и всё получится. Кристин вздохнула, облегчённо выдохнув. Тревога немного утихла, уступая место предвкушению и легкому волнению перед вечером. *** Кристин вышла из офиса и почувствовала, как снаружи напряжённость постепенно уходит, уступая место лёгкой тревоге, которая будто шептала ей на ухо о предстоящих переменах. В этот вечер её мысли были насыщены разным – от рабочих забот до тёплых размышлений о том, что может случиться. Внутри что-то резонировало, предвкушая нечто особенное, словно сама судьба подталкивала её к новым открытиям. Вдохнув свежий воздух, она ощутила, как вечерний город шепчет свои тайны: шум улиц сменился тихой симфонией ритмичного шагания прохожих, мерцающих огней и редких автомобилей, проплывающих мимо. Через пару часов машина Гаммигу уже легко несла её через оживлённую улицу, за окном мелькали витрины, заливаемые тёплым светом, и яркие рекламные щиты. Постепенно шум города уменьшился, уступая уютной тёплой атмосфере, когда она попала в знакомый бар. Внутри царила медленная, спокойная жизнь: мягкий свет потолочных ламп, создававших мягкое сияние, словно приглашающее отдохнуть от суеты, лёгкая музыка — нежный джаз или межломановая классика — тихо заполняла пространство, как будто обволакивая каждую клеточку тела и души. Кристин остановилась у стойки, подняла руку и чуть задержалась, чтобы привлечь внимание бармена. Как жаль, но сегодня Зои не было на рабочем месте. Видимо не её день. Она довольно быстро сделала заказ. Гаммигу уже сидел в углу за небольшим столиком, который он для них занял, чуть склонив голову, его длинные светлые волосы лежали мягкими волнами, а зеленые глаза за стеклами очков — звонко и живо — переводили взгляд с неё на экран телефона, будто он всякий раз нёс внутри себя целую вселенную мыслей и чувств. Когда она села, его улыбка — теплая и искренняя — озарила лицо. Внутренне Кристин ощущала, как её сердце немного подпрыгнуло, словно напоминая ей о прошлом.  Девушка взяла стакан, чуть задержалась, чтобы ощутить его тепло, и оглянулась — её взгляд быстро прошёлся по помещению, но так и не наткнулся на знакомые лица. Внутри заиграла надежда, что вечер пройдёт более менее спокойно.  — Спасибо ещё раз, что пригласил. Глаза парня так и светились добротой и снисходительностью. — Не за что, моя Шейла. Рад тебя видеть. — ответил он, улыбаясь. — Надеюсь, ты не устала после работы? Какой будничный вопрос. Она чуть поморщилась в мыслях, словно проверяя свои чувства — устала ли она или это было просто привыкание к постоянной спешке. Внутри всё ещё звучала нереальность: этот вечер, ощущение, что она может отвлечься, понять что-то важное. — Немного. — призналась она, мысленно добавляя, что в душе всё-таки было много вопросов. — Но мне захотелось выбраться. Вроде бы, иногда это помогает разобраться в себе. Гаммигу кивнул, его глаза мягко блестели в тусклом освещении, словно он понимал её искренне и хотел поддержать. — Да, я тебя понимаю. Время от времени всем нужно пауза, чтобы внутри себя навести порядок. Бокалы постепенно опустошались, а разговор завязывался. За этим вечером Кристин всё сильнее ощущала, как с каждым мгновением внутри неё разгорается внутренний огонь облегчения, словно каждая сказанная вслух мысль оживляла её сердце. Бар наполнялся атмосферой уюта: теплым светом, тихой музыкой, лёгким гулом разговоров и звонких бокалов, — всё казалось знакомым и уютным. Гаммигу рассказывал о своих приключениях, работе, о том, как важно оставаться верным себе. Она же делилась пьяными мыслями о Феликсе — о сложных чувствах и внутренних переживаниях, что работают внутри неё. Быть может будучи трезвой, она бы и не заикнулась об этом.  Но чем глубже погружались они в разговор, тем ярче ощущалась её уязвимость — голос стал чуть хрипловатым, иногда она слышала в себе легкую дрожь, которая выдавалась её внутренним трепетом. Внутри росло осознание: ей нужно было больше откровенности, больше смелости, чтобы освободиться. — Гаммигу, — вдруг тихо прервалась она, будто боясь нарушить тишину, — я хочу тебе кое-что сказать. Парень внимательно посмотрел на неё, чуть склонив голову, его красное из-за спиртного лицо было полным внимания. — Что именно?  Крис вздохнула, почувствовав, как внутри всё сжалось в ожидании. Её слова были полны искренности и воли. — Иногда мне кажется, что я боюсь сама себя. Я… Порой, думая о Феликсе, на меня в итоге хлынут воспоминания. Ты же сам меня видел пять лет назад. Какой я тогда была? Может быть на самом деле тот инцидент просто сломал меня и я схожу с ума? Иногда мне кажется… Что вся эта борьба была бессмысленной.  Гаммигу вздохнул, его лицо озарила серьезность, и глаза наполнились сочувствием. — Не говори так. Сколько тебя помню, ты никогда не опускала руки, чтобы ни случилось. Может безрассудство и дурость, а может смелость и непоколебимая воля, но ты всегда была такой.  Она чуть поджала губы, внутренне борясь с волнением.  — А я так боюсь… — прошептала она, отводя взгляд. — Кажется, я всегда боюсь. Хотелось бы, чтобы всё было проще. Тогда бы я могла просто довериться, не боясь потерять. Гаммигу с пониманием прищурил взгляд. — Тогда возьми себя в руки. Страх, это вполне нормальное человеческое состояние. Никто не застрахован от этого. Но важно не утопиться в нём. Знаешь, кого я вижу перед собой? Я вижу замечательную девушку, которой хватает храбрости ходить по заброшкам, которая целеустремленно добивается своей цели и которой порой не хватает наглости, чтобы отказать в помощи. Ведь ты всегда всем помогала.  Кристин почувствовала тепло этих слов, словно мягкое дыхание поддержки. Внутри зазвучала надежда, которая раньше казалась слабой нитью, теперь становилась прочнее. — Спасибо, Гаммигу. — тихо сказала Крис. — Мне очень важно было услышать это сейчас. В ту минуту за окном наступила ночь, и улицы вокруг стали беззвучными, словно затаив дыхание. Внутри у нее всё ещё светило ощущение возможности, проблеск новой силы, который давал понять: это только начало чего-то важного. — А что ты думаешь о любви? — вопрос после долгой паузы прозвучал весьма неожиданно для них обоих.  И тем не менее парень улыбнулся, задумался и ответил спокойно.  — Я считаю, что любовь — это не только романтика и страсть. Это забота, уважение и готовность быть рядом даже в самые трудные времена. Иногда, чтобы понять её, нужно уметь слушать сердце и чувствовать не только слова, но и скрытые в них эмоции. Такой ответ показался ей как раз в его стиле. И натолкнул на некоторые мысли.  Они вновь молчали какое-то время, прежде чем Гаммигу внезапно произнес.  — Слушай, Крис. Будь осторожна, если действительно станешь работать с Кейном. Девушка пьяно рассмеялась, махнув рукой.  — Не переживай об этом. Я не думаю, что вскоре мне снова захочется учавствовать в подобном.  Парень вроде бы сказал что-то ещё, но Кристин начинала ощущать как её мозг постепенно плыл после трех граненных бокалов негрони и ничего не расслышала.  Когда часы пробили полночь, они попрощались, договорившись о следующей встрече. Внутри было тепло, сердце наполнялось уверенностью, а мысли — новым светом. Вернувшись домой, она села у окна, задремала под шум дождя и подумала: «Может, мой вечер — это первый шаг к тому, чтобы стать смелее и честнее с собой». Омут её чувств постепенно утихал, и внутри зажёгся первичный свет надежды. *** Утром она взяла отгул.  Похмелье было просто кошмарным, но это даже мягко сказано.  Так что весь день девушка просто напросто отдыхала, а под вечер даже заставила себя оформить небольшой конспект по истории права и отправила его преподавателю.  Кое-что по правде сказать, не давало ей покоя. Слова Гаммигу, которые пусть и смутно, но отложились в её памяти. Почему он всё-таки предостерег её? Было ли это простым его опасением или же… Он что-то знал?  Девушка позвонила ему. Гудки. Нет ответа. Ещё раз. Снова голос оператора. Проклятье.  Крис сгрызла почти все губы, но всё равно не смогла усидеть на месте и решила доехать до него. Она должна спросить.  Быстро вызвала такси.  Когда она уже подъезжала к дому Гаммигу, отчего-то ощутила, как дикая тревога заполняет её грудь. Рука немного дрожала, словно сама плоть предательски сожмалась в предчувствии грядущей катастрофы. В голове вновь мелькали слова вчерашнего вечера, особенно те, что сейчас казались ей уже мистическим злом, нависшим над ней. "Будь осторожна, если действительно станешь работать с Кейном." Почему всё же эти слова так застряли у нее в памяти, будто прорезая острым ножом ткань ее разума? Последний час она прокручивала слова, пытаясь найти ответ, но чем больше искала, тем больше тонула в бездне сомнений и страха. Кристин вышла из машины, чувствуя, как руки сжимает внутренний тремор. Тело будто стало тяжёлым, словно по нему расползлась леденящая истина: внутри растёт неуверенность. В сердце — противостояние: одно — желание быть сильной, защититься, не показать своего страха; другое — внутренний голос, шепчущий: "Осторожнее, не доверяй никому." Она еле преодолела цепкую тревогу, ступая по лестнице, словно каждый шаг — шаг по тонкому льду. В голове звучали слова: "Что я делаю здесь?" Но было уже поздно, она знала это — именно сейчас нужно идти до конца. Гаммигу ей всё объяснит.  Поднимаясь к пятому этажу, она услышала странный шум, резкий и настойчивый, будто стекло с треском разбивается, и после — глухой удар, словно кто-то бьется о стену, и тихий шорох падающих предметов. Звуки усиливались, в купе с её внутренним бессонным ужасом, являлись холодным потоком ветра, проникающим сквозь щели. Уже не было опасения, только тревога, которая затопила всё сознание. Она почувствовала, как сердце бьется сильнее, будто пытается вырваться из груди, превысить все границы, сломать её. Что-то внутри шептало: "Господи, умоляю, чтобы всё было в порядке." Когда она уже заметила дверь, то уже собиралась открыть, но услышала тяжелое дыхание, напряженные звуки борьбы, словно внутри квартиры кто-то сражается за свою жизнь. В каждом вздохе ощущалась злоба, а внутри — словно упрямость и ужас сошлись в смертельном танце. Без промедления, под натиском страха и решимости, она выбила плечом дверной замок, и дверь с грохотом распахнулась внутрь. Там — хаос, разруха и нечто непонятное. Гаммигу и Феликс стоят лицом к лицу, каждый — словно в другой вселенной. У каждого — свои глаза, полные ярости, страха и отчаяния. Феликс держит в руке пистолет, прицелившись прямо в Гаммигу, и кажется, что ладони у него дрожат, а глаза — полны неуверенности, прорывающейся наружу. Лицо Гаммигу же залито кровью, губа разбита, — он поднимает руки в знак сдачи, словно пытается объяснить что-то, чего весь мир не хочет слышать. В этот момент внутренние диалоги Кристин прорываются как разбудившийся гром.  Она вдруг чувствует, что сердце фактически раскалывается, внутренний голос вопит: "Что ты собираешься делать? Не можешь просто стоять и смотреть, как всё рушится." Она бросилась вперед, игнорируя страх и навстречу неопределенности, крича.  — Стоп! Не стреляй!  И в этот момент, словно медленно нарастающий шторм, её руки выбивают оружие из ладоней Феликса. Он колеблется на мгновение, глаза его блеснули. Яростно и растерянно одновременно. Атмосфера висит, словно разряженная электромагнитная сфера, разрываемая этим напряжением. — Что происходит?! — Крис выкрикивает, и голос её дрожит, как струна, натянутая до предела. Глядя им обоим в глаза, она ищет объяснений.  Феликс, трясущийся всем телом, пытается выговорить что-то, — его голос дерганый, с оттенком странного чувства, которое он тоже не понимает. Между долгом и сердцем, так, это кажется называется.  — Крис, отойди.  Гаммигу пытается говорить, его губы шевелятся, и он — чуть слышный, произносит.  — Кристин… Я не сделал ничего плохого… Я не виновен… Моя Шейла, я клянусь.  Но в этот момент, как молния, Феликс резко поднял оружие и выстрелил. Время будто замедлило свой бег. Кристин, увидев пулю, которая пролетела со свистом, замирает в ужасе. Всего секунда.  Её тело движется автоматически — вперед, чтобы поймать Гаммигу.  Но было поздно. Пуля достигла цели. Она прошла точно в сердце. Гаммигу зажмурился, словно попытался молча сказать что-то важное, а после неподвижно обмякает в руках девушки. Неслышный звук, сердце остановилось.  Ее руки обхватывают его, вслушиваясь в тишину, чувствуя, как его тело остывает, кровь льется между пальцами.  Всё вокруг замирает. Грохот, кровь, крики, — всё органично сливается в один ужасный стон, что разрывает сердце. Внутри девушки словно что-то разорвалось навылет, и она оказалась в аду. Она поняла только одно — всё безвозвратно изменилось. Этот момент — точка невозврата. Она стояла, словно кукла, прошитая холодом и отчаянием, осознавая, что всё, что осталось — это тень, которая никогда не исчезнет. — Что… Что ты наделал… — она шепчет одними губами в абсолютном ужасе, продолжая удерживать вмиг отяжелевшее тело Гаммигу в руках. Постепенно силы в ней исчезают бесследно и она опускается вместе с ним на колени, ощущая как её медленно парализует.  — Кристин… — из его рук выпадает оружие. Холодный металл встречается с полом и звонко отскакивает к стенке. Он не на это рассчитывал. Такого не должно было произойти. Но это уже случилось. Пути назад нет. Он должен был это сделать. — Послушай меня внимательно.  — Нет-нет-нет… — девушка резко выпустила из рук уже фактически труп, поднимаясь на ноги и хватаясь за волосы на своей голове, грозясь вырвать их с корнем. Она начинает что-то невнятно шептать, пребывая в бреду из-за шока. На её белоснежной кофте остаётся алое пятно крови, ткань в этом месте омерзительно липнет к коже, ещё теплая, свежая. — Я вер… Я верила, верила тебе…  Феликс подходит к ней и боится коснуться, сделать лишнее неверное движение. Будто бы ситуацию можно исказить ещё хуже. Куда уж.  — Поверь мне и теперь. Гаммигу был опасен, он главарь контрабандистов и совершил много ужасных вещей. Знаю, что не воспримешь эту информацию, но есть четкие доказательства. Верь мне, Кристин. Я лишь защитил тебя и многих других.  Девушка смотрит на Феликса стеклянными, невыносимо большими от безумства глазами, в которых отражался он сам. Не верит.  — Гаммигу бы никогда! Никогда… Никогда бы не причинил мне боли!  — Ты мне важна, Крис… Я не хочу тебя терять… Прошу тебя, послушай… — он отчаянно хватается за её осунувшиеся плечи, встряхивает и сжимает с неистовой силой. Почти причиняя боль. Последняя попытка.  Девушка глотает собственные слёзы, задыхается в разочаровании и жмурится до белых мушек.  — Уходи…  — Кристин, пожалуйста… — его охватывала не просто тревога, а целая паническая делегация. Он пытается ласково взять её белое лицо в свои ладони, чтобы утереть влагу с мягких щек. Но она вырывается и отшатывается назад, резко вскинув опущенную до этого момента голову.  — Я сказала уходи! — она яростно кричит. И в этом крике было намного больше боли, чувства предательства и обиды. Больше, чем то, на что она казалось бы была способна. — Прочь! Я… Не хочу больше тебя видеть, никогда… Девушка делает несколько шагов к безмолвному телу Гаммигу и оседает рядом с ним вновь, заходясь в нескончаемом рыдании. Громком. Болезненном.  Феликс замирает. Внутри него что-то беззвучно лопается, наверное, это было его последнее, человеческое чувство. Он незаметно подкрадывается сзади. Беззащитность. Итог.  — Прости меня. — шепчет он в последний раз, перед тем как ударить девушку в затылок тыльной стороной ладони, отправляя её в чёрное небытие.